***

Юниль Вагни.

Я возвращалась с прогулки в комнату, вышагивая по до странного пустому коридору. Слышала лишь шаги охраны и видела их мелькающие тени за поворотами.

Они умели оставаться незамеченными.

Льюис слов на ветер не бросал.

За день замок опустел. Зато ближе к вечеру я видела, как отъезжают десятки карет. А из окон выглядывали недовольные орины и леры. Их не обрадовало известие о том, что они возвращаются в родные земли.

Отчасти я понимала, почему они так цеплялись за возможность жить здесь.

Женихи из самых богатых родов. Ну где незамужней женщине еще искать такого, как не при дворе?

Но товар, как говорится, залежался и востребован не был, поэтому попытали счастье и по домам.

Впереди снова мелькнула тень и раздалось эхо шагов.

Оно не пугало, скорее успокаивало.

Сестренки мои уже, наверное, готовились ко сну. Пока мамочка занята нашими братьями, а папа плетет интриги, можно и погулять дольше обычного. Ну а что?

Даже Элдрик с нами по аллее вышагивала, рассказывая о своей роли. Трусливая зайка. И столько счастья было в ее тонком голосе.

Восторга.

За спиной в это время плелись уставшие орины — Олсен и Киан. Они действительно не отходили от моей младшей сестренки ни на шаг, выполняя роль нянек.

Это и смешило, и добавляло уважения к ним.

Вот так и прошел этот вечер.

Теперь же я желала только одного — добраться до своей комнаты, умыться и лечь спать.

И главное, без кошмаров.

Разговор с мамой меня успокоил. И хотя все произошедшее казалось чем-то невероятным, но все ведьмы знали, что неупокоенная душа темной, чья судьба была незавидной, всегда ищет способ возродиться и получить второй шанс на счастье.

Пока размышляла, добралась до своей комнаты.

Толкнув дверь, вошла и замерла.

Льюис сидел на незаправленной постели с букетом в руках. И главное, ни розы и не благородные лилии, а...

— Император, а ты хоть знаешь, зачем их растят целители? Нет, ну как тебе в голову взбрело рвать лечебные травы?! Хворостины на тебя нет!

— Угу, — он важно кивнул и поднялся. — А еще, как сегодня выяснилось, у меня и двадцати теплиц под эту самую лечебную траву нет. И времени этим заниматься тоже нет. И Дары... почти нет... Но, — он сверкнул очами, в которых вспыхнула тьма. — У меня есть жена, которая, кажется, прекрасно осознает всю важность целительских теплиц и огородов. Вот ты и займешься этим.

Я стояла и хлопала ресничками, понимая, что меня мало того что подловили, так еще и в качестве наживки использовали мою же совесть. Вот как сказать нет, зная, как все важно?

— Ну ты и... — выдохнула. — Ты хоть представляешь, сколько это работы? Да и двадцать... Льюис! В нашем поместье их тридцать, и то в суровую зиму случается, что и не хватает лекарственных сборов на всех. Но...

— Вот, — он протянул мне букет ромашек. — Это тебе, моя ведьма. Ну и теплицы... Они на твоей совести, а у меня псы с кровавыми глазами на границе. Мне некогда!

Нет, ну...

Каков! Ну такой же, как и отец. Тот тоже все в войне да в зачистках. Рейды у него, разбойники. А ты иди и разгребай во всех этих теплицах, конюшнях, амбарах и зернохранилищах.

— Я соглашусь с одним условием, — приняв букетик, тут же сложила руки на груди. — Лекари с этого дня подчиняются только мне.

Задрав нос кверху, подумала — перечить начнет. Властью делиться никто не любил.

Но этот... ящер продуманный разве что в ладоши от счастья не хлопал.

— Конечно, милая, — он обнял меня, притягивая к себе. — И лекари все в твоем распоряжении, и кухня, и швеи...

— Вспомни о совести, а то такое чувство, что я тебе не как истинная в жены нужна, а как управляющая замком, но без оплаты труда.

— Ну что ты, — склонившись, он коснулся моих губ. — Ты мне для себя нужна... А все остальное — можешь командовать всеми слугами разом. Только разберись с этими травами.

Он вроде и говорил, но при этом просяще ласкал мои губы, пытаясь углубить поцелуй.

Так вот мне еще никто зубы не заговаривал. Вот проходимец!

