Он дернулся, сопротивляясь мне, попробовал поднять руку, но лишь выдохнул:

— Хватит препираться... Юниль. Это не место для серьезных разговоров, вы возвращаетесь в замок. Мама только родила и наверняка волнуется...

Юниль отвернулась и прижалась ко мне всем телом.

— Он поймет, что не прав, — шепнула она. — Не признает, но поймет. А с тобой да хоть куда.

Присев, я обхватил её за бедра, закидывая на свое плечо.

— Мне безумно жаль, что так всё закончится, Вегарт. На трон должен взойти Ярвен, видимо, Комир потому так стремился стать палачом. Понимал, что ему придется оберегать своих младших братьев как наследников.

Кивнув ему, я отошёл на шаг и взмахнул крыльями.

Вегарт дернулся, но моя тьма мгновенно сильнее спеленала его змеиными кольцами.

— Папа, — в голосе Юниль звенел страх.

— Как только мы улетим, магия развеется, — успокоил её. — С ним всё будет хорошо. Ещё раз поздравляю тебя с рождением наследников, Вегарт. К сожалению, за то, что ты желал лишить меня счастья быть любимым мужем и отцом, я вынужден поступить именно так.

Развернувшись, я взмыл вверх, и вдруг передо мной возникла преграда из яркого, почти золотого пламени.

Юниль Вагни

— Как у вас тут всё по-тёплому, по-домашнему, но отчего-то опять без меня, — донеслось до нас откуда-то снизу. — Всегда так — всё подслушиваешь, выведываешь, ну хоть бы раз пришли и поделились своими проблемами. Нет, гордые они, идиоты! Спускайся, Льюис. Теперь по-иному разговоры вести будем. Но твоя решимость мне понравилась. Хорошо ты проблему решил. Верно, так и надо.

Опустив голову, я увидела, как сквозь тьму к Льюису спокойно идёт тот, кого я здесь и вовсе никогда не ожидала увидеть.

— Дядюшка Айдан, — сорвалось.

Моргнув, быстро сообразила, как я императора Северной империи назвала. Поджала губы.

— А кто же ещё? Кровь одна, и я для тьмы брата неприкосновенен. И... ну, Юниль, какой я теперь тебе дядюшка, когда у тебя в истинных мой брат младший, и единственный, — это я тебе, Вегарт, напоминаю, ты, кажется, запамятовал, кто у тебя в зятьях. Так что, ведьмочка, я тебе теперь и папа, и мама, и тётя, и дядя. У меня же как? Кроме истинной и детей, только вот Льюис и остался. Сын моей любимой тёти, по которой я до сих пор горюю...

— Я даже знать не хочу, как ты обо всём прознал, Айдан, — зарычал отец, — но не забывай, что речь идёт о моей дочери.

— Так, Вегарт, мы же её не в качестве жертвенного ягнёнка использовать собрались, а так — в императрицы посвящать, — дядя Айдан вскинул голову и снова уставился на нас. — Льюис, ты там долго крыльями махать собрался? А вообще... — он пристально осмотрел брата, скривился и весьма неоднозначно цокнул. — Нет, я что-то такое и представлял себе, но... хорош. Ты вот в таком виде почаще на совете и переговорах появляйся, увидишь, насколько исполнительнее все вокруг тебя станут. И вообще так и ходи, и ни у одного в голове даже намёков на то, чтобы организовать покушение, не появится. Впечатлён. Юниль, а ты его и такого любить будешь?

Я выдохнула и взглянула на своего истинного. Он всё ещё решал, вверх нам или всё же вниз.

— Я его, император Айдан, любого любить буду, — прокричала, но при этом смотрела на отца.

Он злился, понимал, что подмога пришла, откуда не ждали, вот только не для него. Да, я не могла нормально относиться ко всей этой ситуации, и, естественно, понимала, что если мы и улетим, то на совсем короткий срок — скорее, чтобы все всё смогли как следует обдумать. А в случае моей семьи, чтобы мама всё прознала и попросила доставить ко двору её любимую скалку. Потому как она бы точно не позволила папе ставить меня в подобную ситуацию. Выбор между любимым отцом и любимым мужчиной — это чудовищно!

— Что, Вегарт, детки выросли, а ты и не заметил? — названый дядюшка резвился вовсю.

— За своими детьми следи, Айдан. Я на тебя посмотрю, когда какой-нибудь пустынник или фер из свободных земель заявится и объявит, что твоя младшенькая или старшенькая — его истинная пара.

