Сердце бешено застучало.

А если...

Мотылек взмыл вверх и растворился в темноте. А объятия Льюиса оставались. Крепкие. Настоящие.

И я не сопротивлялась.

Глупая. Какая же я дурочка.

— Ты была не права, Юниль, тогда в карете, — зашептал он, касаясь губами моего ушка. — С ведьмой нельзя играть в игру от ненависти до любви. Категорически нельзя. С ней в иные игры играют. И да... Я все же зашлю в земли Дьярви Вагни большой презент от меня.

Его дыхание обжигало кожу на моей шее, а руки, крепкие и уверенные, держали так, будто боялись отпустить. Я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца — быстрый, неровный, как у меня.

«Это неправильно, — снова шептал холодный голос в голове. — Он обманет. Снова играет. Нельзя поддаваться».

Но было так хорошо.

Ночь вокруг нас густела, наполненная шёпотом листьев и далёким кваканьем лягушек. Вода в пруду лениво плескалась о берег, а где-то высоко в ветвях пролетела большая птица, хлопая крыльями. Мир казался размытым, неясным — оставались только мужское тепло за спиной и этот сладкий, терпкий страх: а что, если...

— Я клянусь, что не обижу, — шептал Льюис. — Я буду оберегать твоё сердце. Если я и совершил ошибки, то только потому, что боялся быть тобой незамеченным. Ты не смотрела, Юниль, и этим причиняла боль. Не отталкивай сейчас. Клянусь, я не зайду дальше простых объятий. Я клянусь, но побудь со мной здесь немного.

Я медленно расслабилась, позволив себе откинуться ему на плечо.

Он стиснул меня крепче, накрыв мои ладони своими.

Так мы и стояли. Лунный свет выстилал дорожку на водной глади. Она слегка колебалась при каждом дуновении ветерка.

И так хорошо мне не было никогда. И это пугало.

— Почему ты сказал, что место забыто? Здесь ведь так чудесно. Тихо и спокойно, — шепнула я, стараясь разрушить тишину.

— Потому что его боятся. Здесь, Юниль, случилась трагедия. И она настолько потрясла двор, что больше сюда предпочли не ходить.

— Кто-то умер? — я облизала пересохшие губы.

— Да, — выдохнул он. — Двое. Сначала она и сразу за ней он. Никто не рассказывает об этом. Велено было забыть. Вычеркнуть из истории. Но... это место хранит их любовь, и я порой забредаю в этот уголок постоять немного. Озеро мне особо дорого.

— Почему? — во мне медленно поднималось любопытство.

— Потому что без трагедии, что развернулась здесь, не родился бы я. Их смерть привела к тому, что мы сейчас стоим здесь с тобой. Это страшная история, и в то же время в ней столько счастья. Да, короткого, но такого бесконечно глубокого.

— Ты расскажешь мне, Льюис?

— Конечно, — выдохнул он мне в висок, обжигая кожу дыханием. — Я никогда и ни с кем не говорю о себе. Даже с братом, хотя Айдан порой и пытается пробраться ко мне в душу, но тебе я готов рассказать всё.

Он плотнее укутал меня в свой сюртук и прижал к груди обнимая. И я готова была поклясться, что чувствую, как он лёгкими поцелуями покрывает мои волосы.

«Утром, — шепнула я себе. — Утром мы продолжим наше противостояние. Но не сейчас. Не сейчас».

— Ты ведь знаешь, Юниль, что моим предшественником на троне был дядя, — начал было он, но смолк. — Даже не так. На троне сидел самодур. Трусливый, самовлюбленный тиран. У него была старшая сестра, которую он отдал в жены темному магу. Одному из сильнейших лердов. Так он надеялся оттянуть начало войны. И еще... наказать ее. Но никто не знает за что. Всем приказано забыть.

Я выдохнула. Мотылек снова появился над излучающей мягкий голубой свет кувшинкой. Он кружил над ней, пытаясь сесть на лепесток.

— Но ты помнишь, Льюис? — выдохнула, удивляясь тому, как его голос меня завораживает.

Тьма в груди разве что только не мурчала от удовольствия.

— Конечно. Дело в том, Юниль, что было два брата и сестра. Но о младшем приказано не говорить.

Я удивилась. Никогда не слышала, что наследников престола было двое.

— Почему? — Вот теперь мне стало по-настоящему любопытно.

