— Глазками, — засмеялся он, — своими красивыми голубыми очами, что не дают мне покоя. Купаться ты будешь, когда я услышу от Дары, что тебя ничего не мучает.

— Ты слышал это буквально вот, когда она была в комнате, — я указала на дверь. — Или ты не слушал, прожигая меня своим взглядом?

— Слушал, — он высокомерно кивнул. — Но при этом я видел, как ты сжимала виски. Но пока тебе нужно поесть.

— Мне нужно переодеться, — прошипела скорее, чтобы не было по-его.

— И это тоже... Платье. Нужно выбрать что-нибудь проще, чтобы в постели удобнее было.

Нет, ну... Как только я начинала свыкаться, что бездна моего изумления открыла для меня свое дно, так оно тут же исчезало, и я летела все ниже.

— Ты что, еще и одежду мне будешь выбирать?! Теперь я понимаю, почему тебе «да» не сказала. Ты... — я сделала шаг к нему и обличительно выставила указательный палец, и тут же почувствовала, что пол уходит из-под ног.

В глазах резко потемнело.

Но нет, я не упала. Льюис подхватил меня на руки и прижал к своей до обидного широкой каменной груди. И не мог он оказаться кривозубым и ушастым, так мне было бы куда проще поставить его на место и указать на дверь.

— Юниль, — его дыхание разбилось о мои волосы. — Приходи в себя. Где моя такая гордая и выдержанная ведьмочка с высокомерно вздернутым носиком? Ты не ругаешься, милая, ты ставишь на место с нескольких фраз.

Не понимаю, почему, но я улыбнулась. Мне были приятны его слова.

— Боюсь, что я слишком плохо себя чувствую. Мысли путаются. А еще меня незнакомый молодой орин на руках носить собрался. А я, между прочим, в ночной сорочке. Такое в моей жизни впервые.

— Ну хоть где-то я успел опередить соперников, — тихо засмеялся он.

— После твоих тут откровений о том, что ты делал последнюю неделю, думаю, ты далеко впереди всех, Льюис. Так что не прибедняйся.

— О да, — он приподнял бровь и склонил голову. — Но предпочел бы, чтобы этого не случилось. Тогда бы я знал, что ты чувствуешь мою любовь, и она проникает в твое сердце, вызывая ответные чувства. А сейчас я, кажется, опять ни с чем.

— Ты держишь меня на руках, — напомнила я. — По-моему, это все же больше, чем ничто. И ведьму нельзя заразить любовью. Это бред!

— Ага, — он кивнул и понес меня в комнату. — Конечно, бред. Все у тебя бред. Но да ладно. Мне же проще.

Я подняла голову и взглянула на него. Серьезный такой. Сосредоточенный. Складочка на лбу от напряжения.

— Интересно, насколько ты меня старше? — прищурилась, прикидывая его возраст.

— Комфортная разница, Юниль. Древним ящером меня ну никак не назовешь. Для тебя самое оно...

— А вот это мне решать. Тот Олсен показался мне...

Льюис резко остановился. Опустил голову и уставился так, что вмиг та самая совесть и очнулась. Но не у него, а у меня. И непонятно почему.

— Олсен уже стоит у края своего погребального костра. Еще один шаг по направлению к тебе, и я столкну его в него. Вот действительно, кому лень искать свою истинную. Это ведь что кот в мешке, а вдруг она его ожиданиям не уступит. Нет, Стейн слишком преисполнен своим величием, чтобы так рисковать. Куда проще взять и забрать чужую истинную. Красивую молодую ведьму, чей отец — правая рука правителя Северной империи. И почему ты всегда обвиняла в корыстных умыслах меня и никогда — его? Да он же даже не скрывает, зачем ты ему!

Угу, дно бездны моего изумления снова растворилось, и я ухнула еще ниже.

— Это ревность? — уточнила на всякий случай. — Не скажу, что я очень разбираюсь в мужских эмоциях, но мне кажется, что именно она. Да, повелитель?

— Льюис! — зарычал он, его лицо стремительно покрывалось чешуей. — Я Льюис Темный! Любимый, родной, милый... да как угодно, но не нужно официоза.

Угу, приподняла бровь. Где там половник и крышка, вот напугать бы его сейчас, чтобы навсегда остался мордой чешуйчатой.

Я прищурилась.

— То есть ревность, да?

— Да, — процедил он. — И я этого не скрываю. Тайны нет.

Кивнула. Ну, хотя бы зубы не заговаривает и не отнекивается.

