— О чём? — не поняла я.

Отец усмехнулся.

— О том, что я тебе не родной.

— Вздор... — перебила я его. — Кто тебе такое скажет, можешь от меня дать ему в глаз. Я Юниль Вагни, дочь феры белых волков Гресвиль, дочери ханыма Долона и генерала Северной империи Вегарта Вагни. И только так! Другую правду я даже слышать не желаю.

— Но Сабрина и эта девочка Кассандра тебе сёстры... Теперь мы это точно знаем.

— И что? Сабрине это неизвестно. А Кассандре эта правда нужна так же сильно, как и мне. Она жена моего любимого дяди, мы по-всякому теперь родня, так зачем ковырять палкой в прошлом, если там, кроме боли и смерти, ничего нет? Это не нужно ни мне, ни им. А тебе, папа?

— Нет, я сделал в своё время всё, чтобы ты стала мне дочерью, моим первенцем, и я никогда об этом не пожалел. Ты моя гордость, Юниль. Моя отрада. И я очень боялся, что, узнав правду, ты оттолкнёшь и замкнёшься в себе.

— Нет, — я хохотнула. — Я слишком люблю вас с мамой. И предпочту, чтобы никто и никогда больше не поднимал эту тему. Мне эта правда не нужна. Всё, что я сделаю — это назову свою дочь, если такая будет, именем Кларисса, чтобы отдать дань памяти той, кто спас маму, меня и Руни той страшной ночью. И всё это будет преподнесено именно так.

— Моя дочь!.. Моя гордость! — Он крепче сжал мой локоток.

— Ну, так императрицу вырастил, — важно подметила я. — Гордую, смелую...

— Да-а-а, — он важно кивнул. — Вот смотрел, как ты мелкая от курей через заборы прыгала, и прямо видел — императрица растёт! — поддел он меня.

— Ну, папа, — фыркнув, выше задрала подбородок.

— Молчу, — шепнул он.

Мы шли дальше. А над нами простиралось чистое яркое небо.

Тропинка становилась всё шире, пока не превратилась в небольшую площадку. Здесь толпился народ, в основном из прилегающих к поместью деревень. Весть о том, что молодая хозяйка выходит замуж за самого императора, разлетелась со скоростью пожара, вот и стеклись местные посмотреть, а после и детям рассказать.

Наверное, в Драгоннесте, там, где по дорожкам сада разгуливала гордая аристократия, такого бы не поняли и погнали зевак, но здесь, на Севере, ни одно событие не проходило без традиционного гуляния простого люда. С мясом и сладкими пирожками.

Вокруг загалдели. Послышались пожелания счастья и любви, процветания.

А в арочном проёме храма показалась одинокая высокая фигура.

— Не выдержал, — хохотнул отец. — Выскочил проверить, доведу я тебя или нет. Ну, зять...

— Сам виноват, — отрезала я. — А Льюиса я люблю, так что, как хотите, но чтобы я прямо всей своей тёмной душой чувствовала, как вы ладите, да какой между вами мир и понимание. А то смотри, появятся внуки, и будет зять твой любимый палки в колёса карет вставлять, в которых их к тебе в гости отправлять будут.

— Хм... Нет, милая, ты определённо заслужила место на троне. Ты когда такой язвой стала, Юниль?

— Папа, у меня был лучший учитель. Я же дочь палача императора Айдана Свирепого. Да я вся в него и нравом, и красотой. Ты разве не знал?

— Что-то мне уже за Южную империю боязно. Как-то вот такой я тебя не знал. Жуть же просто, родного отца и быстро к ногтю прижала.

— Главное, что любя, папа... главное, что любя.

В храме царил легкий полумрак. Заметив нас, Льюис чинно вернулся на свое место у белоснежного алтаря; там же оказались еще трое: здоровенный одноглазый жрец Брек, который в свое время женил моих родителей, да и, кажется, императора Айдана. И никогда ни на одной церемонии не смущало, что в обители богини плодородия песнь любви затевает жрец смерти.

Подумаешь, мелочь.

Хотя, если подумать, кем в истинном обличье являлся Льюис, он здесь как нельзя кстати.

А за спиной моего жениха стоял император Айдан со сложенными руками на груди и генерал Ярвен. Стоило мне сделать шаг на красный ковер, ведущий к алтарю, как с первых рядов поднялся Комир и присоединился к троице.

Это смутило.

