И теперь рядом шел незнакомец. Непонятный и смущающий.

— Ты стал совершенно другим, — не удержалась я. — И я не уверена, что такой ты мне нравишься.

— На самом деле нет, — он покачал головой и сорвал с куста ягоду. — Я все тот же. Просто тогда ты была малышкой. Доверяла мне и верила каждому моему слову. И я мог быть рядом с тобой таким, каким желал видеть себя. Теперь же ты красивая молодая женщина, и одного букета с одуванчиками мало будет, чтобы услышать твой смех. Чтобы обнять, нужны причины, а раньше я мог спокойно держать твою ладонь в своей. Ты рассказывала все новости, выкладывала все секреты. Я был для тебя близким... Я так сильно просчитался, моя девочка. Совершил такую ужасную ошибку. И теперь в полной растерянности. Никогда дураком не был... До твоего появления.

— Ты еще скажи, что, взглянув на меня, резко поглупел, — поддела его.

— Не поверишь, но так и случилось. Стоял там на церемонии с открытым ртом и разбегающиеся мысли в голове собирал в кучу. Исковеркал всю приветственную речь. Видела бы ты, какими глазами на меня при этом Ярвен смотрел. Он-то знал, что мне там на бумажках написали. Благо, не сболтнул ничего лишнего. А дальше...

— А дальше ты решил, что меня, всю такую замечательную ведьму, можно в упор не видеть, да?

Он сделал глубокий вдох.

— Мерзавец вы, Ваше Величество, — припечатала я его.

— Вынужден согласиться, — покаянно ответил он. — А что мне было делать? Я ведь знал, что бедный Вегарт чуть ли не из арбалета женихов отстреливает. Сколько у тебя поклонников было, Юниль? Даже не десятки! И что мне было делать? Становиться в один ряд с ними? Да ты бы и не взглянула, начни я, как все, ухаживать.

— А зачем как все? — я остановилась, развернулась и всплеснула руками. — Что так плохо с фантазией? Зачем быть как все! Осел ты, Льюис! Осел!

— И под этим подпишусь, — медленно кивнул он. — И все равно не согласен я быть тебе просто другом.

— Ну да, лучше быть сто каким-то отвергнутым...

— Сто?! — из его глаз полезла тьма. — И сколько из них тебя целовали?

— Это ревность? — я приподняла бровь. — Ну, во-первых, оговорилась с количеством. Во-вторых, а не ваше ли это императорское дело за моим моральным обликом следить? И в-третьих, не в твоем положении меня ревновать! — я сложила руки на груди. — Браслетики сначала исхитрись на меня надеть. Затем, по закону Севера, ты меня в храм своди, чтобы я там перед алтарем тебе «да» сказала. И плетением на запястьях обзавелась. После еще уговори на ведьминский свадебный обряд. А уж потом... Вот потом можешь начинать ревновать и чего-то мне там предъявлять. Я доступно все изложила, ваше высокое императорское Величество?

— Не называй меня так, — фыркнул он. — Я не желаю быть в твоих глазах только правителем.

Я не ответила, сделала несколько шагов вперед по тропинке и ощутила, как он мягко схватил меня за локоть. Развернувшись, я едва не уперлась носом в его грудь. Обхватив второй рукой мой подбородок, Льюис заставил вскинуть голову и посмотреть на него.

В его теплых ореховых глазах горел магический огонек. Зрачки запульсировали и вытянулись в тонкую полоску. Меня разглядывал зверь. На лице Льюиса появились мелкие черные чешуйки.

— Ты безумно красива, Юниль, — выдохнул он. — Не провоцируй меня, я прошу. Не надо. Я так долго ждал, что, кажется, потерял рассудок. Помоги мне вернуть себя. Не бросай... Не отворачивайся от меня. Не надо.

Он приподнял верхнюю губу, и показались огромные острые клыки. Он был на грани неконтролируемого оборота. Это слегка отрезвило. Я вспомнила, что он не просто дракон, а еще и темный маг.

— Мы гуляем, Льюис. Наверняка здесь много мест, которые ты мог бы мне показать.

— И обнять? Я могу так же прикасаться к тебе, как он? Могу?

Это он об Олсене, - догадалась я, но имя произносить не стала, чтобы не провоцировать.

— Если обещаешь не забывать об уважении...

