— Мама... — мой голос дрогнул, и я отступила назад, пытаясь оказаться в объятиях другой.

Мысли путались. Этот двор. Женская ругань. Рык дерущихся мужчин. Детский плач.

Все это я словно слышала когда-то давно. Это место пугало до одури.

"Здесь умирают, — шептал внутренний голос, — здесь убивают, калечат."

Сабрина сделала еще один шаг ко мне.

— Нет, мама... Мама... Фера Грета...

Теплая рука опустилась на мое плечо, и я выдохнула. Не одна.

Я здесь не одна.

Плечи Сабрины опустились. Теперь в ее взгляде я видела горечь, даже какую-то обиду. Словно она расстроилась, потому что я не вспомнила ее.

Сглотнув, я сделала еще один малодушный шажок назад.

Здесь меня пугало все. Здесь боль и смерть. Крики и детский плач.

В этом месте счастья нет. Здесь лишь кровь.

В голову врезался женский крик. Словно кто-то рожал... А вернее, умирал в родовых муках...

... Вздрогнув всем телом, я распахнула глаза и уставилась на небо. Не дышала, руки мелко тряслись от страха. На горизонте алой полосой обозначался рассвет.

Резко сев, обняла себя за плечи. Ночная рубашка влажная, на щеках слезы...

Кошмар...

Сны мучали меня и раньше, но еще никогда они не приобретали столь четких очертаний.

Теперь у моего страха было лицо. Лицо орины Сабрины.

Я больше так и не уснула. Тело ломило, голова гудела. Устав от всего, присела на порожек двери, ведущей на балкон, и прислонилась головой о косяк.

Как никогда захотелось домой. К маме.

Обнять её и услышать родной голос.

Услышать счастливый смех младших сестёр.

Я, ещё будучи девочкой, заметила, что этот, казалось бы, раздражающий звук действует на меня успокаивающе. Когда накатывали нелепые страхи, шла в детскую и тихо садилась на небольшое креслице. Они хохотали, играя в куколок и чаепитие, и, глядя на них, я словно убеждалась, что всё хорошо.

Да, я знала, как звучит счастье. Это смех любимых тобой людей.

И сейчас мне его очень не хватало.

Внизу послышался какой-то шум. Замок просыпался. Наверняка служанки шли к чёрному входу, чтобы приступить к работе.

О том, что там кто-то из гостей, и думать не хотела. Все ещё наверняка спят. Вдруг прямо передо мной выросла огромная ледяная глыба, похожая на руку, а на самом конце — роза. Красная. Бутон с мой кулак.

Красивая.

Приподняв бровь, я осмотрела себя. Плотный халатик поверх ночной рубашки, вроде всё прилично. Поднялась. Осторожным движением варварски выломала цветок из ледяного плена и подошла к перилам балкона.

Меня заметили.

Олсен.

Он с таким удивлением уставился на мои ножки, выглядывающие из-под подола халата.

— Это мне? — я показала розу.

— Ну, конечно, — он отмер и склонился в приветствии. — Но, душа моя, ты почему не спишь?

— Так цветок жду, — выдала я и широко улыбнулась. — А это безобразие убирать кто будет?

Я указала на ледяную горку, ведущую снизу и до моего балкона.

— Я. Но, признаться, не ожидал, что дама сердца будет уже на ногах. Ты ранняя пташка, Юниль?

— Не совсем, — я скептически сморщилась.

Вообще-то, спать я любила, и если не будить, то завтрак мог случиться и на обед, но... не признаваться же.

— А ты всегда так рано встаёшь? — отправила я встречный вопрос.

— Да, — он кивнул. — Мало сплю.

Олсен сделал красивый пасс, и лёд растаял.

— Расчёт был на то, что роза останется на твоём балконе, и, выйдя, ты её обнаружишь.

— И скольким дамам ты ещё закинул такой презент?

Он поморщился, словно я его подловила на чём-то.

— Скажем так, ещё один балкон, но дама не моя. Меня попросили.

— Кто? — я вздёрнула носик, желая услышать имя счастливицы.

— Аделия, — он сложил руки на груди. — Но меня заставили.

— Кто?

— Велено молчать, так что сжалься, Юниль. Права не имею раскрывать чужие секреты.

