Я и вовсе прикрыла глаза, чувствуя себя несчастной, обманутой.

И винить-то некого.

Сама придумала образ Льюиса, сама в него поверила. А теперь только и остаётся, что хлебать горькое разочарование ложкой.

Музыка стала громче, гости оживились. Молодые орины и леры активнее замахали веерами.

Повернув голову, я натолкнулась на внимательный взгляд входящего в «зелёную комнату» сада императора Льюиса. Он был зол. За ним шёл генерал Ярвен, тоже не в самом хорошем расположении духа.

Появились и Дара с Сабриной.

Я невольно искала взглядом и Комира. Но нет. Представление он пропустил.

Не видно было и Киана.

— А где же ваш брат? — спросила у Олсена, лишь бы нарушить неприятное молчание.

— Он ненавидит представления, — усмехнулся орин. — И его сюда разве что только истинная и способна была бы заманить. Ты нервничаешь, Юниль. Дело в императоре? Я не мог не заметить его явный интерес.

— Когда-то мы были друзьями, а теперь он просто несёт за меня ответственность.

— Ну да, — Олсен криво усмехнулся, видимо, мои слова его ни в чём не убедили.

... Представление началось. Через несколько минут стало понятно, что действия разворачиваются в драматическом ключе. Дамы охали и ахали. Мужчины всё больше смотрели в небо.

Император же сидел с прямой спиной. Кресло рядом с ним пустовало.

Странно, но сейчас он казался мне таким одиноким.

Нет, он не смотрел на сцену. Скорее куда-то себе под ноги. О чём-то думал. Опущенные плечи, угрюмый вид.

Мне было больно видеть его таким.

Тяжело.

Я покосилась на выход.

Вечер был окончательно загублен.

— Ты хочешь уйти? — вопрос Олсена мог быть той ниточкой, которая избавила бы нас всех от страданий.

Но я покачала головой и сделала вид, что смотрю на представление. Сама же рассматривала Льюиса.

В какой-то момент он резко обернулся, поймал мой взгляд и улыбнулся. Так открыто, что в груди заныло.

В этот момент рука Олсена опустилась на моё плечо.

Льюис замер и словно заледенел. Его взгляд сместился и стал таким лютым, что я дрогнула от страха.

— Да, лучше уйти, — выдохнула и, не дожидаясь ответа от Олсена, поднялась.

— Ненавижу драму.

Развернувшись, я пошла в сторону выхода на аллею.

При этом не оборачивалась. Мне было всё равно, следует за мной орин или нет.

Аплодисменты... Где-то там. Вроде и близко, но в то же время далеко. Представление было окончено.

— Хм... — бредущий по дорожке рядом со мной Олсен обернулся. — И даже на бис не кричат.

— И хвала богам, — проворчала в ответ.

— Ты совсем печальная, Юниль. Киан рассказал мне о Комире, говорит, было видение.

— Да, — я с радостью ухватилась за предложенную тему. — Ему стало плохо прямо во время спарринга. Но он так и не сказал, что именно видел. Генерал Ярвен полагает, что это связано со мной и с Аделией.

— С тобой... — Олсен, казалось, задумался. — Если не сказал, значит, знать не стоит. Он и мне так и не признался об истинной. Указал на тебя и написал — очень горячо. Вот прямо так, дословно.

Услышав такое, я даже остановилась.

Взглянула на орина. Как следует, прислушалась к себе. Ничего не дрогнуло, но все же...

— А мне написал, что истинный у меня уже есть...

— Ну, полагаю, нам стоит гулять подольше. Ночь, звезды над головой... Птички поют...

— А если мы неправильно поняли его намеки? — все же уточнила я.

— А что мы при этом потеряем, Юниль? — он аккуратно поймал мою руку и, поднеся ее к губам, оставил поцелуй на костяшках пальчиков. При этом его глаза превратились в два кусочка льда. — Порой любовь приходит не сразу. Она разгорается, как медленное пламя. И я точно не откажусь от шанса устроить в своей судьбе кострище.

Я снова прислушалась к своим чувствам. Приятно, но...

Снова аплодисменты...

Я обернулась в сторону сцены. Она проглядывалась за стройным рядом деревьев.

На дорожке появились и другие пары.

