Его фальшивая улыбка снова превратилась в оскал зверя. Глаза заполнил лед, скрывая зрачок.

Силен, но не ровня мне.

Стиснув челюсть, он отошел от кровати. Я наблюдал за ним, готовый добить его самолюбие. Он совершил огромную ошибку, продемонстрировав мне свою уязвимость, и, кажется, прекрасно это понял.

— Прости, Юниль, — его голос звенел от ярости. — Я, пожалуй, пойду. Как станет лучше, мы ждем тебя в саду. Без твоего присутствия нам скучно. Особенно Аделии. Она осталась в компании мужчин.

Моя ведьмочка, с подозрением нас рассматривая, поморщилась. Но Олсен этого не заметил, все его внимание было сосредоточено на мне.

Кивнув вместо того, чтобы склонить голову в поклоне, он вышел.

— Далеко пойдет, если я ему голову не сниму с плеч, — прорычал, как только дверь за ним закрылась.

— Вы не ладите, да? — спросила Юниль.

— Скорее, каждый играет в свою игру, вот только не пойму, что движет им. Ведьм много, но он сразу же был нацелен только на тебя. Но меня так раздирала ревность, что не думал об этом.

Поднявшись с кресла, я склонился над ней, уперевшись ладонями в простыню возле ее бедер. Моя ведьмочка, словно взъерошенный котенок, сидела, откинувшись на подушки.

— Благо, что в платье, — подметил, скользя взглядом по ее фигуре. — Иначе на одного генеральского сына точно бы меньше стало. Как ты себя чувствуешь?

— Как вещь, презент... да какой там, игрушка, которую два незнакомых мне дракона делят в песочнице, — она поджимала губы, глядя на меня. Такой очаровательный смелый зайчонок.

— Зачем же тебя делить? — я склонился ниже к ее ушку. — Да и не делюсь я своим, жадный. Но вот Олсен... Интересно, а за кого играет он? Что ты вообще о нем слышала, душа моя?

— Не ваша, — пролепетала она.

— Моя, — подняв руку, я провел костяшками пальцев по ее обнаженному плечу. — Целиком и полностью. Просто ты это слегка забыла. Но и ладно.

Смутившись, она проследила за моими движениями. Замерла, медленно краснея. Я прислушался к себе, желая различить ее эмоции. Но нет.

В сердце царило безмолвие.

Наверное, чтобы отвлечь себя, Юниль потянулась и взяла кусочек шоколада.

— Может, не будешь портить аппетит? Потом же ковырять ложкой в тарелке будешь.

Не послушав меня, она все же отправила сладость в рот.

— Вредина, — пожурил ее. — Значит, шоколад, а я хотел, чтобы повара тебе пирожки сладкие испекли, ну, как ты любишь.

— С сахарной морковкой, — она наконец подняла на меня взгляд.

— Угу, — поймав локон светлых волос, заправил его ей за ушко. — Если пожелаешь, то хоть целый таз. Оно все же полезней будет, чем это, — кивнул на темную плитку.

— Я тебя не помню, Льюис, но, похоже, мы и правда знакомы.

— Мы не просто знакомы, — склонившись, я коснулся губами ее обнаженного плечика. — Мы влюблены. И я знаю, что слышал в твоей душе. Это была любовь...

Юниль Вагни

Интересно, сейчас утро нового дня или уже, собственно, сам день? Я лежала на подушках и пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу и выстроить их по порядку. Память подсовывала события вчерашнего дня.

Я ещё и первого истинного не переварила, а тут ещё один обожатель на мою бедную голову.

Нет, ладно один, но два — это уже как-то неприлично.

Поморщившись, зыркнула в сторону двери, ведущей на террасу. Именно оттуда являлось его высочайшее драконье величество.

Являлось без стука и предупреждения.

Голова не болела, и очень уж хотелось ополоснуться, но сделать это так, чтобы у меня вдруг свидетель не обозначился или, ещё хуже, помощник.

Кому же я так хорошо сделала, что боги меня таким истинным осчастливили?

Император! И попробуй такому откажи. И за нос не поводишь.

Цыкнув, села и, откинув одеяло, свесила ноги с кровати.

Нужно осмотреться. Я же в Драгонесте никогда не была. Отец всё обещал свозить, да никак.

