- Так он лучше всех готовит курсантов к практике по части теоретической подготовки, - пояснил Миторис. – За неделю добивается таких результатов, что другим о таком и не снится… Они его боятся и учат устав по ночам до зубного скрежета, забыв обо всём!

Капитан Тотор приближался к моей команде и адептам академии Изрегейта, продолжая критиковать и отчитывать всех нерасторопных.

Я переживал за Лею и не хотел, чтоб офицер её как-то обидел. Сама девушка была вполне спокойна. И я невольно улыбнулся, ощутив, как напряжение немного отпускает меня.

Несколько дней мне пришлось провести в столице, то инструктируя и корректируя работу Руэна, то дописывая дипломную по стихийной магии, то решая проблемы своего герцогства. За делами у меня было мало времени на всё остальное, а сегодня у меня так и не было тренировки с фельдмаршалом Сорелем. Из-за этого тёмная магия внутри бушевала, выжигала вены и выкручивала кости снова. К тому же во мне всё еще клокотала ревность от того, что у Леи обнаружился очередной «воздыхатель», который даже имел наглость предложить себя в статус жениха. Порадовало и не дало окончательно сорваться лишь то, что сама герцогиня совершенно не заинтересовалась им.

Мой взгляд тут же нашёл в шеренге орка, которого обнаружил на утренней тренировке Леи и Алигиэрин. Парень был, как для этой расы, симпатичным по общепринятым меркам. Как раз таким, с которыми и вступали в брак человеческие женщины: не сильно высокий, с развитыми мышцами и не таким суровым лицом, как у большинства его народа. Да и Лею точно бы не прельстило наличие ещё второй и третьей жены, которые должны были появиться. Многожёнство для орков считалось обязательным и нормальным явлением.

За неделю это был второй потенциальный жених, и это не добавляло мне стойкости. Но я пообещал себе держаться и не показывать настоящих эмоций. Мне нужно было отыграть свою роль до конца. Только как сохранять невозмутимость, видя всё это?

Внутренне я понимал, что сама Лея не виновата в том, что нравится окружающим. Видел, как на неё заглядываются, и понимал почему. Среди множества девушек и женщин она будто изнутри сияла какой-то особой красотой. А её доброта и желание непременно добиться справедливости во всём притягивали внимание ещё больше. Я видел, как на неё смотрели сегодня курсанты, когда она вызвалась помочь со снаряжением. Ведь она была не обязана, и всё же помогла незнакомым ей адептам. И снова привлекла к себе внимание. Даже эльфы смотрели не отрывая глаз, а они были известными снобами в отношении женской красоты.

Та же Алигиэрин, несмотря на свою изящность и правильность черт, не была столь привлекательна. В леди Триварин присутствовала внутренняя обида и желчь. Она не умела сочувствовать и помогать бескорыстно, не имела сострадания. Это портило внешнюю привлекательность и отталкивало. Не знаю, что нашёл в ней Элдрин, но леди Триварин не шла для меня ни в какое сравнение с Лейяной. Как и все остальные девушки. Если сравнивать этих двух аристократок, внимание парней притягивала не эльфийка, а Лея.

Однако я был вынужден признать, что моя возлюбленная поменялась. Внутри неё спряталась тоска и грусть. Затаилось какое-то решительное спокойствие, которое очень настораживало. Даже со сташем Лея была более открытой, чем сейчас. Она перестала быть порывистой, перестала вспыхивать искренней радостью. И за этим было больно наблюдать, ведь я чувствовал за собой вину. Мне хотелось бы верить, что это в большей части было результатом того, что вспомнила Лея. Потому что с тем, что было когда-то, ей смириться будет легче, чем простить меня.

Лишь бы она простила. Лишь бы поняла.

Капитан Тотор дошёл-таки до моей девушки и даже прошёл сначала мимо, но потом резко остановился и спиной сделал два шага назад, поравнявшись с ней. Я стиснул челюсти, когда во мне вспыхнула тьма и забурлила кровь.

- Эй! Капитан! – окликнул меня эльф. – Ты чего? Да не сделает он ей ничего…

Но я уже не слышал, наблюдая за происходящим.

- Хардин, - констатировал офицер. – Выросла! - И пошёл дальше.

Я выдохнул. Рядом хмыкнул боцман-орк.

- Я же говорил, - самодовольно сказал лейтенант.

- Равняйсь! Смирно! – прозвучал снова приказ, но уже не от капитана, а от каптенармуса Лоопа. – Равнение на пра-во!

