- Линетту обручили с герцогом Миллёром, - пояснил Том, видя, что мое терпение на исходе.
Вилка Леи звонко звякнула о рондонский фарфор, падая на тарелку.
- Как это? – изумилась она. Осознав глупость своего вопроса, она уточнила: – В смысле, ее отец подписал договор о помолвке? Помолвка же не магическая?
Видимо, в мыслях Леи утвердилось понятие, что договорную помолвку можно расторгнуть. И это действительно было легче сделать, чем если бы помолвка была магической. Однако девяносто восемь процентов высшего общества не считали так. Договор скреплялся магическими печатями домов, и для большей части населения он был не менее нерасторжимым, чем тот, что был заключен у камня рода. Именно поэтому расторжение нашей помолвки вызывало недоумение у осведомленных. Этот факт был намеренно скрыт от остальных. Официальное подтверждение, опубликованное в газетах, могло бы вызвать общекоролевский скандал, затронув два высокопоставленных дома, а также привести к прецеденту и общественным обсуждениям.
Да и наш договор не был полностью расторгнут, несмотря на убежденность девушки. Дух моего рода оказался сильнее духа рода дома Хардин. Хотя моя печать на договоре потускнела, а подпись Леи пропала, чернила полностью не исчезли. Достаточно было того, что подписи герцога Хардин и моя сохранились. Но Лейяне не стоило об этом знать, а герцог Сорель хоть и знал, но молчал, выжидая разрешения ситуации. Думаю, он также осознавал, что такой ход событий сейчас лучше, чем если бы мы оба подтвердили слухи. Разговор между мной и герцогом по этому поводу так и не состоялся, но по взгляду я понимал, что лорд Эштон знает и понимает все не хуже остальных. Он молчит по этой причине. Вероятно, это также стало одной из причин, по которой он согласился мне помочь, ведь подними я этот вопрос в большом и малом королевском совете, общественность оказалась бы на моей стороне, не говоря уж про короля и королеву. Скандал Сорелю был не нужен, как и лишние волнения связанные с племянницей. Однако в конце нашей практики этот непростой разговор непременно должен был состояться. Сейчас было неподходящее время для этого.
- Нет, — ответил Том. Но он понимал, что к чему. Поэтому для него не было разницы, была ли помолвка магической или договорной.
- Значит это еще не конец, — горячо воскликнула артефактор. – Все ещё может измениться. Линетта обязательно должна закончить этот год обучения, а следующий год она выиграла на конкурсе.
- Это не имеет никакого значения! – перебил ее Стомиан, пылко и громко. – Свадьбу назначили на лето! – Он вынул из-за пазухи газету и швырнул ее на стол.
Лея тут же схватила прессу, где на первой странице весьма крупным планом были изображены полный, одутловатый и лысеющий герцог Миллёр, и скромно потупившая взгляд Линетта Сенье. Художник запечатлел пару в момент, когда Миллёр поднес руку старшей дочери герцога Сенье к губам для благопристойного поцелуя своей новоиспеченной невесты. Не читая содержание, можно было понять, что к чему, но Лея жадно впилась взглядом в текст.
- Немыслимо! – выдохнула она, закончив это занятие. – Этот отвратительный
«шелкопер»[1] так расхваливает герцога Миллёра, что создается впечатление, будто каждая девушка и ее семья должны сожалеть, что он не выбрал их дочерей в качестве своей следующей жены. О бывших герцогинях при этом нет ни слова.
Для меня в этом не было ничего необычного. Репортеры часто писали на заказ, отражая пожелания заказчика. Герцог Миллёр, будучи очень состоятельным и высокопоставленным аристократом, а также владельцем весьма богатых земель, мог позволить себе купить благосклонность всех столичных писак (от «белых» до «желтых») и владельцев печатных домов. К тому же газета, которую Лея держала в руках, содержал один из вассальных домов Миллёра. Разве могли они опубликовать что-то плохое о своем благодетеле и сюзерене?
- Как бы то ни было, Лея, помолвка явно по расчету, и герцог Сенье не станет менять своего решения. В этой ситуации мы бессильны… — а, увидев взгляд любимой, добавил: — Пока…
Лея едва не зашипела, словно кошка, рассерженная и раздраженная правдой.
