Я горько ухмыльнулся. Они рисовали героя. А герой, как известно, не имеет права на усталость…

Вокруг шумела обычная жизнь. Купцы в меховых шапках переругивались из-за цен. Дамы, укрываясь кружевными зонтиками, цокали каблучками по мокрым булыжникам, их игривый смех смешивался с гулом города. Запахи кружились в густом хороводе… Осенняя грязь, мокрая листва, преющая на обочинах, лошадиный навоз, угольная копоть и ароматы дорогих духов. Всё смешалось в извращенном коктейле.

Дождь стекал по капюшону, иногда чудом забирался за воротник, заставлял кожу покрываться мурашками. Холод пробирал до костей. Он въедался в плоть, напоминал, что я всё ещё смертен. У ворот Зимнего дворца меня встретили двое мужчин в серых, неброских плащах. Сотрудники Тайного Отдела. Их глаза скользнули по мне. Признали…

— Ваше величество, — тихо произнёс один из них. — Прошу за мной. Господин Рябоволов предупредил нас о вашем прибытии. Мы обеспечим вам тайный и безопасный проход.

Я коротко кивнул. Они провели меня через служебный вход, минуя парадные лестницы и любопытные взгляды. Коридоры Зимнего пахли воском и старым деревом. Мои шаги гулко отдавались от высоких потолков, и эхо смешивалось с отдалённым гулом суеты, доносившейся из главного зала.

— С Валерией и остальными всё в порядке, — сообщил мне второй агент, когда мы поднимались по боковой лестнице. — Их разместили в покоях согласно приказу. Ваша личная гвардия тоже здесь. И ждёт ваших указаний.

— Благодарю…

Мои покои встретили меня тишиной и полумраком. Окна выходили на Неву. Сквозь мокрое стекло я видел серую, практически неподвижную воду, сливающуюся с небом. Я стянул с себя плащ — он тяжело упал на стул, оставляя на паркете мокрый след.

Затем повернулся к слугам, стоящим навытяжку у двери:

— Я очень голоден! Принесите чего-нибудь жирненького и вкусненького. И… Рябоволова ко мне. Немедленно.

Они поклонились и бесшумно исчезли.

А спустя несколько минут в моих покоях появилась смуглая девица. Её руки слегка дрожали, когда она поставила поднос на стол. Я с жадностью смотрел, как она расставляет тарелки, а мой желудок гневно урчал, требуя топлива.

Спустя мгновение девушка вылетела из моей комнаты, а я принялся за еду. Стол ломился от яств. Жареные перепелки с румяной хрустящей корочкой шкворчали жирком. Тонко нарезанное сало и квашеная капуста так и стремились лечь на кусок тёмного ржаного хлеба. Красная и черная икра игриво блестела, как драгоценные камушки в ювелирной лавке. От глиняной крынки с вином пахло вишней и дубом…

Умопомрачительно…

Я вонзил зубы в мясо, чувствуя, как жир стекает по пальцам, оставляя на коже липкий блеск. Хруст костей был громким и отчётливым. Тёплый хлеб растворялся во рту, смешиваясь с икрой, которая лопалась на языке мелкими солёными взрывами. Вино ласково коснулось горла вишнёвыми нотками, разлилось по венам, наполняя меня радостью.

Силы медленно, но уверенно возвращались ко мне…

Когда в дверь вежливо постучали.

— Войдите, — сказал я, не поднимая глаз.

Дверь открылась, и в проёме показался Рябоволов.

Он изменился. Его холодное лицо истинного аристократа теперь было испещрено морщинами, которые обозначились там, где раньше была лишь ледяная гладкость. Под глазами залегли глубокие синяки, как от ударов. Кожа стала пепельной. Седина от висков пошла выше и добралась до самой макушки. Но глаза остались такими же синими и пронзительными.

Грудь главы тайной канцелярии теперь была впалой. Битва с Юсуповым оставила свои неизгладимые следы. Он не смог скрыть свою хромоту, когда сделал шаг внутрь. Правая нога слегка подволакивалась, и каждый шаг давался ему с огромным усилием. Но вот его правая рука была новенькой — тёмная сталь, покрытая рунами, в которые были вплавлены магические кристаллы. Они тускло мерцали, как звёзды в ночном небе, и от протеза веяло холодом и силой.

— Ваше величество, — задыхаясь, сказал он. — Рад видеть вас целым. Признаться, я уже начал сомневаться, что вы вернётесь до снега.

