— Ик! Что? — переспросил он. — Прямо сейчас? После стольких бутылок? Я думал, мы просто празднуем победу. А ты… ты хочешь обсуждать цивилизацию?

— Хочу. — ответил я, чувствуя, как слова плывут, но мысль остаётся ясной. — Потому что военная победа без понимания того, что ты защищаешь, — это просто убийство. Мы должны знать, куда идти дальше и задавать этот ориентир остальным. Нам это поможет и в борьбе с демонами, и с западными «партнёрами». На долгой дистанции…

Мгновение — и вот Николай уже протрезвел.

— Что именно ты хочешь обсудить?

— Конкретные меры… — сказал я и подошёл к иллюминатору. — Над частью из них министры уже работают.

Вечерело, непогода сходила на нет, а на небе зажигались первые звёзды. Ветер завывал за бортом, словно потерявшийся пёс.

— Я общался с духовниками, с Коловратом, с охотниками… Общался с офицерами и бунтовщиками. С западными шпионами и восточными недругами. И вот что понял. Россия — это своего рода феникс. Который постоянно пытается превратить многообразие в единство, не теряя разнообразия. Ты видел западные империи — римскую, британскую, французскую? Они строили себя через унификацию: язык, культура, закон. Они хотели сделать всех одинаковыми — подогнать человека под свою тогу. И они рухнули, потому что «искусственная» одинаковость — это смерть. Россия — это другое. Это собор. А Москва — не третий Рим, а МОСТ между западом и востоком. Этакий тракт, где каждый народ сохраняет своё лицо, но признаёт над собой некий высший смысл.

— И что это за высший смысл? — скептически спросил Николай.

Я медленно повернулся к нему.

— О, это самое сложное…Но учитывая множество конфессий, национальностей и историко-культурные особенности каждого региона в этой стране, думаю, общий смысл должен быть универсальным. Стремление к правде, традиционные ценности, осознанная жертвенность низов во благо государства, ответная жертвенность со стороны элиты, равенство культур, полные семьи, безупречная репутация власть имущих, братство по духу… Гласность и диалог с народом. Честность. В общем, всё то, что вызывает отклик в душе степняка, горца, сибиряка и прочих жителей этой страны. Нужно удерживать мир от распада. Не завоёвывать. И не подчинять. А просто держать. Быть тем центром, вокруг которого вращаются все остальные. Государство должно быть честным и непредвзятым арбитром между всеми народностями. Оно не должно размывать личность отдельно взятого человека, но и само должно быть устойчивым перед яркими деятелями. Но для этого нужны реформы.

Я вернулся к столу, взял бокал и допил остатки шампанского.

— И для начала нужно заняться военной сферой. Армия станет фундаментом для нашего «моста» и не позволит Востоку и Западу доминировать над нами. Это гарант нашей суверенной субъектности. Войны выигрываются духом. Поэтому нам нужна армия-идея. Мы должны ввести «Кодекс Чести Империи» — некий свод правил, которые каждый солдат будет знать с первого дня службы. Это не про муштру, а про осознание. Про то, что он — не винтик в машине, а живое звено в цепи поколений.

Николай впитывал каждое слово, как губка.

— Следом — экономика. Сейчас страна зависит от внешних рынков, западных технологий и от иностранного капитала. Это оружие, которое враги постоянно используют против нас. Мы должны создать собственный «Золотой Запас Империи» — некий ресурсный фонд, который будет принадлежать государству и только государству. И находится он будет исключительно на нашей территории. Леса, недра, вода, энергия — всё это должно стать национальным достоянием, а не частной собственностью. Необходимо организовать масштабное производство всех ключевых товаров. Самобытное и суверенное производство! Нужно созвать всех «Кулибиных» со страны, провести между ними конкурс, показать им западные и восточные технологические решения и дать возможность создать отечественные аналоги. Нужно щедро поощрять таких людей. Мы запустим «Программу Технологического Суверенитета». Десять лет — и у нас будут свои паровые големы, свои кристаллические двигатели, свои боевые дирижабли. Не хуже, чем у англичан. Но главное — не нырять в крайность. Мы — мост. А потому должны пользоваться нашим геополитическим положением и черпать всё самое ценное со всех сторон, не ущемляя свою суть, а обогащая… Не закрываться от мира, но быть внимательными и настороженными к нему. А потому необходимо строить новые дороги и мосты. Мы должны стать мощным инфраструктурным проектом, который будет соединять весь мир.

