Так, снова пригнуться и сделать «колесо», уходя из одной точки в другую. Да что толку… их тут как муравьёв! Да … вашу мать! И хозяина бросать нельзя…
Меня закидали сетями так, что я в отблесках умирающего костра едва-едва мог видеть хоть что-то, а потом на меня навалились суматошной толпой — я реально испугался, что меня могут по дури задавить своей массой насмерть, а кому потом пойти жаловаться?- попробуй спроси… Но, по счастью, меня не растоптали, а связав руки и ноги, очень ловко продели на длинную палку, концы которой забросили себе на плечи два носильщика. Вот так я и продолжил путешествие: вниз спиной, глядя на густую зелёную крону листвы над головой, а мои связанные руки и ноги обхватывали палку, на которой меня несли. И не только я — вся наша команда передвигалась подобным образом!
Прежде, чем увязать, нас на всякий случай избили. Если бы нас просто колошматили руками и ногами, то мне это показалось бы привычным и понятным. Но нет!- нас избивали палками-копьями — старательно, но аккуратно, словно бы каждому вражескому бойцу ещё до нападения в башку чётко вдолбили железную норму того, сколько можно бить поверженного врага — и ни удара больше! Уважаю… да чтоб мать их так! Больно же было! Чуть дух не вышибли, зараза! И звёздочки мельтешили в глазах...
Это может показаться удивительным, но напавшие даже с тяжёлой, громоздкой ношей передвигались по зарослям гораздо шустрее нас. Они словно гибкие тени просачивались сквозь переплетение лиан, а наши тела лишь послушно плыли, покачиваясь, за ними следом. Их руки и ноги казались угловатыми, несоразмерно длинными и тонкими, но, оказывается, для передвижения в джунглях это самое то! Наши похитители словно превратились в грациозных, быстрых кошек, способных с разбега проскочить в любую щель, и для них как будто вовсе не было проблемы из-за того, что из-за палок с тяжеленной ношей они были связаны попарно: казалось, что они передвигались абсолютно синхронно, шаг в шаг. Или не казалось???
Тем не менее, даже такое путешествие пришлось нам не в радость. Наши похитители передвигались быстро, и поэтому мы получали неприятные удары веток по щекам, как ни пытались уворачиваться. Суставы на руках и на ногах под тяжестью нашего веса начали ныть и болеть, а жаловаться не приходилось. Да и мы после побоев оказались вообще не в том состоянии, чтобы жаловаться… лично я просто тупо смотрел, как перед моим взором мельтешат листья, лианы; иногда удачливые лучики солнца, которым повезло прорваться сквозь дикие заросли, кололи меня в зрачки, но я мог лишь прищуриваться — общая боль не позволяла ничего более,- даже язык отнялся.
Всё это сейчас вспоминается как сумбурная чехарда: подсознательный сигнал опасности, судорожный подъём, я кого-то бью, на меня набрасывают грубые сети, сплетённые из размочаленных лиан, избивают и тащат, как кабана на вертеле. Похитители запрещают нам переговариваться, бьют нас по ходу движения за каждое слово — мы молчим и тупеем, ничего не зная и не понимая. Наши враги молчали, но, клянусь Пресветлым, что они своё движение сопровождали некой еле слышной музыкой, которую мычали себе под нос, и которая для нашего слуха казалась неуловимой, как дыхание леса. Эта мелодия задавала скорость хода и позволяла дикарям топать шаг в шаг, без сбоев. Надо признаться, что и я, избитый, поневоле начал впадать под очарование этих первобытных звуков: это реально уменьшало мою боль, позволяя воспарять высоким сознанием над низменным бытием выше любого дерева на нашем маршруте!
Из-за подобного морального отрешения и нарушения кровообращения в связанных конечностях я в конце того пути оказался и правда еле живой, тупо воспринимая окружающее как дикий сон, как некую неизбежную суету перед вхождением в светлые чертоги Пресветлого, с которой нужно мириться. Нас поставили на ноги и привязали к врытым в землю столбам так, что мы прижимались к ним спинами, а наши руки вновь связали, но только за столбами. Мы утром по понятным причинам не успели облегчиться, а дикари потом не предоставили нам такой возможности, и поэтому неудивительно, что мы стояли у столбов с мокрыми штанами. Солнце поднималось, и мы начали терять сознание уже из-за тропической жары, но наши мучители вдруг проявили некое великодушие и облили нас, стоящих, водой из выдолбленных деревянных вёдер. Стало резко легче, и я смог, наконец-то, понять, во что мы вляпались.