— Садись, — ответил я, кивая на кресло напротив. — И раздели со мной трапезу. Ты выглядишь так, будто тебя кормили в последний раз в прошлом году, и я не шучу…

Он тяжело и дёргано опустился в кресло — его тело не хотело подчиняться, и каждый жест был результатом воли, а не привычки. Он откинулся на спинку, и в его глазах мелькнула благодарность.

— Я не голоден, — сухо сказал он, однако взял кусочек хлеба. — Но разделю с вами вино, государь. Это будет честью.

Я налил ему в бокал. Он взял его и сделал глоток. На его лице мелькнула тень удовольствия.

— Докладывай, Юрий Викторович, — сказал я, отрезая кусок хлеба и намазывая его маслом. — Как идут дела? Что слышно в Европе, что с инквизицией? Уверен, ты в курсе их покушения на мою персону. Всё как на духу — вещай…

Он поставил бокал на стол и устало провёл рукой по лицу.

— Родион Старицкий под наблюдением, государь, — в его голосе зазвенел металл. — Это он за всем стоял. Звезда инквизиции, которую он послал в Сибирь, действовала по его прямому приказу. Анна Меньшикова и другие инквизиторы, прибывшие сюда пару дней назад, дали показания — они были свидетелями его приказов и планов. И теперь ждут вашего вызова, чтобы лично подтвердить всё на суде.

Я продолжал есть, но сбавил темп. Основной голод утолил — теперь просто наслаждался процессом. Жестом попросил Рябоволова продолжить.

— Известно, что он готовит очередное покушение на вас, — сказал Рябоволов. — Мои люди перехватили его последнее послание. Он планирует нанести удар сегодня или завтра. Но я не вмешиваюсь, государь. Думаю, после недавних событий, вы захотите лично расправиться со смутьяном. И в кратчайшие сроки. Ему нужна публичная порка и низвержение.

— Ты прочитал мои мысли, — усмехнулся я.

— Я закурю? — спросил Рябоволов, доставая папиросу из внутреннего кармана мундира.

— Валяй.

Он щёлкнул зажигалкой, пламя на миг осветило его лицо. Запах дыма смешался с запахом вина и жареного мяса, создавая горьковатый коктейль.

— Что до Европы и наших западных границ, то всё очень плохо, — сказал он, выпуская колечко дыма. — В Вене произошёл прорыв невиданной мощи. Затем схожие события произошли и в других европейских государствах. Образовался демонический портал вне категорий. Примечательно то, что демоны в некоторых регионах вообще не трогают людей. Такого никогда не было…

— Продолжай…

— Ходят слухи, что некоторые европейские элиты сговорились с демонопоклонниками и демонами, — прошептал он. — Говорят, что у них зарождается какой-то альянс с неким Волундом. Это какая-то тёмная лошадка. Все, кто не согласен с ним, гибнут. К нам уже иностранные дипломаты в очередь выстроились — просят аудиенции с вами. Кто — помощи. Кто — с угрозами и требованиями.

Я отпил вина, смакуя каждый оттенок насыщенного вкуса.

— Что известно о планах этого Волунда?

— Сменить правящую династию в России, — с ненавистью бросил он. — То есть — убить вас. Тогда он и его демонические прихвостни уберутся обратно в ад. Таково его требование и обещание. Фактически он сейчас пытается взять весь мир в заложники. Это точно не человек…

— М-да, уж… Наши силы? — спросил я, чувствуя, как вино горчит во рту.

— Со всем миром не сладим, — скривился Рябоволов и выпустил колечко дыма. — Даже с Вами, ваше величество… Поэтому стараемся вставлять ему палки в колёса. Но все наши агенты, посланные убить его, исчезли… Без следа.

— Хм… Неудивительно. Ты ему веришь?

— Демоническому отродью? Конечно, нет! — в голосе Юрия Викторовича впервые прозвучала почти ярость. — Вы — единственный, кто может с ним справиться! Вы закрыли портал X-класса, одолели Спящего, даже моего старого друга Коловрата сделали кротким и послушным… Даже не думайте снимать с себя полномочия!

Я усмехнулся и плеснул себе еще вина.

— Но погибнут невинные, если я решу с ним биться.

— Это священная война, государь, — с фанатичной убежденностью сказал Рябоволов. — Враги просто сдохнут, а все наши попадут в рай.