Испугавшись, я крутанулась на месте, оступилась, схватилась за висящие платья и вдруг оказалась в объятиях Льюиса.

— Осторожнее, — уже куда громче воскликнул он. — Юниль!

— Ты... Нет, ты... — я пыталась собраться с мыслями. — Да кто тебя впустил!

— Ты! — он улыбнулся. — Забыла?

— А-а-а, — я моргнула и тут же почувствовала жар, идущий от его руки, обнимающей мой стан. — Отпусти!

— Но ты упадешь, — он улыбнулся.

— Нет, я стою на ногах.

— Не верю, — и такой невинный взгляд.

— Император!

Поморщилась, его глаза злостью так и вспыхнули. Но мне все это было нипочем.

— Император, — повторила я обращение, — немедленно уберите свои руки и вспомните, чья я дочь! Где ваше уважение?

— Юниль, ты серьезно? — он приподнял бровь.

Ну надо же. И правда, правила игры сменились. Теперь он делал вид, что не было между нами его холода и отрешенности. Показалось мне!

— Какой ты двуличный, — не удержалась. — А если сейчас еще обоз с непроверенными оринами подвезут? Бросишь меня и побежишь их на истинность проверять?

— Нет, — он качнул головой. — Не побегу. Единственная женщина, которая меня когда-либо волновала, сейчас в моих объятиях.

— Лжец! — выдохнула и вырвалась. Правда, пришлось чуть ли не в шкаф залезть при этом. — Зачем ты явился?

— Поговорить, — он не сдвинулся с места.

Пришлось бочком выбираться из своего же гардероба.

— О чем?

Он не спешил продолжать разговор. Наблюдал за мной, как будто изучал. Наверное, продумывал, как меня к себе привязать, чем заманить в свои сети. Вот правильно я стольким молодым мужчинам головы морочила, опыта набиралось. Чтобы вот сейчас уши не развесить и не побежать, как овечка на привязи, в храм.

А то их «люблю» и «моя» быстро может вылиться в «забейся в угол и детей рожай». Да побольше!

— Льюис, ты, конечно, правитель, но... не испытывай мое терпение.

— М-да, Юниль. Как была дерзкой малышкой, так и осталась.

— А чего ради с таким папой я должна была учиться пресмыкаться? Мне не по статусу. Выше моего отца только дядя Руньярд и император Айдан. А я у него всегда в любимицах ходила. Считай, что твой старший кузен мне за дядюшку некровного. Поэтому повторюсь — что ты забыл в этой комнате и о чем собрался вести разговоры?

— О представлении, конечно. Место в первом ряду рядом со мной свободно.

— Так усади туда Сабрину, не просто так же ты ее сюда привез. Я здесь при чём?

Прищурился, ноздри раздулись. Не понравился мой ответ. Совсем не то он желал услышать.

— Я хочу, чтобы там сидела ты! — четко произнес он.

— Ну, мы с Олсеном, конечно, не против занять места в первом ряду. Но боюсь, подданные твои не поймут, чего ради ты уступил нам столь удобные кресла.

— Олсен! — в глазах Льюиса появилось темное пламя. — Я так понимаю, он меня здесь опередил?

— Не хочу вас огорчать, император, но он вас везде обогнал. И заинтересовал, и искренностью подкупил. Настойчивостью покорил.

— Откажи ему!

— Чего ради? — заинтересованно уставилась на него. — В отличие от кое-кого, я не бегаю от одного к другому. И не ищу, с кем мне проще и выгоднее. Не подошла одна, так вон же дочурка наставника. А сойдет пока. Чего уж... Не морочь мне голову, Льюис Темный! Я твоей не буду!

— Будешь, — выдохнул он зло.

А после развернулся и, не прощаясь, вышел вон.

Разве что дверями не хлопнул.

Нет, ну а чего хотел? Чтобы я бежала по лестнице, теряя туфли, к Олсену и в лицо ему говорила, что он, конечно, замечательный, но вон тот император — партия выгоднее, чем он.

Но если вдруг не выйдет, то я обязательно к нему в дамы вернусь. А пока пусть стоит в сторонке отвергнутый и ждет моего внимания.

Я от злости аж фыркнула. До такой низости уж точно не опущусь.