Встав, я неспешно, чуть шатаясь, отправилась к балкону. Открыла дверь и вышла. Лёгкий ветерок вмиг забрался под подол платья, лаская кожу. Взявшись за перила, осмотрелась. И правда, огромный замок. Вокруг — высокая стена, башни. Снизу мельтешат люди. Сад. Аромат цветов такой пьянящий, сладкий.

Птицы поют.

Моё внимание привлёк лёгкий шум. Обернувшись, я сообразила, что здесь действительно вторая дверь.

Стало любопытно, кто это там так громыхает в соседней спальне. Подкравшись, прижалась к стене и слегка потянула дверь на себя, чтобы появилась щель.

Кровать просто неприлично огромных размеров — это первое, что предстало взору.

Шаги. Я затаила дыхание. Он вышел откуда-то со стороны. В горле ком встал.

Одни подштанники и более ничего.

Моргнув, смекнула, что подо мной тёмная дымка расползается.

Встрепенувшись, быстро взяла магию под контроль.

Вот это тело! Сплошные мускулы, а когда в одежде, совершенно не кажется мощным. Но, боги, спасите мою невинную фантазию!

И это вот мой истинный? И я ему «да» не сказала?

Как это я так?

Льюис остановился и размял плечи, поигрывая мускулами. Мой взгляд скользил по его торсу, подмечая красивые изгибы, и, наконец, замер на его животе. Две полоски по бокам, уходящие под пояс его подштанников, заинтриговали. А ещё эта дорожка тёмно-рыжих волосков от пупка и ниже...

Вроде шатен же... а...

Моргнула и залилась краской.

Что я вообще, болезненная, делаю?

Мне что, той веткой не только память, а ещё и стыд отбило? Похоже, что ещё и наглухо.

Мысленно дав себе подзатыльник, я попятилась в сторону своей двери. Проскользнула в комнату и — на кровать с ногами.

Сижу на одеяле вся такая правильная, ничего не видела и не знаю.

И вообще, ни о каких императорах не думаю. Вот ни разу, нисколечко.

А фантазия так и подсовывает мне образы увиденного.

Выдохнув, растерла лицо ладонями, прижав пальцы к вискам. Любая попытка хоть что-то вспомнить вызывала глухую боль.

Поднявшись, я всё же отправилась в купальню.

...Набрав в таз тёплой воды, я спустила платье на талию и принялась обмывать плечи и грудь мягкой ветошью. Она приятно скользила по намыленной коже, принося приятное чувство чистоты.

Взглянув на подол, сообразила, что изрядно его промочила. Хотя да какая разница...

— Юниль, мы ведь вроде договорились, что тебе становится чуточку легче, и я готовлю тебе купель. К чему вот это всё?

Не ожидая такого подвоха, я взвизгнула и мгновенно дёрнула платье на грудь. Обернулась, готовая в пепел обратить наглеца.

— Пошёл вон! — зашипела на него. — Да какое право ты имеешь врываться сюда! Да хоть четырежды истинный, я тебе дозволение давала?

Маленькую комнатку наполняла моя тьма, всколыхнувшись, она обратилась огромным питоном. Приподняв голову, он высунул раздвоенный язык, ища свою жертву.

— Во-первых, — Льюис спокойно поднял руку и выставил указательный палец, — это моя купальня; во-вторых, — он разогнул ещё один палец, — я понятия не имел, что ты здесь. Думал, что спишь. В-третьих, — ещё один палец, — я не имею привычки подглядывать, зашёл, увидел и обозначил своё присутствие. Я как бы тоже не в официальной форме одежды.

Он развёл руки, демонстрируя себя.

Открыв рот, я снова потеряла дар речи.

На нём теперь и подштанников не было, только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.

Выпрямившись, я хлопнула ресничками и, придерживая платье одной рукой, другой указала на него:

— Хочу комнату подальше отсюда, — выдавила из себя.

— Ага, даже мыши подпольные в этом замке знают, что ты моя истинная и моё единственное уязвимое место, а я отправлю тебя в дальнее крыло, дабы твои щёчки не краснели.

— Я никогда не краснею, — процедила, чувствуя, что никуда меня не отпустят.

— Правда? — он картинно удивился и пошёл на меня.

Не зная, куда себя деть, таращилась на это полотенце и полоску рыжих волосков над ним.

— Юниль, ты, конечно, отчаянная ведьма, но всё же невинная. И да, — он склонился и шепнул мне на ушко, словно великую тайну раскрывая, — ты красная, как варёный рак. Щёки, уши, шея и... — его пальцы коснулись ложбинки между грудью, — и здесь тоже...