Словно в подтверждение моих слов — девушка зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Позовем их с собой? — неожиданно предложил Киан, подъехав ближе. — Неприлично будет оставить их одних, да и с Дарой мы старые друзья.

Ожидаемо он остановил взгляд на мне. Ну да, я же единственная здесь, кто может возражать против их компании. Только вот моя личная неприязнь к Сабрине не должна задевать остальных.

— Конечно, — согласилась, стараясь выглядеть как можно спокойней. — Пусть идут с нами, естественно, если пожелают. Может, у них здесь тайное свидание?

— Это вряд ли, — негромко произнес Олсен, глядя куда-то вперед. — Место это очень популярно среди юных магов и драконов. Здесь и мест-то нет, чтобы уединиться. Просто гуляют, как мы, только почему одни? Комир?

Он обернулся на нашего фера, но тот и сам был удивлен, причем неприятно. Его брови грозно сдвинулись к переносице, когда он взглянул на старшую сестру.

— И не начинай, брат, — вместо приветствия громко выкрикнула Дара, стоило нам приблизиться. — Не будь как папа. Я прекрасно владею мечом, и это не то место, где могут появиться бешеные. Мы просто решили отвлечься от всего и устроить пикник.

— Что-то орина Сабрина совсем бледная, — подметил Киан.

— О ее сестре нет известий, она переживает, — ответила за драконессу лера. — А вы к островку?

— Да, — закивала Аделия, — и будем не против компании.

Дара усмехнулась и открыто уставилась на меня. Я молча выдержала ее взгляд.

— Ну хорошо. Вместе как-то веселее, но мы собрались купаться.

По тропинке пронесся недовольный медвежий рык.

— Да, братец, — губы Дары скривились в усмешке. — Ты можешь или возглавить это безобразие, или не мешать мне портить свою репутацию. Может, слава обо мне долетит до оталов, и они погонят меня из пустыни впереди карет с дипломатами от нашей империи?

Она открыто засмеялась, и я не могла не признать, что у этой магички все же есть внутри стержень. Такая и правда здесь искупается в одной нижней рубашке, и с мечом перед пустынниками спляшет, и к песчаным демонам всех кандидатов на свою руку и сердце пошлет.

Комир снова зарычал на нее. Зло так, строго... Вот как я на своих младших сестер, когда они пакость затевают.

Аделия тихо засмеялась и зыркнула на Комира. Тот затряс головой. Сурово так.

Ух...

— Мне кажется, лера, что твой брат обернется и зубами будет удерживать на тебе платье, — выдала она, лукаво стреляя в фера глазками. — Да и людно здесь. Сбегутся все вокруг, пальцами тыкать начнут. Дамы преклонных лет в обмороки падать. Намучимся их в себя приводить.

— Ну зато Юниль хоть на день оставят в покое, — улыбка Дары стала шире, — а то только и слышно, как о ней щебечут.

— И? — Я приподняла бровь. — Слышно тем, кто слушает. Олсен, ты много сплетен обо мне знаешь?

— Да ровным счетом ни одной, — он, особо не слушая нас, пожал плечами. — Но нет, девушки. Купаться вам никто не позволит.

Дара снова усмехнулась и бросила довольно странный взгляд на Сабрину. Жесткий такой, как будто орина в чем-то перед ней провинилась, и сейчас этим странным диалогом она ей что-то доказала.

Странно все было с этими двумя.

Да и вообще... Чтобы Дара не знала, куда ее брат собирается? Да они всегда были дружны. Всегда! И вдруг она здесь, на нашем пути, и медведь смотрит на нее с удивлением.

Какие интересные совпадения.

Я сидела на краю пледа, поджав ноги, и рассматривала бутерброд на специальной деревянной тарелочке, что всегда с собой берут на пикники. И вроде аппетитный ломтик белого хлеба, сверху тонко нарезанное холодное мясо, на нём томат, лучок и сыр, но я не могла найти в себе силы хотя бы раз откусить.

Живот протестовал даже от одной мысли о еде.

Вздохнув, подняла голову, подставляя лицо солнцу. Вокруг смеялись, разговаривали, но я едва вникала во фразы.

Хотелось прилечь на траву и прикрыть глаза. Сон одолевал. Чуть в стороне с таким же видом сидела и Сабрина. Мой взгляд постоянно возвращался к ней. Что-то было не так, но я не могла сообразить — что именно.

