— Льюис, а что происходит? — я не могла не заметить некоторые странности.

— Вегарт отказывается со мной разговаривать и обсуждать нашу с тобой свадьбу. Ярвен сделал все, что мог, но твой отец желает завтра с утра отбыть в родное поместье, забрав всех вас с собой.

— Нет, он бы сказал... — я покачала головой.

— Не желает семейных ссор, — на скулах моего дракона заходили желваки.

— Я могу показать ему браслет, — прошептала, чувствуя странный страх.

Нет, я не желала портить отношения с папой. Видеть в его глазах разочарование во мне. Но еще больше не хотела терять Льюиса.

Я... я любила его. Действительно любила. И как-то мгновенно стало нестрашно становиться императрицей.

— Это только ускорит его решение об отъезде, Юниль, потому что в Северной империи наш союз потеряет силу. Там иные традиции. На твоих руках нет брачного плетения, как у твоей матери.

Мы устроились в первом ряду: родители в центре, я села с краю. Льюис остался стоять позади моего кресла. Я видела, как отец искоса бросил на него подозрительный взгляд.

— Вегарт, не забывай, сегодня вечером император держит совет с послами, — к нам подошел генерал Ярвен. — Выкроил время лишь для того, чтобы поддержать первое выступление нашей Элдрик на сцене императорского замка. Цени этот жест.

Услышав это, мама обернулась к Льюису, и на её лице появилась тёплая, искренняя улыбка.

— Благодарю тебя, — тихо сказала она. — Для дочери это очень многое значит.

Льюис лишь слегка склонил голову в ответ.

А на сцене уже гасили основные огни, и занавес с шелестом начал медленно подниматься, погружая зрителей в таинственную атмосферу волшебства.

Спектакль был очаровательной нелепицей, и я не могла сдержать улыбки, наблюдая, как актеры в костюмах барсуков и ежей с серьезными лицами препирались из-за пустого пня, обнаруженного в лесу.

Воздух в саду был теплым, но с наступлением сумерек потянуло прохладой. Я невольно вздрогнула, и в тот же миг на моих плечах появилась мягкая тяжесть. Льюис, не говоря ни слова, укутал меня в тонкую, но невероятно теплую шаль, принесенную лакеем. Я обернулась, чтобы поблагодарить его взглядом, и замерла. Прямо за его спиной стоял Комир, с легкой, почти незаметной улыбкой наблюдал за сценой. Льюис что-то тихо сказал ему, и провидец кивнул, заняв его место позади моего кресла.

Сам Льюис бесшумно растворился в толпе в сопровождении Ярвена.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд. Отец, не скрывая подозрения, следил за этой немой сменой караула. Его брови были грозно сдвинуты.

И снова мама одернула его. А мне стало чуточку неприятно. Ну что, он и правда ведет себя так, словно я еще дитя.

Но все мысли отступили, когда на сцену, крадучись и робко озираясь, выпорхнула Элдрик. За ней следовали два «куста». На сестренке красовалось очаровательное серое платьице, сзади на пояске болтался пушистый заячий хвостик, а в ее светлых волосах торчали два длинных ушка, которые забавно подрагивали при каждом ее движении. Она искусно пряталась среди декораций, изображавших лесную чащу, и тут я наконец разглядела, что два этих самых подозрительно ровных «куста», замерших по бокам сцены, — это Олсен и Киан в темно-зеленых костюмах, с ветками вместо рук. Они старательно изображали растительность, но я видела, как «листва» на Олсене чуть вздрагивала от сдерживаемого смеха.

Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Спор на сцене накалялся — барсук грозил ежу своими длинными бутафорскими когтями, а еж, фыркая, подставлял искусственные иголки. Они играли просто превосходно, с настоящим комическим азартом.

А в это время наш маленький зайчонок, крадучись и замирая от каждого громкого возгласа, тихо-тихо пробирался к заветному пеньку. Большие, подведенные для выразительности глаза Элди светились решимостью. Казалось, вот-вот, и она достигнет цели, пока большие и важные звери выясняли, кто из них главный в лесу.

И стоило сестренке оказаться в пеньке, как началась настоящая суматоха. Лесные звери, заметив, что домик занят, с ревом и фырканьем устремились к нему, закружив в нелепом, грозном хороводе. Один из актеров, изображавший разъяренного медведя, в азарте задел деревянную подпорку, державшую часть декораций.

Раздался резкий, сухой треск.

Я успела только вскочить с места.

«Элди!» — крик застрял в горле.

Тяжелая декоративная балка полетела прямо туда, где секунду назад сидела наша зайка.

