Поднеся к лицу ромашки, сделала глубокий вдох и тихо рассмеялась.

***

Ночь обволакивала тишиной, лишь ненавязчивый шум дождя нарушал её. Я лежала, укутанная в мягкое одеяло, подвернув озябшие ноги, и смотрела в окно. Сквозь открытую дверь балкона в комнату врывался влажный, свежий воздух. Капли стучали по камню — размеренно, успокаивающе, будто отсчитывая секунды до того момента, когда сон, наконец, сомкнет мои веки.

Но мысли не хотели утихать. Они все терзали, кружась вокруг одного мужчины. Льюиса.

Я закрыла глаза, и передо мной снова возникло его лицо. Тёплые светло-карие очи, приподнимающиеся уголки губ... Моё бедное сердце мгновенно зашлось в бешеном ритме.

А память не унималась, подсовывая всё новые картинки. Тёплые, крепкие руки, обвивающие талию. Горячее дыхание на моих волосах.

Выдохнув, я повернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Да что за наваждение! Никогда ещё я вот так своё сердце не терзала, и дела мне не было до того, какие у кого там глаза.

Но нет же... Я с трепетом в душе вспоминала, как он смотрел на меня — нежно, но с таким скрытым огнём, что мурашки бежали по коже. Его пальцы скользили по моей спине так смело и недопустимо.

Невинно.

Да, всё было невинно. Ничего такого, за что стоило бы краснеть. И всё же... Всё же в этих мимолётных прикосновениях, в взглядах было что-то, отчего кровь пылала, а разум отказывался мыслить здраво.

Зарычав, я ударила кулаком рядом с подушкой. Повернув голову, уставилась на два букетика на прикроватной тумбе. Нет, ну кто бы мог подумать, что я покой потеряю из-за завядшего одуванчика.

Злость брала за такую слабость.

Где-то вдали прокатился гром, и вспышка молнии на миг осветила комнату. Дождь за окном становился тише, а мои мысли — всё более размытыми. Спасительный сон медленно накрывал меня, унося в мир, где его руки снова обнимали меня, а сердце бешено стучало в такт падающим каплям...

... Чёрный, почти осязаемый туман висел густой пеленой. Я шла вперёд, не понимая куда. Да нет, скорее даже плыла, совершенно не чувствуя ничего под ногами. Перед глазами из тёмного полумрака расстилалась светлая пелена, и вдруг словно вспышка.

Тьма расступилась. Всё вокруг теперь было большим и грязно-серым, холодным и пугающим.

— Юниль! Где твоя мама? — на мгновение передо мной появилась женщина... Я легко узнала в ней матушку — Грету Вагни, вот только она была так молода.

— Где твоя мама, Юниль?

Я смотрела на неё, ничего не понимая. Она протянула руку и коснулась моей щеки. Так нежно и заботливо.

— Нельзя здесь быть маленьким девочкам. Слишком опасно. Убегай.

И она исчезла, словно растворилась. Я же, немея от страха, осмотрелась. Двор старого, но богатого поместья. Гружёные телеги, рассыпанный мешок с зерном, а рядом тело простого крестьянина. Из его горла торчал нож.

Вздрогнув, я сделала несколько шагов назад и уперлась во что-то. Подняв голову, открыла рот, чтобы завизжать от ужаса. На меня, скалясь, смотрела огромная косматая красноглазая детина. Глазела с таким лютым бешенством.

Мозолистая грязная лапища потянулась ко мне.

— Юниль!

Голос был женским. Бешеный оборотень застыл на месте, а после отступил.

Я отшатнулась и была поймана в тёплые объятия.

— Юниль, ты зачем сбежала?

Передо мной стояла Сабрина, но совсем не та, которую я знала. Старше и немного грубее чертами. Её лицо было измождённым, с глубокими морщинами, но она глядела на меня с такой нежностью, заботой... Именно так на меня всегда смотрела родная мама.

Толчок в сознании, и я вдруг резко распахнула глаза... Дождь. Шум ветра за окном. Передернув плечами, ощутила, как дрожит тело. И непонятно, то ли от страха, а то ли от холода.

Сев, потянулась к графину и налила в высокий стакан воды. Сделала несколько глотков, не в силах успокоиться. Возникла идея написать письмо домой, маме и спросить у неё. Но тут же закралась мысль: и какой вопрос я задам? А ты точно моя родная мама, и другой там нигде не притаилось?