— Потому что он погиб. Самовольно ушел из жизни. Вернее, его довели до этого. Все тот же бывший император, тиран и мерзавец. Это место смерти младшего наследника. Он был жестче характером, чем старший брат. Справедлив и весьма умен. Не поддерживал идею о чистоте крови. Наоборот, полагал, что браки между магами, ведьмами, оборотнями и драконами укрепляют дар. И знаешь, я с ним согласен. Полукровки всегда сильнее. Всегда. Взять Руни, меня, Вегарта. Мы сильнее. Но не в этом суть. На этом самом берегу однажды он повстречал девушку. Ведьму...

— Темную? — не удержалась я.

— Да, темную. Мама знала ее. Всегда с теплотой вспоминала. Юная, полная жизни, смеха. И это покорило младшего наследника. Нет, она не была его истинной. Это был выбор человека, который одобрил дракон. Сознательный союз.

— Нет, ты путаешь, Льюис. Ведьма делает выбор.

— Это ты ничего не знаешь, моя маленькая Юниль. Но не буду раскрывать все секреты. Просто прими как факт. Он влюбился и покорил ее. Все их тайные свидания были здесь. У этой кромки воды. О них знали немногие, среди них и моя мама. Она одобрила выбор младшего брата.

Он обнял меня сильнее, прижимая к себе. Словно пытался от чего-то защитить.

— Но она умерла? — мне не терпелось услышать историю до конца.

— Убили. Утопили прямо здесь. По приказу первого наследника, в тот момент восходящего на трон. Ему не понравилось, что член его семьи так низко пал и вместо того, чтобы найти истинную среди чистокровных орин, он снюхался с простой ведьмой.

— Что!!! — Я аж дернулась от возмущения. — Что значит снюхался? Это что еще за слово такое, Льюис Темный!

— Оно не мое. Это я тебе дословно передал реплику мерзавца. В семье был скандал. Старший давил, но младший не отступал. Он был намерен жениться на своей ведьмочке. И тогда свершилась подлость. Император полагал, что если девушки не станет, то младший брат потоскует немного и найдет истинную. Ну, или он просто потеряет интерес к жизни. Оба варианта устраивали старшего. Ему не нужен был сильный претендент на трон. К тому времени у него уже был сын Айдан. Так что особой надобности в живом брате не чувствовалось.

— Ты говоришь страшные вещи, — прошептала, глядя, как мотылек ползает по лепестку. — Мне никогда этого не понять.

— Потому что тебя растил Вегарт, а у него огромный пунктик на справедливости. Собственно, поэтому и меня ему отдали в воспитанники. Айдан очень боялся, что кровь взыграет. Он и из себя наследие папочки вытравливал. И я считаю, он прав. Но...

— Что здесь случилось дальше? — вернулась я к истории.

— Он пришел сюда и нашел ее. А после, подняв любимую на руки, вошел в воду.

Мне стало совсем плохо. Я и представить не могла, какую боль испытал мужчина. Любимую не уберег, брат предал.

Мотылек вспорхнул и, облетев вокруг кувшинки, внезапно камнем упал в воду.

Я вздрогнула всем телом.

— Их нашла моя мать, гуляя по парку, — выдохнул Льюис. — Она не побоялась бросить обвинение в лицо брату и заявила, что не собирается дрожать над чистотой своей крови. И он может утопить ее прямо здесь. Но он решил поступить иначе и просто отдал на откуп сильному темному, чтобы заполучить союзника. Не вышло. Судьба вмешалась. Мама ощутила связь истинных, а папа просто полюбил ее так, как любят только маги — раз и на всю жизнь. Император просчитался. Отец его не поддержал.

— И это их погубило? — Как же мне было больно обо всем этом слушать.

Я видела иную войну: битвы, мертвые деревни, растерзанных крестьян, голод и бандитов на дороге. Но со стороны политики, дворцовых интриг все выглядело еще страшнее.

Какая-то брезгливость окутала душу.

Власть властью, но покушаться на собственную кровь... Просто мерзко.

— Да, Юниль, их погубил все тот же трусливый тиран. Побоялся, что кому-нибудь придет в голову мысль, что войну можно завершить, усадив на трон и мага, и драконессу. А моя мама и отец идеально вписывались в эту схему. Поэтому он направил в наш дом отряд убийц под масками дипломатов.