Дамы выгуливали свои наряды, на мне же было скромное безобразие. Нет, ну чем маменька думала, собирая мне гардероб?

Показалась и Дара с Сабриной. Их сопровождал генерал Ярвен. Они тихо о чем-то беседовали, но было видно, что отец Дары хмурится. Как только мы с Олсеном попались ему на глаза, он резко свернул и повел девушек к нам.

Я слегка смутилась.

— Так, — голос генерала мягким не был. — У меня сын лежит пластом и отказывается говорить, что там было в его видениях. Чего ждать и с какой стороны неясно. Чтобы мирились и гуляли вместе. Вам понятно? Меня ваши женские выкрутасы не касаются. Прости, Юниль, но я обещал твоему отцу смотреть в оба и не выпускать его девочку из виду. Вы меня поняли. Все трое.

— Но, папа... — пробормотала Дара.

— А тебе брат прямо сказал от Юниль ни на шаг, что ты не поняла, дочь? Сабрина, — услышав свое имя, орина вытянулась в струнку и замерла. — Чтобы друг у друга на виду. Олсен, присмотри за ними во время ужина.

Орин кивнул, не смея отказывать.

— Вот и хорошо, — оставив девушек, генерал развернулся и направился в сторону замка.

— Что с Комиром? — прямо спросила у Дары, не переходя на любезности.

— Лежит, — выдохнула она. — Смотрит в потолок и ни на кого не реагирует.

— И он один там?

— С Аделией, — как-то зажато пробормотала Сабрина.

Я сделала вид, что не слышу ее. Хотя...

Повернувшись, усмехнулась:

— А твою сестрицу нашли?

Она смутилась, покачала головой и уставилась куда-то себе в ноги.

— Ну вот как найдут, жду тебя, — сделав шаг вперед, шепнула ей практически на ухо. — Послушаю, как ты извиняться и лебезить будешь. Думать нужно было раньше, кому дорогу переходишь, дорогуша.

Она подняла на меня взгляд и вдруг улыбнулась открыто и как-то лукаво:

— А Комир сказал, что я молодец, — выдала она. — Так что, еще посмотрим, ведьма.

В ее глазах на мгновение вспыхнула тьма.

Такая знакомая. Я моргнула, не понимая, как это.

Орина ведь.

Чистокровная орина и никак иначе.

Но...

Я отошла от нее.

— А я все надеюсь, что вы успокоитесь и поговорите, — пробормотала Дара, — но, видимо, не сегодня. Ладно, отец сказал рядом, значит, рядом.

— Ага, — я кивнула, — вы на одной стороне дорожки, а мы на другой.

— Девочки, — попытался вмешаться Олсен, но, поймав на себе сразу три возмущенных женских взгляда, умолк и демонстративно уставился в небо.

А нечего лезть в женские дела.

Сами разберемся.

... Мы гуляли. Повсюду были слышны громкие обсуждения игры актеров, декораций, костюмов... Немного тише говорили о политике и торговле. И совсем шепотом о том, что император Льюис совсем не смотрел на сцену. Что все представление просидел не двигаясь.

И меня это терзало.

Я пыталась найти его в толпе. Но... Льюис ушел.

Олсен о чем-то мне рассказывал, я кивала, стараясь не упускать нить его повествования. Но весь этот вечер стал мне в тягость.

Хотелось в комнату, в постель, накрыться одеялом.

А еще лучше домой, к матушке. Чтобы услышать от нее совет. Чтобы объяснила мне, почему так больно в груди.

Что происходит со мной.

Откуда эта горькая печаль, глухая и яростная.

— Юниль, ты меня слушаешь?

Повернув голову, я кивнула Олсену и улыбнулась.

— Пойдем на ужин, а после я отведу тебя в комнату, — его взгляд стал серьезным. — Похоже, ты устала. Не нужно было нам вообще сегодня идти сюда. Ты переживаешь за Комира?

— Он понял все по-своему, и я не стала отрицать.

— Он мой друг, и ему плохо. Конечно, я переживаю за него.

В этот момент я даже не лукавила.

... Ужин выдался спокойным. Немного паштета из фазана, холодная дичь и бутерброды с ломтиками форели. Олсен не лез ко мне с расспросами, не старался развеселить или поднять настроение. Он оказался тактичным и понимающим.