— Ты лис, Льюис. Ты лис и никак иначе, — Ярвен уперся головой в стену. — И не нужно ломать и менять себя.

— А если она вспомнит сама? — я размял шею, ожидая его ответ.

— Влюбленная женщина простит все. Ну, огреет чем тяжелым, чтобы полегчало. Выдержишь. Мне и не так от Астрид прилетало. Давай, Льюис, соберись. Тебе дан еще один шанс показать себя. Не таись. Не играй. Покажи ей, какой ты на самом деле. Вывали на нее все свои достоинства и недостатки. Если боги дали тебе эту женщину в истинные, значит, ты был создан ими таким, потому что она желает этого. Она примет тебя настоящего. И помни, Вегарт ценит настойчивость. Он явится. Не сейчас, так через неделю. Будь готов дать ему отпор. Юниль его дочь, но она еще и твоя истинная. Никогда не отступай. Надо будет сцепиться с ним — сделаешь. Нет, так просто умыкнешь девочку. Комир подскажет, где будущий тесть не найдет. У тебя есть семья, и она на твоей стороне.

— Да, — я завел руки за голову. — Ты учил меня и этому: шаг назад, три вперед. Я никогда не говорил тебе, но я рад, что боги в ту ночь привели в дом моих родителей именно тебя. Счастлив, что ты не был благороден и предал императора, присягнув на верность его сыну. Ты не убил меня, как тебе было велено. Я знаю, что было в приказе, который ты бросил в камин тогда. Ты стал мне отцом. Если Вегарт наставник, то ты... да отец.

— Моя верность только для ближнего круга, Льюис. В него входил Айдан, но не его отец-император. В него вошел и ты. И еще... Насчет этого парня Олсена.

— Я его не трону, — перебил его, зная, что он мне скажет. — Но в пустыню сослать могу.

— Он сын того, кто поклялся тебя защищать. И он еще слишком юн и многого не знает.

— Думаешь? — я усмехнулся. — Олсен Стейн кто угодно, но не дурак. Мне кажется, мы чего-то не видим. Что-то им движет. Эта игра... Слишком дерзко для него. Не находишь?

Ярвен кивнул.

— Ты, наконец, стал наблюдательным. Мне тоже кажется, что у него своя игра. Как бы там ни было, а он неприкосновенен. Будет мешать, сам его в пустыню сошлю. Хватит рассиживаться, иди к своей ведьмочке и только попробуй оплошать. Ты никогда меня не разочаровывал, Льюис. Вот и не стоит начинать.

— Да... — я закивал. — Она сказала мне «вон», — зачем-то вспомнил. — Представляешь... «вон». Даже ты себе такого не позволял.

— Так ты меня никогда настолько не раздражал, — рассмеявшись, Ярвен отправился на выход.

Я же остался сидеть.

И, действительно, чего это я.

Не помнит, ну и хорошо. Даже замечательно.

Мне на руку.

Влюбленная женщина простит все... Я очень на это надеялся.

Благородство в сторону. Юниль — моя женщина, просто она еще этого не осознала до конца. Усмехнувшись, растер ладонью подбородок. Что она любила больше всего?

Сладости. Пирожки с сахарной морковью. Надеюсь, что на моей кухне достаточно умелые повара.

Засмеявшись, я поднялся. План покорения этой забывчивой крепости выстраивался в моей голове.

Вспомнит, никуда не денется. Но сначала влюбится.

Мое настроение резко поползло вверх.

... Я шел по коридору, рассматривая картины на стенах, и вдруг остановился. Хм... Поднял руку, и из-за моей спины тут же появился слуга.

— Убрать все картины со стен. Все до одной.

— И из галерей? — уточнил он нерешительно.

— Что в фразе «все» ты не понял? — я обернулся на него.

Лакей опустил голову и уставился на пол.

— «Все» значит все. И пригласить в замок художников... будут рисовать новые. Повелевать она любит. Хорошо, я найду тебе, прелесть моя, столько занятий в этих стенах, что сама не поймешь, как сядешь на трон рядом со мной.

Слуга молчал.

— Иди и исполняй.

Он кивнул и, развернувшись, кинулся искать управляющего.

Некогда тебе, Юниль, будет таскаться с Олсеном по саду.

Я тебя займу собой. Куда не повернешься, там буду я.

Влюбишься. Заразишься моим чувством. Проползу тебе под кожу, займу сердце.

Сниться буду... и даже без пеньюара, — рассмеявшись, я заспешил в свои покои.

Ничего, эту войну я выиграю.

Выиграю...

