Я опешила.

Не верить генералу Ярвену причин у меня не было. Я знала, как скор на действия отец. Да и самый его большой страх — опустевший дом. Он несколько раз проговаривался, что очень боится однажды обнаружить, что все его дочери разлетелись и оставили его одного.

Но, кажется, в этот раз папа себя переплюнул.

Как можно вот так решать, не переговорив со мной? А я ведь пыталась, только в ответ раздавалось: «дома все обсудим» И все. Неудивительно, что мама на него весь вечер шипит — пытается успокоить.

— Что плохого в том, что я стану императрицей? — задав вопрос, я смотрела прямо на Льюиса.

Но ответа мне никто не дал.

Он подошел вплотную и прищурился. Мне стало не по себе.

— Чего ты добиваешься?

— Хочу просто поговорить с твоим отцом, Юниль. Я просил о встрече, но он отказывает. Значит, я сделаю так, что ему придется нас услышать и признать.

— Но как?

Вместо ответа он обнял меня, прижимая к себе.

— Льюис...

— Я говорил тебе, что не отпущу. Если будет нужно — украду. Но Вегарту придется смириться с нами.

Его тело объяло черное яркое пламя.

Зажмурившись, в следующее мгновение ощутила, что нахожусь в лапах огромного черного дракона.

— Льюис Темный! — рявкнула я на него. — Это последний раз, когда ты что-то совершаешь, не посоветовавшись со мной. Иначе тебе брак с темной ведьмой поперек горла встанет. Я тебе не покорная орина — изведу же за такое!

«Готов на любые жертвы, чтобы быть рядом с тобой, сердце мое»,

— прозвучало в голове.

Открыв глаза, я не могла поверить в это.

Дракон. Зверь! Я слышала его.

«Конечно. Я же тьма, — раздалось смешливое. — И чувствуешь, и слышишь. Я забрался тебе под кожу, моя ведьма, уже не прогонишь меня».

— Вас, — поправила, напомнив, что драконы двулики.

«Нет, душа моя, меня. Только меня».

...Огромный дракон отлетал от замка. Высокие стены оставались за спиной, а я так и не понимала, куда мы направляемся и зачем.

Меня раздражали все эти игры.

Я не желала принимать чью-либо сторону. Ни Льюиса, ни папы.

И не понимала, почему нельзя сесть за стол и все обговорить.

Хотя в глубине души знала — если папа что-то решил, то не отступится и слушать он никого не станет.

Но ведь должны же были быть и у него причины все эти годы скрывать от меня наличие истинного.

Я бы с удовольствием выслушала обоих. И решение приняла сама. Еще не хватало быть пешкой в руках мужчин, пусть и любимых.

«Ты гневаешься, я чувствую, — прорычал дракон. — Не обижайся на меня. Но нарывы нужно вскрывать резко и без сожалений. Я обещаю, что все у нас будет хорошо, Юниль».

— Я тебе уже сказала, — рявкнула в ответ, — что стоило поговорить со мной. Я бы притащила папу за стол переговоров и стребовала ответ.

«Ты видишь в нем только отца, Юниль, я же знаю его как палача. Вина есть и на мне. В первый день твоего приезда Вегарт видел мою холодность, возможно, он решил, что в моем сердце нет любви, и дочь пока рано отдавать. Но как бы там ни было, я не позволю ему увести тебя в ночь».

— Да я бы не поехала.

«Он бы и не спросил, в делах безопасности семьи Вегарт резок и глух».

***

Темно. Впереди появились едва различимые отсветы магических зелёных огоньков. Во время полёта я, кажется, даже задремала и теперь пыталась сообразить, сейчас глубокая ночь или всё же ближе к рассвету.

— Так куда ты меня несёшь? Там хоть кровать есть? — проворчала я дракону.

«Нет, Юниль. Но я тебе чем не нравлюсь? На моей лапе очень удобно. Я тебя согрею тьмой и прикрою крылом».

Тяжело вздохнув, я оценила романтику.

И всё же... Льюис в обличии дракона становился мягче.

Это было странное ощущение. Словно вот он настоящий, без этих вот его вечных масок лицедея.

Чем ближе мы подлетали к тем самым ночным фонарям, тем отчётливее прорисовывались руины старого дома. Местами обваленный каменный забор, упавшая кованая калитка. Дом выглядел не лучше: крыша в дырах, покосившееся крыльцо.

Дракон сделал круг и мягко опустился на задние лапы. Мы оказались во внутреннем дворе поместья.

Язвительные слова так и не сорвались с моих губ. Чувствовалось здесь что-то такое, что вынудило обнять драконью лапу.

Тьма! Казалось, ею было пропитано всё.

Мёртвое место.

— Зачем мы прилетели сюда, Льюис? — я задала вопрос шёпотом.

Мне было страшно.