— Ладно. Но надеюсь, Комир хотя бы был тебе полезен?

— Не-а, — Олсен печально вздохнул. — Лишь написал, что я подобрался близко к своей истинной, а дальше молчит. Я его в такие моменты на поединок вызвать готов. И вызвал бы... если бы не одно но.

— Он уже уложил тебя на лопатки, — догадалась я.

— Он всех уже уложил, — отмахнулся орин. — Это как сражаться с судьбой. Всё одно с землёй встретишься. А я воин неслабый.

— Верю, — я покрутила в руках розу, подняла взгляд чуть выше и замерла.

Мы были не одни. В тени под деревьями на тропинке стоял Льюис.

Очень злой Льюис.

Казалось, он Олсена сейчас просто испепелит.

— Юниль, твоё согласие остаётся в силе? — вернул моё внимание светловолосый орин.

В душе что-то сжалось. Я осторожно кивнула.

— Мы ведь всей компанией пойдём на представление, — ответила как можно неоднозначнее.

Он замер, а после резко обернулся, словно ощутил на себе взгляд.

От милого Олсена не осталось ничего. На императора смотрел очень высокомерный, жёсткий дракон.

Маска... Да сколько же у этих мужчин лиц, и какое настоящее?

— Император, — он вроде и склонился в поклоне, но как-то странно. С вызовом, что ли.

Глаза Льюиса вспыхнули тьмой. Он вышел из тени деревьев и направился к нам.

Я сглотнула. Стоило ему сделать шаг, как трава под его ногами осыпалась пеплом.

Мне стало ну совсем не по себе.

— Не рано ли для свиданий?

От голоса, такого холодного и надменного, у меня волоски на руках приподнялись.

— Нет, в самый раз, чтобы подарить красивой леди розу. Не находите? — Олсен даже не дрогнул.

Он явно был неробкого десятка.

— Ну так и дари своей леди. Что ты к чужим под балконы таскаешься?

Земля у его ног вспыхнула чёрным пламенем, оставляя выжженное круглое пятно.

— Нет-нет, — Олсен поднял указательный палец. — Зачем мне под чужими? Я цветок принёс той, что свободна от любых уз. А дальше... только её решение. Не ваше, император, и не моё.

Льюис тяжело выдохнул и поднял на меня взгляд. Я скорее почувствовала, что он намерен сделать.

— Вот только попробуйте, император, испепелить мой маленький презент, — я поднесла розу к лицу и сделала вдох. — И без того утро вышло отвратительным. Так что подобное не прощу.

— Император? — он как будто сплюнул это слово. — Значит, император.

— Льюис, — я покачала головой. — Хватит вам. Цветок мне понравился. Хоть какая-то красота в комнате. И да, настроение он мне поднял. Спасибо Олсену.

— А он, значит, Олсен? — Льюис, казалось, меня вообще не слышит.

Ну вот что мне оставалось делать? Прибегнуть к самому весомому женскому аргументу.

— Ой, всё! — фыркнула я. — Пойду прилягу. Голова разболелась.

Развернулась и шмыгнула в свою комнату, утащив с собой цветок.

Встала недалеко от двери и прислушалась. Ещё не хватало, если они подерутся. Ладно Льюис, император как-никак. Но Олсен... Меньше всего я хотела, чтобы этот орин в немилость попал.

Но всё было слишком уж тихо.

Прикусив губу, я сражалась с любопытством. Но возвращаться и проверять, как там всё... не дело...

Так что, тяжело вздохнув, я пристроила цветок в вазочку. Стало действительно милее в комнате.

Через несколько минут в дверь постучали.

Открыв, я натолкнулась взглядом на неприлично огромный букет алых, что кровь, роз.

— Император велел передать, — лакей протянул мне эту красоту и склонился.

Взяв букет двумя руками, я мило поинтересовалась:

— А в какой таз это ставить, он не уточнил?

Слуга не смутился, а кому-то кивнул.

Ещё через минуту розы уже стояли на моём столе. В изящном... ведре.

День выдался скучный. Я слонялась без дела по замку, заглядывала в огромные роскошно обставленные залы и морщилась. Все здесь казалось таким холодным, пустым и безжизненным.