Узнавание накрыло с головой. Эту орину я видела на площади в день церемонии. Именно ее дядюшка Руни и назвал своей истинной. Кассандра!

Подняв голову, я сообразила, что мы вовсе не одни... Над телом девушки клубился еще один сгусток черной магии. Он вытянулся, обрел человеческую форму. Всего на мгновение обозначилось лицо... Только на миг. Но я узнала и ее — Сабрина.

От нее исходило столько отчаянья, страха за родного человека. Кассандра пошевелилась, и тьма ее сестры ринулась вниз, укутала ее, словно защищая, и исчезла...

Выдох, и связанная пленница открыла глаза.

Ведьма! Она была истинной ведьмой...

Мир вокруг снова поплыл, стремительно вращаясь...

...Я проснулась с резким вздохом, как будто вынырнула из ледяной воды. Сердце бешено колотилось, а в ушах еще звенели отголоски кошмара. Темнота комнаты казалась гуще обычного, по стене гуляли тени, отбрасываемые деревьями в саду. Шорохи. Капли, стекающие с балкона в мелкие лужи.

Я села на кровати, сжимая одеяло в пальцах, и пыталась успокоить дрожь.

Что это было? Я хваталась за ускользающие из памяти обрывки сна, не понимая, что происходит. В груди все горело. Не боль, а что-то иное. Я как будто стала слабее. Нет, скорее я выплеснула часть своего дара... поделилась...

Но почему Кассандра и вдруг своя?

Да, темная, да, ведьма! Но при чем здесь я?

В голове было столько вопросов и ни одного намека на ответ.

Я закрыла глаза, сон ускользал, как песок сквозь пальцы. Передо мной встало лицо той женщины, что так нежно на меня смотрела. Оно не было для меня чужим. Да, Сабрина очень похожа на нее... Но теперь я не воспринимала их как единое целое. Та из сна была ведьмой... Доброй.

В голове зазвучала любимая детская колыбельная... Но голос не мой и не мамин... Чужой, но в то же время такой близкий. Теплый. Успокаивающий...

На ресницах замерли слезинки... Я словно потеряла кого-то, и только сейчас это поняла. Я тосковала по той, чье имя даже не знала.

Распахнула глаза, уставившись в потолок. За окном медленно светлело, ночь отступала, и с ней таял остаточный страх. Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, я, наконец, смогла вздохнуть свободнее.

И снова пришел сон. Легкий и не запоминающийся.

Чувствовала я себя просто ужасно. Уже и птички в саду песни пели, горлышки срывали, намекая мне, что и солнце уже над деревьями высоко стоит. И колокол ударил... И завтрак скоро. И вообще, приличные девушки уж на ногах.

И только я не желаю выползать из-под одеяла.

Но совесть меня не мучила. Закрыв глаза, я нежилась, обнимая подушку. В дверь тихо постучали. Я не ответила.

Но в комнату все равно скользнула молоденькая служанка.

— Леди! — она подошла к занавескам и распахнула их шире. — Уже время. К тому же к вам направляется орина Аделия.

— И зачем? Я о чем-то забыла?

— Не думаю, леди. Но на завтрак она, как и вы, похоже, не собирается.

— У-у-у, — в глаза ударил солнечный свет.

Натянув одеяло на голову, притихла.

— Та-а-ак, — раздалось надо мной, не успела и глаза закрыть. — Юниль! Кто-то вчера допоздна гулял? Малинку вкушал? И, наверное, вернулся под дождичком?

Проворчала Аделия, и я тут же осталась без одеяла.

— Поднимайся. ведьма, я желаю знать новости. Олсен вчера все кусты переморозил. Его Киан за шиворот в замок утащил. Шипел наш дракон огненный на брата так, что казалось, то, что ледяной не заморозил, этот спалит. Комир, глядя на них, таинственно улыбался... А я до сих пор не знаю, что у вас там произошло. Так что не держи в себе, я хочу знать все!

Ее глаза полыхнули натуральным огнем.

Я осмотрелась. Служанки уже не было.

— Отпустила. Нечего уши греть и сплетни таскать. И так уже весь замок жужжит как улей о том, что вы тут с императором под балконом препираетесь. Что ты его истинная, уже вообще ни для кого не секрет.

— Не доказано! — фыркнула я. — Он может быть просто заинтересован во мне как в замене...

— Да он во время ужина после твоего возвращения чуть не драконом обернулся, когда ты к нам пошла, хотя он, понятно, намекнул, что приглашает тебя за свой стол. Я тут служанок с утра позвала. Чаем от доброты душевной угостила и тако-о-го выслушала.