Глупость! Всё это какая-то нелепица, и не больше.

Я снова легла и прикрыла глаза, и тут же сознание погрузилось в тёмный глубокий мрак.

И снова сон...

Тревожный. Липкий.

Передо мной клубился туман — не просто дымка, а что-то живое, вязкое, обволакивающее кожу холодом и влагой. Он заполнял лёгкие, замедлял каждый вдох, и с каждым шагом становилось тяжелее, будто кто-то невидимый цеплялся за подол, за волосы, за запястья.

Я знала, что сплю.

Знание это било по нервам. Слишком чёткое, слишком неестественное. Оно не освобождало, а лишь сильнее приковывало к кошмару.

Где-то в глубине тумана что-то шевельнулось.

Не звук. Не свет.

Просто... присутствие.

Я заставила себя шагнуть вперёд — и тут же почувствовала, как нечто скользкое и невесомое обвило лодыжку. Опустила взгляд, и тьма отхлынула, словно боясь быть замеченной.

Скованная ужасом, я двинулась дальше. Ощущала запахи: трава, сырая земля... Что-то еще... мерзкое... Вонь немытого мужского тела.

И стоило этой мысли вспыхнуть, как я обнаружила, что парю над странной поляной. Старая деревня. Покосившиеся, почерневшие от плесени заборы, рассохшиеся избы... Голоса... кто-то ходил совсем рядом, но я не видела никого.

Плач... Детский... Девочки.

Я покрутила головой и замерла... Меня потянуло вперед, так словно я была призраком... бесплотным духом...

Но осознать происходящее до конца не успела, потому что то, что предстало моему взору, было в разы страшнее. Оно вогнало меня в ступор.

Яма, закрытая деревянной решеткой... В ней — женщины. Они сидели молча... не издавая ни звука. Лишь тихий детский плач...

Кровь — вдруг запульсировало в голове... родная кровь в беде... Спасти... Защитить.

Одна из женщин подняла голову и уставилась прямо на меня... будто видела...

Я моргнула, и снова все закружилось перед глазами. Как же я хотела проснуться в этот момент... Но нет... Наваждение не отпускало...

Тело меня не слушалось... будто и не было его вовсе...

Моя магия бушевала. Она рвалась наружу, требовала действия, но я не могла даже остановиться.

Вокруг меня снова сомкнулся туман, плотный и удушливый. Я пыталась проснуться, разум бился, словно в истерике, но сон держал крепко.

Где-то совсем рядом стучал дождь, но до него было так далеко...

Пространство вокруг снова закружилось, и меня понесло прочь от ямы.

Серая плотная пелена сгущалась, становилась черной и тягучей. Я не понимала, где нахожусь — незнакомое место. Под ногами появилась узкая тропка, утоптанная в грязи.

Я четко уловила мужские голоса — злые, хриплые. Вслушиваясь, я пыталась понять, где они... Кто рядом... Что говорят? Слов совершенно не разбирала, но, судя по тону, один из них был взбешен.

Моя магия душила. Я четко понимала одно: свой в беде...

Впервые столкнувшись с таким странным и, чего скрывать, жутким проявлением своего родового дара, не знала, как реагировать. Бабушка никогда не рассказывала о подобном, даже не намекала, что такое может произойти. Да и какие свои у меня могут быть в этом лесу...

Какие... Смутная догадка кольнула за душу... И в этот же момент я различила силуэт. Нет, не женский... Бородач, грязный, смердящий потом. Он, как сумасшедший, что-то бормотал себе под нос, раскачивался... И вдруг резко обернулся.

Я вздрогнула. Его глаза — алые, залитые кровью — вспыхнули смертельным безумием. Одичалый... Оскалившись, он зарычал и рванул ко мне.

Мгновенный, оглушающий испуг, и магия вырвалась сама — темным, ядовитым пламенем. Она врезалась ему в грудь, расползаясь, как живая, оставляя на коже черные, дымящиеся ожоги. Я убивала... захлебываясь от ужаса...

Но в следующее мгновение меня словно выдернуло из чужого тела. Взглянув вниз, заметила молоденькую черноволосую девушку. Она лежала на боку без сознания... Связанная.