Я сжала ромашки сильнее, ощущая приятный аромат...

И вдруг резкая боль сдавила виски... Перед глазами встала картина. Я стояла на балконе, легкий ветер трепал волосы, бросая их на глаза. На полу маленький букетик ромашек. Подняв его, я всмотрелась во тьму, зная, что он стоит там, наблюдает... Боль усилилась, сжав челюсти, я упрямо старалась удержать в голове эти образы.

Поле, трава мне по колено. Мошкара разлетается в разные стороны, а мы пытаемся пробраться к дальним зарослям, где виднелись синие шапочки васильков.

— Льюис, не отставай, — обернувшись, я легко нашла его взглядом.

Бедный, вспотевший, он упрямо шагал вперед и уже даже не пытался спасти свои штаны от пыльцы, мелких колючек и веточек.

— Мой бедный ампиратор, — выдохнула и подняла взгляд на Льюиса. — Ампиратор...

Он просиял и так крепко сжал меня в объятиях, что ребра затрещали.

Боль исчезла... И я ощутила сокрушающую лаву любви... Эти чувства хлынули, накрывая сердце.

Ампиратор... Образы мелькали перед глазами...

Изба, печь... котелок с абсолютно несъедобной кашей. Танцы у костра, я сжимала его ладони и косилась на злющих девиц, которые ради него бусы из ягод надевали, а он на них и не глядел. Огород и эти ужасные курицы... и наш звонкий визг. Мы петляли между грядок, не желая быть поклеванными.

День приезда и его холодность... Откровения у озера...

— Все вспомнила? — жарко шепнул мне на ушко этот продуманный ящер.

— Угу, особенно твое нежелание даже смотреть в мою сторону, когда я только появилась в твоем замке.

— Мечтал стать особенным... Чтобы не быть как все те, кого тебе папенька подсовывал.

— А вот и не надо... Он их, как правило, утешал и домой к мамкам отправлял. Но...

— Но я настолько сильно тебя любил, что совершал одну ошибку за другой. Но я исправился.

Он присел рядом со мной. Я уж думала, на колени встанет, в любви признается. А он...

Обхватив за бедра, он закинул меня на свое плечо.

— Вот так нужно было с самого начала. Поймал, на себя и в личные апартаменты... А там связать и за жрецом.

— Льюис! — взвизгнула я. — Надеюсь, у тебя в комнате жрец в шкафу не сидит.

— А зачем? — Он направился в сторону террасы. — Мои браслеты на твоих руках. Я же сказать забыл — это ты из Северной империи, а я правитель этой страны. Так что храм этот мне нужен только, чтобы тебе спокойнее было. А так... ты моя жена, Юниль. Ты моя!

Повалив на свою кровать, Льюис навис сверху. Взгляд его неистово-голодных глаз обжигал... Склонившись, он снова коснулся моих губ.

— Люблю тебя, Юниль, — выдох. — Люблю как безумный.

Обняв, я отдалась во власть его сильных горячих рук.

Мы с сестрами замерли наверху парадной лестницы. Девочки безумно волновались, и я понимала их. Первый бал вне стен родного поместья. Конечно, мы порой посещали резиденцию правителя Айдана Свирепого, но в силу возраста их не пускали на официальную часть, да и за танцами они всегда наблюдали с верхней площадки.

Сейчас же сложилось так, что и возраст подошел, и ко дворцу прибыли.

Улыбнувшись, я поглядывала на близняшек. Они, не сговариваясь, теребили пояски своих платьев. И только младшая, Элдрик, выглядела спокойно. Ей, по правилам, еще два года нужно было ждать выхода в свет, но она получила от Льюиса послабление.

Ну и к нашей маленькой ведьмочке на этот вечер были намертво приставлены Олсен и Киан. Это было так забавно наблюдать, как они таскаются за ней по замку. Эдакие драконы-компаньоны.

Хотя, кажется, молодых оринов все устраивало.

Тихо заиграла мелодия. На небольшой сцене чуть в стороне разместились музыканты. Гул людских голосов стих.

С удивлением я обнаружила, что в зале подозрительно много совсем юных оринов — были приглашены те, кто прибыл ко двору в качестве новобранцев-оруженосцев. Молодое, подрастающее поколение аристократов. И все они по возрасту подходили в воздыхатели моим сестрам. А уж как смотрели на них... Я засмеялась и выдохнула.