— А как мы это сделаем? — с сомнением в голосе спросил принц. — У нас нет таких кадров.

— Ещё не обеднела талантами Россия. И кадры обязательно найдутся. Главное — искать их не только среди дворянских отпрысков, но еще и со стороны простого люда. Также их нужно взращивать с младенчества. А для этого нужна реформа образования. Мы создадим сеть Императорских Училищ, где будут учиться не только дворяне, но и дети из народа. Бесплатно. Лучшие из них получат право на обучение за границей — но с условием вернуться. Те, кто вернётся, получат землю, должности, уважение. Те, кто останется на чужбине, потеряют всё. Таких сюда больше не пустят, а их семьи будут под надзором специальных ведомств. Таким образом появится своя агентурная сеть за рубежом. К тому же русский язык, история, литература и философия станут обязательными предметами. Но и доступ к западной и восточной культуре ограничивать не станем. Он будет открываться позже — в институтах и университетах. К тому моменту большинство наших соотечественников приобретут осознанный патриотизм и прививку от влияния извне. И будут работать на благо Отечества.

Я бросил взгляд на распятие Христа, что висело на стене.

— Церковью тоже нужно заниматься. Мы не можем отвергать её, но мы не можем и позволить ей управлять государством. Поэтому мы заключим «Пакт о Духовном Союзе» — церковь получит автономию, но не будет вмешиваться в светские дела. Её задача — нравственное воспитание, поддержка семьи, укрепление веры. Моя задача — политика, экономика, армия. Мы — две руки одного тела. Этакий симбиоз, благодаря которому православная этика просочится в элиты. Это тоже потом сыграет свою роль.

— Ты вроде бы уже говорил с патриархом на этот счёт? — спросил Николай.

— Да. И мы пришли к согласию. А после того, как я закрыл портал X-класса, убил Повелителя и спас Сибирь, он точно будет на нашей стороне. Думаю, даже инквизиции теперь придётся немного подвинуться.

Я вновь рухнул в кресло и тяжело вздохнул.

— Наверное, это и есть русская идея. Россия не должна быть ни «Третьим Римом», запирающим себя в крепости, ни слепым подражателем Запада или Востока. Мы — мост, соединяющий берега, и наша миссия — превратить цивилизационное столкновение в диалог, а историю — в творчество…

Николай медленно поднял бокал.

— За это, — сказал он. — За то, чтобы мы успели построить этот мост!

Мы в который раз выпили.

Я открыл рот, чтобы продолжить…

Но волна острой боли пронзила затылок, будто раскалённая игла прошла сквозь череп. Она поползла вниз по позвоночнику, заставляя тело выгнуться дугой, и я почувствовал, как моя собственная магия начала бушевать. Стекло в иллюминаторе задрожало от вибрации силы.

Порядок и хаос, свет и тьма — всё, что я вобрал в себя за эти месяцы, что победил, что усмирил, — восстало друг против друга. Мои вены налились жаром, лопнули капилляры на глазах, из носа хлынула кровь. Лампы в каюте заморгали, тени на стенах заметались, и я услышал, как где-то далеко кто-то очень нехороший сделал шаг — тяжёлый, как удар грома, который слышен за сотни вёрст.

— Соломон⁈ — закричал Николай, вскакивая с кресла. Его руки схватили меня за плечи, и я почувствовал, как он тащит меня к дивану, укладывает, подкладывает под голову подушку. — Что с тобой?

— Всё очень скверно… — хрипя, выдавил я. Каждое слово давалось так, будто я вытаскивал его из самого центра бури. — Это… Кто-то вошёл в этот мир. Кто-то очень старый и древний. Само зло… Я чувствую его.