Правда, долго мое отличное настроение не продлилось. Стоило появиться на террасе, как я услышал звонкий смех своей истинной. Нехорошее предчувствие меня не подвело.

Остановившись в дверях, ведущих в соседнюю спальню, я сложил руки на груди:

— Олсен Стейн! Ты что, бессмертный? Напомни, когда я вообще позволял тебе появляться в моих покоях? — прорычал, понимая, что потеряю контроль над собой.

Юниль притихла и замерла. Мой гнев ее явно если не напугал, то озадачил.

Олсен поднял голову и улыбнулся так нагло, что мои подозрения только усилились. Неспроста он такой смелый. Что-то здесь не так.

Совсем не так!

— Ты сопляк, что ночь с богиней удачи провёл, и она осталась в восторге от тебя? Или действительно полагаешь, что имя и заслуги твоего отца тебе щитом послужат? Что ты делаешь у постели моей женщины?

Юниль несколько раз растерянно моргнула, а после опасно прищурилась. Я знал ее взгляд слишком хорошо. Поэтому продолжать не стал, пусть и этот мальчишка выскажется, проявит себя во всей красе.

— Так я не к вам, император Льюис, явился, а к даме своего сердца. Принес ей цветы и шоколад.

— М-м-м, — я взглянул на прикроватную тумбочку. — Розы. Да ты оригинал. Ну что же, молодец. Я тебе их на могилу положу. Да и вообще, такие редкие цветы. Юниль наверняка никто роз до тебя не дарил, и вот, как говорится, очередной букет.

Она не сдержалась, улыбнулась, но тут же, одернув себя, поджала губы:

— Ну не лекарскую же мне ромашку топтать, — Олсен уязвленно вскинул голову.

— Я там уже все истоптал, мальчишка, так что на тебя не осталось, — оборвал его. — Решил, значит, еще раз попробовать свои силы? Тебе раз указали на твое место, но нет же. Воспользовался моментом, раз Юниль ничего не помнит.

Он высокомерно задрал нос. Ни капли страха в глазах. Какое-то даже уважение к нему проснулось. Покачав головой, я выдохнул:

— Ты хочешь дуэль, так? — спросил, сам понимая, что вызов я сделаю, и плевать мне, как это будет выглядеть со стороны.

— А может, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — подала голос Юниль. — И почему эта комната как проходной двор? Кто желает, тот является. Через дверь, через балкон?

Она приподняла бровь, глядя почему-то на меня.

— Да все просто, ведьмочка моя, — я зашел в комнату. Обойдя стол, придвинул к кровати кресло и сел на него, откинувшись на спинку. — Олсен считает, что истинную искать хлопотно. Куда проще заполучить ведьму, и ему плевать, что ее уже своей истинной его правитель назвал. Громко назвал, во всеуслышание. Такой мелкий гнусный поганец. Ни совести, ни чести. Гнильца одна только и смердит. Он понимает, что в силу того, что он Стейн, я его не убью. Имя отца защитит от моего гнева. У меня-то совесть как раз и имеется. На том и играет, слизняк.

Пока говорил, наблюдал, как на скулах Олсена заиграли желваки. Разгневан. Унижен в глазах женщины. Не нравится, что по его гордости проехались. В низость, как кота в лоток, потыкали. Прищурился.

Его виски медленно покрывались ледяным узором. Над бровями поползли белые чешуйки.

В таком состоянии всегда совершают необдуманные поступки. А мне уж очень хотелось узнать, что стоит за его показной дерзостью. Наверняка там что-то ну очень любопытное. Стейны своей честью дорожат. Не стерпит позора.

Я тихо рассмеялся, глядя на него.

Нашел его слабое место. Боится попасть в тень отца и в то же время опозорить его имя.

Все больше он не был для меня опасен.

Олсен оскалился и выдохнул через нос:

— Может, вы все же прекратите? — Юниль сложила руки на груди. — Мне это неприятно. Я вам не трофей.

— Да, — я закивал. — Мы уже слышали, Юниль. Ты нам уже не раз об этом говорила. Но что поделаешь? Я же не могу стоять и смотреть, как другой тянет свои ручонки к моей истинной. Интересно мне будет дождаться, когда же он все же найдет свою. Надеюсь, это будет ведьма. Уж тогда постараюсь на деле показать ему, как оно все со стороны выглядит. И что чувствуешь, когда кто-то нагло пытается отнять у тебя душу. Я ведь злопамятный, Олсен. Очень злопамятный. И никакое положение отца тебя не спасет. Тебя ничто не спасет.