Странный, конечно. Дракон. Красивый... но такой непонятный.

— И все же ты для меня незнакомец.

— Ничего, — в его голосе появилось нечто настораживающее. — Познакомимся. И я из кожи вон вылезу, но ты, Юниль, полюбишь меня... Снова.

Хм... Интересное заявление. Такой самоуверенный. Наглый. Такие на моем пути еще не встречались.

Даже интересно стало, что же это за нахал такой в истинные пролез.

— Платье мне и... вон из комнаты, император. Я очнулась, и с ложечки меня кормить не нужно.

— Вон? — он повел головой и скривил уголок рта. Цинично так. — Боюсь, прогнать меня невозможно, Юниль. Тем более фразой «вон». — Он поморщился и вдруг хохотнул. — Вон... Мне еще никто вот так не указывал на дверь. Смело, ведьмочка моя. Смело. Но знаешь, нет. Не уйду. Но пока переодеваешься, отвернусь и сделаю вид, что там за окном есть что-то для меня неизведанное.

— То есть совести у тебя, Льюис Темный, нет?

— Да, Юниль, пока что Вагни, а не Темная. Чего нет, того нет.

— Это давление на меня! — фыркнула высокомерно.

— Это забота о тебе. То, что ты меня не помнишь, родная, еще не делает меня чужаком. Как забыла, так и вспомнишь. А нет, так я расскажу все тебе сам. Но нет, Юниль, это не давление... Попроси, и я все для тебя сделаю.

— И из комнаты уйдешь? — я склонила голову набок, пытаясь подловить момент и выпроводить его за дверь.

— Как только ты переоденешься и поешь, — он кивнул. — Мне нужно привести себя в порядок. Я действительно толком не спал всю неделю. Так что да, я оставлю тебя на время.

— Уйдешь? — уточнила.

— Нет, усну, — он так невинно улыбнулся, что я растерялась. — Я буду спать, а ты побудешь без моей компании.

Пока я пыталась осмыслить услышанное, Льюис занес меня в комнату и уложил на постель.

— Но ты будешь спать не здесь? — допытывалась я.

— Нет, не в твоей постели, — успокоил он меня. — Одеяло на полу постелю. Так что не переживай.

Угу. Закивав, я оценила степень своего попадания.

Вот так вот. Жила себе, жила. Голову сыночкам арендаторов морочила, а потом какая-то сомнительная ветка. И на тебе... Уже сижу на постели истинного. Аж самого императора! И пытаюсь сообразить, а кто он вообще такой, этот наглец чешуйчатый.

Льюис Темный

Мой клинок рассекал воздух.

Выпад... удар... выпад.

Вокруг клубилась тьма, и я её сдерживать не пытался.

Слишком зол. Слуга, застывший у двери, наблюдал за мной с таким выражением лица, словно я его сейчас в пепел обращу.

Перехватив рукоять меча, сделал ещё выпад и поставил блок...

Только вот ничего не помогало.

Убрав клинок, схватился за перекладину и принялся подтягиваться.

Капли пота стекали по груди. Мышцы рук дрожали от напряжения.

«Вон...» Нет, ну что за вздорная девчонка. Да как вообще она додумалась такое мне сказать?

«Вон...»

Несносная ведьма. Забыла меня!

Нет, всех она помнит, а вот со мной промах вышел. Маленькая неприятность.

Ну хорошо, не всех она узнала. Но мы ведь знакомы куда дольше, чем один жалкий месяц...

И детство частично у неё из головы вылетело.

Руни её спасал! Да сейчас! Нелепость!

Глухо зарычав, я ускорился. Физическая нагрузка всегда помогала успокоиться и прийти к нужным мыслям. Но, кажется, не сегодня.

Проклятье. Я же совсем не того хотел. Да как так-то!

Спрыгнув с перекладины, взял полотенце и обтёр влажный лоб. Прикусив губу, выдохнул.

— Ты ещё отжиматься начни, — раздалось от двери в тренировочный зал.

Отпустив слугу кивком, Ярвен, криво улыбаясь, прошёл до перекладины и оценивающе прошёлся по мне взглядом.

— Дара уже рассказала о пробуждении Юниль? — смекнул я.

— Да, всё в красках расписала, особенно ярко вышла та часть, где Юниль смотрела на тебя вопросительным взглядом, пытаясь понять, кто ты есть вообще. Ну что, император, поздравляю, своего ты добился — теперь уж точно не друг детства, — он засмеялся.