Да, необычно тиха. Да, чернота под глазами. Какое-то странное истощение.

Но...

В голове всё мелькали неясные образы из сна, тьма с лицом этой орины. Игры ли это моего сознания или что-то большее, чем просто кошмар?

— Юниль, не хочешь есть, тогда хоть выпей ягодного компота. Он свежий, немного кислит. Тебе понравится.

Олсен, сидящий рядом, протянул мне светлую деревянную кружку с изящно вырезанной ручкой. Я поймала на себе его настойчивый взгляд и поддалась уговору.

Сделала глоток и зажмурилась. Действительно, вкусно.

— Ты сегодня такая тихая, — продолжил он. — Это связано с ночными гуляниями. Я уже и сам пожалел, что вытащил вас всех в парк.

— Нет, что ты, — покачала головой и снова отпила. — Просто очень плохо спала. Как думаешь, если не наделён магией прорицания, то могут сниться вещие сны?

Услышав вопрос, он призадумался:

— Полагаю, что да. Магия сложна. Это не просто способность воду обратить в лёд или...

— Вызвать дождь, — фыркнула я.

— Ну да... Все куда сложнее. А если уж о тёмных речь вести, никто никогда точно не скажет, на что вы действительно способны. Оживить мёртвого или обратить армию в пепел. Спасти жизнь, укутав своей тьмой, как пледом, или щелчком устроить массовую гибель гнуса. Я заметил, что ни одна летающая тварь не заинтересовалась нашей корзинкой. Обычно от этой проблемы нас спасает Киан, но сейчас явно не он на страже снеди. Так почему бы твоей тьме не учудить что-то в твоем сне?

— Например, унестись куда-то, чтобы спасти кого-то? — я старалась говорить размыто, но всё же вложить в вопрос нужную мысль.

— Ты ведьма, ваша магия родовая. Это у магов всё личностное, дар сына не будет напоминать дар отца, общей может быть лишь стихия. К примеру, мой отец призвал бы снежный буран, а я — ливень.

— Проказник, — не удержалась я от смеха.

— Извини, Юниль, но проигрывать не обучен. Как-то нет у меня такого нежелательного опыта. Но если говорить о ведьмах, то ваша магия как раз и одна на всех. И у твоих дочерей будут те же способности, что и у тебя. И у сестёр наверняка.

— Нет, — я покачала головой. — Они тёмные, да, но другие. Все как одна — другие. Слабее, всё больше болезни в других чувствуют, знают, когда хворь какая приближается.

— Странно, — он склонил голову набок. — Может, в генерале Вегарте кровь двух ведьминских родов? Но... это действительно странно, Юниль.

Мой взгляд сам собой нашёл Сабрину. Она сидела рядом с Дарой, которая без умолку что-то оживлённо рассказывала, и вяло кивала головой. И вдруг я осознала — тьма! От неё больше не исходило того тяжёлого магического шлейфа, характерного для тёмных ведьм.

Нет. Теперь я четко видела перед собой орину — драконессу со слабой магией. Скорее всего, стихийной. Что она там говорила про ветер? Да, скорее всего.

Но как такое может быть? Я подалась вперед, прислушиваясь к себе. Ни капли тёмной магии, она исчезла. Будто кто-то... вытянул её.

И снова мысли вернули меня в собственный кошмар. Кассандра. Та девушка совершенно определенно была ведьмой.

Я прищурилась, опустила голову, стараясь не привлекать внимания, но продолжала наблюдать за ней. Её движения стали легче, взгляд — открытым, а иногда на лице мелькала усталая улыбка... Раньше в ней всегда чувствовалась раздражающая неправильность.

Она зевнула, её руки скользнули по траве, словно она желала прилечь, но, вовремя опомнившись, Сабрина снова села ровно, расправила одежды и посмотрела на меня. Поймала взгляд и, вздрогнув, быстро опустила голову.

В её взгляде мелькнула вина.

Мне стало ну совсем не по себе. Терпеть не могла ситуации, когда чего-то не понимала.

А сейчас я сидела в полной растерянности.

И, как это со мной часто бывает, мгновенно разыгрался зверский аппетит. Схватив свой бутерброд, я откусила сразу два куска и принялась жевать. Несколько крошек упали на колени платья. Не успела я поднять руку, как их смахнул Олсен, при этом его ладонь словно ласкала мои ноги.