Моя тьма вырвалась. Пополз и лед... отец рванул вперед, но не успел. Сцену охватило мягкое, мерцающее сияние, и балка с глухим стуком обрушилась на спину огромного ледяного дракона, возникшего из клубов морозного тумана. Чешуйчатые бока, прочные, как сталь, выдержали удар, лишь щепки осыпались ледяной пылью.

Олсен буквально накрыл собой Элдрик, защитив ее от удара.

Отец с рыком снова рванул вперед, но ему пришлось отпрянуть — часть сцены с грохотом обвалилась, отрезав путь. Актеры в ужасе разбегались. А посреди хаоса и обломков, как живая крепость, стоял здоровенный ледяной дракон, пригнув голову, защищая своим телом нашу испуганную, дрожащую зайку.

Внезапно я почувствовала, как чья-то рука сдавила мое плечо. Обернувшись, я уставилась на бледное, собранное лицо Комира.

— Ты знал? — выдохнула я, и сердце бешено заколотилось, уже по другой причине.

Он лишь коротко кивнул, его глаза были серьезными.

И, не дав опомниться, он резко потянул меня за собой. В общей суматохе, криках и беготне, в хаосе, где все внимание было приковано к ледяному дракону и спасенной девочке, никто и не понял, что я исчезла.

Смеркалось. Я постоянно оборачивалась, не понимая, что происходит. Спрашивать у Комира было бесполезно — знала, не ответит.

Но там, за спиной, осталась моя младшая сестра. Испуганная...

Перед глазами встал ледяной грозный ящер, накрывший ее собой. Ладно, допустим, она и понять ничего не успела, но всё же...

— Льюис знал, что сцена обвалится? — прокричала, пытаясь достучаться до провидца.

— Эт, — произнес он, не оборачиваясь.

— Это правда, или покрываешь его?

Он остановился и так гневно уставился на меня, что я оторопела.

— Что? Я просто хочу знать.

Схватив свою дощечку, он быстро принялся писать. Я придвинулась, считывая текст:

«Названный брат может и зверь, но он не бессердечный. Он не знал ничего. Сцену проверяли. Зато теперь Олсен понял кто его истинная. Так было нужно».

Убедившись, что я прочитала, он снова схватил меня за руку и потащил за собой.

— Да куда мы? Комир! Ну что опять вы задумали? Хватит уже этих игр!

Но все мои слова разбивались о его спину. Никакой реакции. Это жутко раздражало.

Мы прошли аллею и вышли во внутренний двор.

— Что там за шум? — сходу спросил генерал Ярвен, стоящий рядом с рассерженным Льюисом.

— Там обвалилась сцена, и вместо того чтобы позволить успокоить сестру, меня тащат непонятно куда, — возмутилась я. — И мне происходящее не нравится!

— С Элдрик все хорошо? — этот вопрос Льюис задал не мне, а Комиру.

Провидец кивнул.

— Остальные актеры?

Снова кивок в ответ.

— Не смейте делать вид, что не слышали меня! — эмоции брали верх. — Я требую объяснений. Что происходит?

— Предотвращаем похищение императрицы, — генерал Ярвен лукаво улыбнулся.

— Что? — я теперь окончательно во всем запуталась.

Генерал выдохнул и развел руками. Взглянул на Комира и все же продолжил:

— Дара вечером осталась с новорожденными наследниками генерала Вагни и обнаружила сложенные в дорожную корзину пеленки и распашонки. Там же стояли и сумки самой феры Греты, которые принесли после того, как фера отправилась с мужем на представление. Моя пытливая дочь очень быстро допросила прислугу, и выяснилось, что за спиной молодых ведьм Вагни и их матушки стаскивают сундуки, а за конюшней уже стоят две собранные кареты, готовые отправится в Северную империю в ночь. — генерал Ярвен усмехнулся, Льюис же откровенно оскалился, не способный сдержать злость. — Понимаешь, Юниль, твой отец не желает разговаривать с нами, сколько бы мы ни пытались. И оставлять здесь свою дочь он не собирается, полагая, что достаточно было и знакомства. А брак... А брак между его дочерью и императором может состояться и годами позже. Десять лет, двадцать... Ты прости, Юниль, но смотрю я на твоего отца и понимаю, что все же детей нужно уметь отпускать. Себя в нем вижу. У меня ведь тоже Дара, и порой я веду себя так же, как и он. Тащу вслепую и решаю все за нее. Зря. Не хотел бы я в какой-то момент стать препятствием к счастью для своей девочки. Я слишком люблю своих детей. Всех!