На смотровую площадку вышли фельдмаршал Сорель, шокан, ректор Дригориэ и генерал Римус.

Все вытянулись, ожидая прохода главного командования, приложив кулак к груди. Поравнявшись с нами, герцог отдал мне честь, глядя в глаза, и стал рядом, отдав приказ:

- Вольно!

И дальше речь взял ректор, приветствуя адептов, направленных на практику, и объясняя общий порядок её прохождения.

По окончании речи три инструктора, присутствующих на полигоне и стоящих сейчас около адептов, разделили курсантов на две группы, а капитан Тотор объявил, что сейчас начинается испытание, быстро пояснив его суть. После чего последовала команда «Бегом!», и курсанты устремились на учебную трассу-полигон.

Испытание было приготовлено заранее и было не таким уж и сложным. Обычные канавы, брусья, барьеры, высокие канатные стенки, висячие мосты и другие препятствия, лишь слегка утяжелённые ловушками на внимательность. Главным осталось другое…

Самые сильные и ловкие тут же ринулись проходить трассу на опережение. Не спешили курсанты Сарнгейта. Мерис Дригориэ взялся руководить и быстро организовал адептов помогать тем, кто слабее физически. Это было ожидаемо. Эльф вырос здесь, а значит, видел и знал, что из себя представляет прохождение трассы.

В этом испытании важным было не то, кто быстрее придёт первым, а то, чтобы команда пришла в полном составе. В армии служили и маги без военной подготовки, и не маги совсем, соответственно, ценилась взаимопомощь. Эта проверка была затеяна лишь с целью узнать, насколько это понимают адепты и осознают ли свою обязанность помогать и защищать тех, кто слабее.

Да, боевики были основной атакующей силой, руководили умертвиями, шли в наступление, но за ними стояли и другие не менее важные части войск - войска поддержки и прикрытия. Не имеющие магии солдаты служили в экипажах на кораблях и перезаряжали артиллерию. Лекари, не имевшие хороших боевых навыков, вытаскивали раненных из гущи сражений и восполняли резерв тех, кто выложился на полную и кому грозило выгорание искры. И уж кому, как не им, нужно было понимать, как важны те, на кого они привыкли не обращать внимания, но кто являлся для них опорой и содействием.

Мою команду, как и команду академии Сарнгейта, не разделили, оставив в полном составе. И сейчас я внимательно следил за ними.

Стомиан должен был стать хорошим офицером. Маг такого уровня не мог остаться незамеченным. На него уже нацелился фельдмаршал Сорель, который, так же как и я, внимательно следил за всеми. Дракон сразу же сориентировался и начал отдавать приказы. Мощная фигура сильного стихийного мага внушала остальным доверие. В нём чувствовалась внутренняя сила, и слабейшие полагались на его защиту инстинктивно.

Элдрин, всегда весёлый и жизнерадостный, что-то говорил бытовикам и иллюзорникам, подгоняя их в нужную сторону. Отличный проклятийник и тёмный маг с врождённой магией иллюзий, невосприимчивостью к ядам и зельям.

Элдрин ещё «рос» как воин и боец, но у него были все задатки, чтобы стать кем-то выдающимся. Аристократ, не имеющий необходимости зарабатывать на жизнь, мог посвятить себя чему угодно: политике, искусству, спорту, науке, заняться финансами… И я был уверен, что бы ни выбрал дроу, он мог преуспеть во многом. Но сам Элдрин хотел пойти в военную сферу. Непонятное для меня желание, ибо в чём у него и был недостаток, так это в технике владения оружием и военной стратегии.

Элдрин сам пришёл ко мне когда-то и попросил помощи, а так же взять его в команду по магическим играм. Поначалу я посчитал это блажью младшего герцогского сынка. Зная семью герцога Ризгас и обоих его наследников, эта идея не вызывала у меня положительных эмоций, поэтому я сначала отказал проклятийнику. У него были возможности заняться техникой боя раньше, думаю, его отец подобрал бы ему достойных мастеров оружия, но отчего-то дроу решил, что это ему необходимо лишь на втором курсе, и решил «взяться за ум», обратившись именно ко мне. Проклятийник оказался на удивление настойчивым и целеустремленным. Он смог убедить меня, что совсем не такой, каким я его представлял. Теперь же я начал смотреть на дроу по-другому, неожиданно поняв, что он видит «нутро» окружающих гораздо глубже, чем кажется.