Сказала, иду с Олсеном, значит, так и будет.

Гордость и достоинство терять нельзя!

Остаток дня выдался просто отвратительным. Как-то уже всё равно стало, как выгляжу. Поэтому, достав персиковое закрытое платье, оделась к положенному времени и, присев на кресло, принялась ждать.

Волновалась ли я?

Нет, скорее злилась.

Даже отец не позволял вот так диктовать мне условия. С кем и куда идти... немыслимо...

В дверь постучали. На сей раз опрометчиво громко кричать: «Войдите!» — не стала. Мало ли кого там принесёт.

Подойдя, отворила и невольно улыбнулась. Сначала показался маленький букетик нежных лиловых цветов, а после и сам ухажёр.

— Олсен, — улыбка тут же коснулась губ. — Ты действительно умеешь сделать приятно.

— У меня был пример перед глазами. Отец любит дарить матушке цветы. А она всегда принимает их с тихим восторгом. Эта привычка передалась и мне. Я не могу допустить, чтобы моя дама спустилась в сад с пустыми руками.

Приподняв бровь, я кивнула.

Ну вот, как тут не сравнишь?

Один заявляется с требованием и пытается подкупить на статусное место рядом с собой, а второй приносит простенькие цветы, но при этом становится так приятно. Но... тут же закралась мысль: родители Льюиса погибли, когда он был ещё совсем ребёнком. Не было у него перед глазами таких вот примеров.

— Благодарю, — я поднесла букетик к лицу и вдохнула.

Улыбнувшись, вышла из комнаты и взяла этого галантного дракона под руку.

... Сад встретил нас гулом людских голосов и ночных звуков. А ещё журчанием воды в фонтане. Сцену специально установили рядом с ним, чтобы было хоть немного прохлады. Вокруг росла живая изгородь высотой мне по пояс, она отделяла этот уголок от остальной территории.

Создавалась некая иллюзия зелёной комнаты в саду.

В центре ну, собственно, та самая сцена, которую я мечтала испепелить с самого утра. Тяжёлые бордовые кулисы подрагивали, за ними явно передвигались актёры.

— Здесь довольно мило, — как-то без особого энтузиазма пробормотал Олсен. — Светло. Магические фонари удачно развешали с двух сторон, подсветив выход на аллеи.

— Да, — я кивнула, — ярко светят, захочешь удрать — не заблудишься.

Услышав меня, он поджал губы и всё же хохотнул.

— Умоляю, скажи, что ты не слишком-то любишь представления.

— Тебе честно, Олсен? — я сделала вид, что задумалась. — Всегда смотрела смирно только потому, что после папа выдавал мне сахарных петушков. А так ненавижу лицедейство.

Он шумно выдохнул.

— Как насчёт последних рядов?

— Ближе к выходу, — я покосилась на проход в аллейки. — Согласна.

Не сговариваясь, мы шагнули к рядам, расположенным ближе к восточной аллее.

В воздухе витал дивный аромат цветов. Музыканты негромко играли на флейтах, создавая у гостей нужное настроение.

Шелестела листва, с которой озорничал лёгкий вечерний ветерок.

Приглушённо велись беседы.

И вроде всё так романтично, и мужчина рядом правильный и... Я тяжело вздохнула.

Не мой...

Взгляд всё время устремлялся вперёд, на первый ряд, на широкие кресла в самом центре.

Скоро явится Льюис и сядет на одно из них.

Сердце странно заныло.

Почему нельзя, чтобы всё было как когда-то? Простая деревня, костры на главной площади и весёлые гуляния. Я помнила, как учила его танцевать, держа за руки. Как счастлива была. Смотрела в его тёплые карие глаза и не понимала, что значит будущий император.

Стало так горько и больно.

Я хотела вернуться туда и снова ощутить тепло рук Льюиса.

— Ты грустишь, Юниль, — услышав голос Олсена, вздрогнула. — Холодно?

Поднявшись, он скинул с себя сюртук и, не спрашивая, заставил накинуть его себе на плечи.

— Спасибо, — пробормотала я.

Мысли снова вернулись к этому орину. А смогла бы я искренне и глубоко полюбить его...

Умом понимала, что да, но душа... Сердце... Не было в нём места.

Его занял другой.