Выслушав, рыжеволосый правитель Северной империи уставился на своего палача. Задумчиво так, а после высокомерно хмыкнул.

— Если так случится, то у меня будет очень наглый и сильный зять. Слабак просто не осмелится. А значит, дочери рядом с ним будет безопасно. Посмотри на эти руины, Вегарт, и вспомни, какой мощью обладал их владелец. Взгляни на его сына, с такой лёгкостью спеленавшего тебя тьмой. Тебя, не знающего поражений! Если не с ним, то с кем? С сынком ориндатора, который будет всю жизнь через неё высасывать из тебя золото и выклянчивать власть? А если не дашь, то отыгрываться на ней. Или тебе того самого дикого фера подавай? Не играй с богами, Вегарт, слишком уж ты замахнулся.

Аккуратно так отмахнувшись от очередного кольца извивающейся магии, смеясь, император поднял голову.

— Льюис, ты встал в позу. Тебе этот трон и даром не нужен, и ты с радостью махнёшь сейчас на север к своему другу. Но знаешь, я обижен. Единственный дом, двери которого для тебя всегда открыты — мой. Но ты мне даже сам не написал.

Выслушав его, я поймала взгляд Льюиса.

— Почти сбежали, — шепнул он, — а так всё могло получиться. Ты и я, хороший тёплый дом и печь, как в детстве.

— Огород.

— И курятник, — он стиснул руки, — кусты малины и ромашка, которую я бы обрывал. Ты бы ругала меня за это и сушила эти маленькие цветочки. А зимой заваривала бы из них чай для наших детей. Мы всё ещё можем улететь. Сил хватит справиться с обоими.

Я лукаво взглянула вниз.

Отец чернел лицом. Кажется, до него стало доходить, что всё это не шутки и не капризы.

— Юниль, будь благоразумной ведьмой, — взывал ко мне император Айдан. — Я понимаю, твой папа желал оградить тебя от того, что сам ложкой хлебает изо дня в день. Я прекрасно его понимаю. Родителям приходится отпускать, и не каждый к этому готов. Я совсем недавно ещё укачивал свою дочь на руках и пел ей колыбельную, а теперь она уже сидит и шьёт куклам платьица. И я понимаю, что через несколько лет мне придётся открыть двери дома и вглядываться в каждого холостого мужчину, что в неё заходит. Но мне придётся отпустить. И Вегарту тоже... Вы не можете быть вечно маленькими, как бы нам этого не хотелось.

— Боги, Айдан, да вспомни, сколько ей лет! Ну какая свадьба и императрица! Какая? Куда её в столь юном возрасте во всё это окунать?

— Я сам разберусь, во что свою жену окунать, а во что нет, — моему истинному надоело молчать. — Раз сомневаешься во мне, значит, признаёшь, что учил меня отвратительно...

— Да я душу в тебя вложил, мальчишка, — отца прорвало. — Учил всему, что знал... Но...

Он всплеснул руками.

— Юниль, — император Айдан сделал несколько шагов по направлению к нам. — Что сделал отец? На что обида?

Я взглянула на Льюиса, а после на отца.

Можно было промолчать, вот только это только усложнит дело.

— Он использовал Олсена Стейна, чтобы тот вступил в игру за меня. Льюис думал, что соперник был серьезный, но я-то знаю, что это не так. Я бы никогда не взглянула на такого, как он. Слишком правильный, серьезный, не по душе... Поэтому я бы отнеслась к его ухаживаниям как к очередному веселью. Принимала бы подарки, а когда в игру вступил бы Льюис, то поставила бы их в один ряд. Я бы просто поиграла с истинным и отвергла, как и остальных. Я бы причинила ему боль. Настоящую боль! Но так не вышло. Льюис смешал все карты. Он сделал вид, что я совершенно ему не интересна, и это задело меня за живое. Я начала приглядываться и поняла, что если орин Олсен — очередной продуманный дракон, желающий на шее ведьмы въехать в счастливую семейную жизнь, то Льюис — нет. Да, я устраивала ему проверки, но скорее в попытках сравнить их. Папа просчитался... Слишком уж хорошо учил Льюиса козням, и этого не учел.

Я выговорилась и сдулась.

Мне неприятно было, что мной манипулировали и играли. И пусть двигала отцом любовь и желание сберечь, но это не отменяет самого факта.