— Я соскучился по дому, Юниль. Здесь всё так быстро ветшает, и я ничего не могу с этим поделать. Остаётся лишь наблюдать, сглатывая горечь. Это... Это родовое поместье моего отца, Юниль. Я здесь родился. Познал, что такое счастье и родительская любовь. А теперь мне только и остаётся наблюдать, как год за годом, камень за камнем, всё исчезает, и я никогда не смогу это восстановить. Ещё несколько лет, и здесь будет безжизненная пустошь.

Его слова отозвались такой щемящей болью в сердце. Отпустив драконью лапу, я прошла вперёд, внимательно осматриваясь.

Всё дышало смертью.

И жутко было спросить причину.

— Здесь погибли мои родители, — руки Льюиса легли мне на плечи.

Обернувшись, я сообразила, что ящера больше нет.

Остался лишь мой любимый мужчина.

— Я так устал смотреть на погребальные костры, Юниль, а потом ковырять стылую землю, чтобы захоронить очередную урну. Но тяжелее всего мне наблюдать за агонией родного дома.

— Внутри что-нибудь осталось? — Я пыталась заглянуть в зияющие тьмой окна.

— Нет, истлело. Я пытался вынести хоть что-нибудь: книги, мамины гребни, отцовский любимый кубок... Но неважно, куда я бежал с этими сокровищами. Они буквально обращались в пепел в моих руках. От родителей не осталось ничего. И даже эти камни становятся прахом. Мой родной дом умирает, и я ничего не могу с этим сделать.

— Твои родители... они похоронены? — Моё сердце колотилось как сумасшедшее.

Я представляла боль маленького мальчика, который даже гребень не может сохранить, чтобы помнить о любимой маме, и на глаза наворачивались слёзы.

— Не плачь, Юниль. Я принёс тебя сюда, чтобы ты смогла увидеть мой дом. Я так боялся, что не успею привести сюда свою истинную. Что всё зарастёт колючим кустарником, и не останется даже пыли. Но... Видимо, боги меня и правда любят. Пойдём. Скоро рассвет, ты должна увидеть это ночью. Должна, Юниль.

Он обнял меня и повёл по едва различимой в свете магических огней дорожке.

Мы обошли дом и направились в сад. Наверное, когда-то он был красивым, сейчас же искорёженные стволы деревьев скорее пугали. Тьма не пощадила ничего.

— Это твой отец... Его дар? — я не удержалась от вопроса.

— Кто сделал такое с землёй? Ты это желаешь знать?

Я поймала на себе взгляд Льюиса. Глаза, как и когда-то в детстве, пылали зелёным огоньком.

— Да, почему здесь всё обращается в пыль?

— Это был не отец, а я, — губы Льюиса изогнулись в жёсткой усмешке. — Это всегда был я. Ты веришь, Юниль, в то, что если не готов умирать, если не согласен со своей судьбой, то можно поспорить с ней? Найти лазейку и вернуться. Стать сильнее и умнее. Исправить ошибки, найти ту, что любил больше жизни.

— Ты о чём? — я вздрогнула. — Льюис?

— Да, Льюис... но не Золотой, моя ведьмочка. Тёмный. Теперь тёмный. А всё вокруг — это отголоски моей силы. Я — тлен... Тот, кто обращает мир в прах. Смерть! И я таким родился. Стоило императору увидеть сына своей сестры, как он всё понял. Снова родился тот, кто сможет объединить магов и драконов и возвыситься над ними. Это решило всё... Отца закололи на наших с мамой глазах. Я видел, как он медленно оседает на пол. Ужас в его глазах. Да, его тьма вырвалась тогда, спеленала нас в попытке защитить, но... не вышло.

Он замолчал... Обнял крепче и свернул в сторону ближе к разрушенной стене. Возможно, здесь когда-то была теплица или розарий. Сейчас же всё заросло.

— И всё же, как так получилось? — я хотела услышать ответ.

— Мама пыталась бежать, после умоляла не убивать нас. Она знала подосланных палачей по именам. Двое из них были генералами, один — отец её лучшей подруги. Она взывала к нему. Ползала на коленях. Но... — Льюис с такой силой сжал меня, что стало немного больно. — Я часто после видел это в кошмарах. Как она цепляется за его кафтан. Умоляет именем его дочери на губах. Зовёт его... Но он замахивается мечом, чтобы нанести удар. Я вижу это до сих пор. Вегарт говорит, что я мягкосердечный, а я не могу поднять руку на ни в чём неповинную женщину, на ребёнка, на отца семейства... Я просто не могу причинить им ту же боль, что испытал сам. Да, я запустил на территорию своей империи дикие племена пустынных псов. Но не все они красноглазые. Не все убийцы! Не все, Юниль... Люди просто хотят жить, псы, драконы, ведьмы. У всех нас одно счастье.