— Я никогда об этом не забывал, моя долгожданная леди. Всегда помнил. Когда-то ты доверяла мне. Вспомни об этом. Я все еще тот же Льюис. Ничего не изменилось, разве что теперь я желаю быть не другом, а возлюбленным. Я очень желаю им стать для тебя. Иначе все было зря... Мне, кроме тебя, ничего не нужно, Юниль. Ничего!

Он осторожно положил руку на мою талию и повел вперед.

Поздний вечер мягко перетекал в ночь. Магические фонари разгорались все ярче. Тени от листвы рисовали на земле кривые узоры. Они шатались, когда легкий ветерок забирался в густые кусты и оплетал ветви.

Я снова поежилась и почувствовала, как Льюис придвинулся ко мне ближе. Он действовал осторожно, будто боялся спугнуть.

Раньше я не замечала за ним такого поведения.

Но... похоже, пора забыть о том, что вообще было между нами когда-то. Время изменило не только его, но и меня.

Мы все шли в полном молчании, пока он вдруг не остановился. Подняв голову, осмотрелся и улыбнулся.

— Как же давно я не был в этой части парка. Но вспомнил. Здесь есть довольно интересное место, его давно забыли, но я уверен, там так же красиво, как и когда-то.

Тропинка вилась между зарослями, узкая, чуть заметная в сумраке. Мы шли медленно. Спешить было некуда, да и незачем. Каждый наш шаг отдавался в тишине едва различимым хрустом сухой прошлогодней листвы и мелких веточек. Ветер усиливался. Он все громче шевелил кроны деревьев, и они шептались о чем-то своем, непонятном нам.

Поворот. Рука Льюиса на моей талии сжалась крепче. Он провел меня еще немного вперед и вывел на небольшой песчаный бережок.

Перед нами раскинулся темный, местами заросший камышом, пруд.

Он лежал, как темное зеркало, окаймленное спутанными ветвями кустарника и низких плакучих ив, которые тянулись к воде, словно пытались искупать в ней свою листву. Правее от нас ярко светились ночные кувшинки — нежно-розовые и белоснежные. Над ними метались светлячки, словно искорки от ночного костра.

Лягушки громко перекликались где-то в камышах. Их глухой, размеренный хор прерывался всплесками.

Я стояла не двигаясь. Воздух, густой, наполненный запахом воды и трав, слегка опьянял. И вроде и ничего особенного, а глаз не оторвать.

Я улыбнулась и, вырвавшись из мужских объятий, прошлась по берегу, утопая каблучками ботинок в мелком влажном песке. Остановилась.

Такая красота вокруг.

За спиной послышались осторожные шаги. Льюис приблизился, и его дыхание коснулось моей шеи. Я замерла. По затылку побежали предательские мурашки, приподнимая волоски. Его пальцы дрогнули, когда легли на мои плечи. Он обнял меня несмело, будто боялся, что я сейчас вырвусь из его рук.

Но я, коря себя за слабость, лишь закрыла глаза.

И не оттолкнула его.

Льюис стоял и не шевелился. Выдохнул. Его губы коснулись моих волос — легкое, почти неуловимое движение. Но какой же жар оно вызвало внизу моего живота! Тело будто пламенем обдало. Я еще никогда прежде не испытывала такого, стоя рядом с мужчиной. И тени на эти чувства не было.

Теперь же голова кружилась. Я замерла, словно боялась, что даже дыхание разрушит этот миг.

«Нельзя, — шептал разум. — Нельзя подпускать его так близко. А если это просто игра? А если в его сердце — пустота?»

Моя челюсть мелко затряслась. Доводы внутреннего голоса сердце слышать не желало. Оно вдруг оказалось глухо и слепо. Я проигрывала сама себе.

Тишину разрезал всплеск воды. Над кувшинкой вспорхнул мотылек, его крылья трепетали в лунном свете, будто вытканные из серебра. Я следила за ним, отчаянно пытаясь отвлечься, прийти в себя. Скинуть это наваждение. Но в груди становилось все жарче.

Томление, тоска, желание... Такое сильное, мощное, что я засомневалась, а мое ли? И нужно было всего лишь сделать шаг вперед. Такая малость, и все это прекратится. Наваждение схлынет, но Льюис, словно чувствуя мою внутреннюю борьбу, притянул меня сильнее. Его руки сомкнулись на талии, моя спина прижалась к его груди — тепло, твердо, неотвратимо.