Она замолчала, словно играя на моем терпении.

— Как ты там говорила, — зашипела я на нее, — не держи в себе, да?

— Император Льюис Темный в ярости. Не контролирует себя. Все в его крыле чуть ли не летают. Не спит толком. В комнате у себя все переломал... А после изволил пойти цветы собирать, да прямо на огород к местным целителям. Затоптал там всю ромашку... Видимо, это он собирал, — она указала на мой замечательный букетик на прикроватной тумбочке.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Просто представила, как темный император в ярости ромашку изничтожает...

— Нет, она еще веселится! Тебе что, его нисколько не жалко? А вчера? С ним гуляла, и поэтому Олсен нам зиму посреди лета устраивал? Дождь его этот. Вот не удивлюсь, что он напрягся и вызвал его. Ну ни тучки же на небе не было!

— А он может? — я насторожилась.

— Да кто его знает. Хотя... — она призадумалась. — Олсен сильнее магией своего отца. Ему вообще такую военную карьеру пророчили, но он не пожелал. Знаю, что путешествовал много. А теперь вот в дипломатию подался. И генерал Ярвен согласен, а он слабаков рядом не держит. Так что думаю, если действительно зол был — мог и призвать стихию родную.

— Ну... то, что град не выпал, уже хорошо...

— Нет, Юниль, Олсен даже когда зол, головой думает. Град — это уже опасно. Он бы не стал так рисковать. А вот дождь...

— Чтобы я быстрее вернулась в замок...

— Угу... — она закивала. — Но рассказывай! Что было-то? За руку держал?

— Как тебя, Комир?

— Ага, — она закивала и вдруг смутилась и покраснела. — Ну ты и... ведьма. Подловила!

— А целовал? — я сверкнула глазами.

— Нет, Юниль. Комир очень странно себя со мной ведёт. Знаешь, я как маг не чувствую зова. Это так злит. Ну, я же драконесса, и оборот прошла, но магия... Она от мамы. И я смотрю на фера и не понимаю, что чувствую. Хочется обнять его. И когда он прикасается, кажется, что сердце птичкой обернулось и трепыхается. Но... Если бы я была его, он уже скакал бы к моему отцу. А он лишь улыбается и разглядывает меня. Вот как его понять?

— Никак... Время всё расставит на свои места. Ты, главное, не спеши на другого смотреть, — я тяжело вздохнула. — Ладно, на завтрак нужно идти.

Я, наконец, откинула одеяло и села.

— Платье, ваше будущее императорское Величество? — поддела меня Аделия.

Схватив подушку, я зарядила ею в неё. Она ловко увернулась. Да и ладно, у меня вторая была.

Точно в цель. Орина схватила то, что в неё прилетело, и упала в кресло.

— Нет, ну а что? — возмутилась, хохоча. — Здесь или Льюис Олсена, или Олсен Льюиса. Мне, как начинающему виноделу, выгоднее, конечно, чтобы победила тьма. Это же я без особых проблем смогу поставлять свою продукцию прямо ко дворцу. Наверное, Киан тоже потому и рычит на ледяного братца. Выгоду чует.

— Ну ты и... — зашипела я.

— А что, Юниль? Нет, ну а ты бы вот что сказала, обрати внимание Льюис на меня? — она приподняла рыжую бровь.

Я призадумалась.

— Да сестёр бы к тебе приставила. Всех! Чтобы лучшие женихи и перед ними, как стейк на тарелочке. Связи... Выгодные браки...

— Во-о-от! — она закивала. — А я всего-то качественное вино пропихнуть хочу. Такая малость, аж стыдно.

— Ну, насколько я знаю, в Северной империи драконов тоже император имеется, и я вполне могу приехать к нему как к дядюшке с бутылочкой в качестве презента от тебя. Ну а уж земли оборотней...

Веселье покинуло её лицо мгновенно. Она серьёзно так на меня взглянула, словно в первый раз увидела.

— Знаешь, Юниль, а я ведь и не думала об этом. Как-то значения не придавала твоему положению. Дочь друга папы, а ведь и правда... Слушай, — она подалась вперёд. — А можно и правда дядюшке твоему обоз с наших земель заслать? Понимаешь, у нас ведь конкуренция не малая. Не одна я на юге виноградники выращиваю. И уверена, многие вам отправляют гружёные телеги, но если прямо ко двору ханыма...