— Но Корин!.. Она же искра Тома, – и она так многозначительно посмотрела на меня, что по одному взгляду можно было понять, о чем она хочет сказать, но не сказала, потому что не может. Поняв, что своим гневным взглядом от меня ничего не добьется, она перевела не менее возмущенный взгляд на Тома и добавила странную фразу:
- Вы думаете, что ей ничего не угрожает до свадьбы? Может, это и так, но вряд ли она переживет позор после неё.
Почему мне казалось, что в этой фразе было нечто большее, чем просто опасения аристократки за подругу? К тому же эти слова вызвали заметную реакцию моего заместителя в команде, заставив его опустить взгляд и покраснеть. Несомненно, эти двое имели еще одну общую тайну, касающуюся Стомиана и Линетты Сенье.
Но Лея отчасти была права, и причина ее беспокойства действительно была проблемой. Стомиан может стать королем Дейранара, поэтому нельзя было допустить, чтобы Линетта вышла замуж за герцога Миллёра и умерла от «случайностей», преследовавших его предыдущих жен. Но и необоснованно расторгнуть эту помолвку было невозможно. Вмешаться мог бы только король, но и он вряд ли нашёл бы серьёзную причину для такого шага. Всё-таки речь шла о герцогской наследнице.
Нужно было подумать. В конце концов, Линетте пока действительно ничего серьёзного не угрожало. Ещё полгода она непременно будет учиться в академии, где будет рядом с Томом. А потом посмотрим. За полгода многое может измениться.
Я поделился этими мыслями с друзьями. После моих слов Стомиан заметно успокоился, разве что старался избегать взгляда герцогини. Слава богам, после редких вспышек эмоций он быстро брал их под контроль. А может, всё дело было в уже выпитой им бутылке драконьего вина?
Лея же была недовольна и хмурилась. Но она молчала. Ибо, судя по всему, не могла предложить ничего лучше. Герцогиня, расстроенная последними новостями, достала из ящика своего стола тетрадь. Вынув зеркало, что я ей отдал, она задумчиво принялась что-то чертить и рисовать.
Том же продолжал целенаправленно напиваться и довольно быстро дошел до состояния, в котором недавно пребывали артефакторы. Трезветь он при этом не собирался. Зато начал болтать всякую чушь: сначала о своем деревенском детстве у гномов-рудокопов, а затем пустился в воспоминания о встрече с Линеттой и о том, какая она замечательная и совершенно беспомощная. Я не собирался его останавливать. В конце концов, каждому из нас иногда нужны были свободные уши, чтобы выплеснуть свои горести и печали.
В итоге пьяный Стомиан, успокоенный разговором и вином, сложил голову на руки и заснул прямо на столе.
- Корин, - обратилась ко мне Лейяна, как только Том начал похрапывать, — Ты должен найти и вернуть эльфам их артефакты, а также помочь Стомиану. Я знаю, ты справишься.
Неужели? Хотя она просила меня, я чувствовал в её словах требование. Конечно, я собирался поступить по-своему, и так, чтобы это не расходилось с интересами королевства. Однако я не собирался посвящать Лею в эти замыслы.
Сейчас девушка была слегка пьяна, и ее глаза блестели так же, как когда-то в хижине академии. Для меня это был памятный момент, и мне захотелось с ней «поиграть».
- Не думаю, что смогу выполнить все как ты хочешь, Лея.
Девушка посмотрела на меня странным, нечитаемым взглядом.
- Я подумала, что с помощью моей Радуги можно найти Копье Света. Если оно окажется у герцога Миллёра, то его можно будет обвинить в серьёзном преступлении, и помолвку с Линеттой расторгнуть.
Ах, вот что ты задумала, наивная юная герцогиня. Добрая и правильная, как всегда, стремящаяся помочь тем, кто попал в беду.
Несомненно, эти качества девушки мне импонировали. Но, увы, Лея представляла всё идеально, в очередной раз не понимая, что всё гораздо сложнее. Даже если эльфийские артефакты сейчас находятся у настоящего герцога Миллёра, он не крал их и не был замешан в этом. Поэтому обвинить лорда Дранатана и расторгнуть по этой причине помолвку не получится. Скорее всего, Линетта вынуждена будет выйти за него замуж. За полгода даже стараниями короля и королевы из Стомиана, невозможно сделать короля или принца драконов, поднять его авторитет и завоевать благосклонность всех ящеров Дейранара.