— Что этому мальчишке опять не сидится, — проворчал отец. — Надеюсь, он там снова воду не мутит.

— Комира, папа, я тоже люблю! — как бы невзначай произнесла я.

Он засопел, но смолчал, только лишь сжато улыбнулся, немного высокомерно даже, словно я дитя наивное.

Да и ладно.

Поймав мой взгляд, Брек кивнул в приветствии и затянул древнюю ритуальную песнь, призывая богов благословить священный и нерушимый союз истинных.

Слова пролетели по храму, затрагивая сердца и души собравшихся.

Сглотнув, я скользнула взглядом по гостям — в основном генералы двух империй с женами. Несколько феров союзных нам кланов. Тетушка Кнесе с мужем из северных ведьминских земель и дядя Дьярви с женой и детьми. Конечно же, дядюшка Руни со своей истинной леди Кассандрой, а она действительно оказалась темной ведьмой, мне понравилась с первого взгляда: сильная, смелая, решительная. Рядом с ней на лавке воробышком сидела Сабрина. Пригревшись там рядом с сестрой, она выглядела куда смелее и счастливее.

Я осмотрела второй ряд, обнаружив рыжеволосую орину. Аделия сидела рядом с родителями и наблюдала за мной, не отрывая взгляда. Она даже не подозревала, что за ней вот так же во все глаза следит Комир, с любовью и тихой печалью.

Он так и не признался ей, что является ее истинным, и мне запретил рот открывать. Пришлось принять правила его игры и молчать.

Кивнув подруге, я пошла дальше.

В первом ряду сидела мама и сестренки. Но удивило не это.

Олсен Стейн!

— Вот же настырный орин, — прошипел мой недовольный папа, — я же ему место в пятом ряду отвел, рядом с отцом. Что он и этот Киан делает возле Элдрик?

— Тебе правду, папа? — я приподняла уголок рта ехидненько так. — Они охраняют нашу младшенькую. Ну, как бы дракон бережет свое сокровище, а брат ему помогает.

— Ну—у нет, ты хоть представляешь, где расположены их земли? Крылья отвалятся туда лететь!

— Ну, у Олсена же не отвалились, — ущипнула я его. — Примчался на неделю раньше остальных приглашенных членов своей семьи. Вот это я понимаю стремление — упрямство!

Генерал Вагни выпустил воздух из носа, шумно так, протестующе, но смолчал, потому как понимал — сам приложил руку к тому, чтобы Олсен Стейн втерся в мой близкий круг друзей, а там, как оказалось, до его истинной рукой подать было.

Тихо засмеявшись, я заметила, как Киана окружили малышки императора Айдана. Если его сыновья сидели рядом с матерью — ферой Рьяной, то дочери почему-то возле Элдрик. Хотя она всегда была сильно дружна с Хеленой Айдан. А где старшая, там и младшая. Асмина крутила в руках тряпичного зайца, зачем-то дергая того за ухо. Она была уже не дитя, но страсть как любила шить и часто брала своих сделанных руками любимцев с собой.

Но песнь жреца оборвалась, и я сама не поняла, как дошла до алтаря.

Смутилась даже немного.

— Отдаю тебе, Льюис Темный, самое ценное, что у меня есть, — торжественно объявил отец, а после тихо добавил: — Если что, и магия не спасет. Смерть ты или кто, а за дочь я тебе голову с плеч сниму.

Мой муж лишь гневно сверкнул вдруг ставшими зелеными очами.

Я тихо зарычала на них обоих. Вот же, никакой мир их не берет.

— Внуки, папа... думай о внуках... — тихо выдохнула и уставилась на жреца. — Дядя Брек, клятву.

Он, едва сдерживая смех, продолжил церемонию.

Алтарный камень медленно разгорался. Вспыхнуло синее пламя. Ответив последнее «да», мы с Льюисом протянули руки ладонями вверх вперед. Я скосила взгляд на отца. Рядом с ним оказался император Айдан. Он что-то ему возвышенно втирал, наверное, о том, как быстро растут дети. Генерал Вагни краснел от счастья, но церемонию не срывал.

— Это он для вида, — прошептал Льюис. — Чтобы впечатление на Олсена произвести. Теперь его занимаю не я, а наш друг с восточного побережья. Он же на самое святое посягнул — на младшенькую. Хоть и в друзья затерся, но все же — вопиющая дерзость!

Я стянула губы бантиком, чтобы не захохотать. Бедный дядюшка Брек и вовсе давился смехом.