Нас затащили на огромную вытоптанную поляну, по окружности которой были вкопаны столбы, к которым нас, собственно, и привязали. Нас, как вы помните, уважаемый читатель, было шесть человек, а столбов наблюдалось гораздо больше. Как ни странно, но на них отчётливо наблюдалась руническая резьба — хоть и грубая, но определённо наводящая на мысль, что нашим врагам высокое искусство вовсе не чуждо.
Внутри круга, напротив нас, стояла и переговаривалась кучка темнокожих воинов. Вся их экипировка состояла из хлопчатых, почти белых юбок и копий. Те из них, кто притащил нас в этот круг, имели юбки пятнистые, зелёные, а их тела были щедро заляпаны такими же зелёными пятнами самых разных оттенков. Наши похитители явно хвастались, размахивая своими длинными руками и даже приплясывая на таких же длинных угловатых ногах, то и дело показывая в нашу сторону, а остальные, «белоюбочники», одобрительно кивали, издавая поощрительные звуки, изредка улыбаясь, обнажая зубы разной степени желтизны. У меня эти пляски полуголых людей, которые, казалось, не знают, куда девать свои тонкие, несуразные руки и ноги, усмешки уже не вызывали, поскольку я понял, насколько эти дикари могут быть быстры и опасны в своей стихии — в густых джунглях.
Лично мне очень печальным показался тот факт, что земля у подножия многих столбов оказалась обожжена и закопчена, а сами столбы резко отличались по свежести древесины… Похоже, эти столбы то и дело сжигали, а на их место врывали новые. А зачем их сжигать-то??? и как сжигать?- просто так, или вместе с привязанным пленником?! Эх, … твою мать! Доигрался наш Антиквар, и я, дурак, вместе с ним!!!- столько лет прожил, а ума, похоже, так и не нажил… и Штыря не послушал!
- Нас тут что, жечь будут, что ли?!- один из наших, Бык, тоже дозрел до вполне очевидной мысли и начал судорожно дёргаться — впрочем, безуспешно, поскольку каждого из нас обмотали, словно в кокон или шпульку для ниток.- Нахрена?!!!
- Ясен пень!- подтвердил мой напарник, стоявший справа от меня.- А ты чо, не понял, что ли?
- За что?! Что мы им сделали?!- психанул Воробей.
- Может, им просто кушать хочется,..- буркнул Фистула.
- Заткнитесь, придурки,- осадил нас Антиквар вполне спокойно.- Видите, с нами поговорить хотят…
Кстати сказать, его поставили в центр нашей дружной компании, хотя мы никому не говорили, кто у нас главный. Он стоял от меня слева, т.е., было очень похоже, что дикари назначили меня его правой рукой, что никак не радовало.
Антиквар был прав: к нам приближалась весьма солидная делегация. Я не сразу обратил на неё внимание, так как занимался рассмотрением группы женщин и детей, тоже притащившихся поглазеть на диковинное чудо. И воины, и женщины, и дети — все были босые, а самые мелкие сопляки — и вовсе голые. Меня изумило то, что облачение женщин не сильно отличалось от мужского: те же хлопковые юбки, но только раскрашенные так крикливо-ярко-аляповато, как только это можно себе вообразить: дикая смесь самых разных красок, нанесённых сплошными бесформенными пятнами и кляксами.
Кроме юбок, женщины носили браслеты. Большинство из них казались простыми кольцами, а некоторые другие украшали яркие камушки, но главное было в том, что дикарки, не зная никакой меры, нацепляли их на руки по принципу «чем больше — тем лучше» - от запястий и едва ли не до плеча. И, конечно, ни на каких землях, в т.ч. инопланетных, я не видел, чтобы серьги представляли из себя нечто размером от уха и до того же плеча!- нечто, состоявшее из панцирей ракушек, бусинок, камушек…
И мужчины, и женщины ходили патлатыми, с лоснившимися от жира волосами. Чтобы не закрывать глаза, они перехватывали их верёвочками и ремешками через лоб, а у женщин встречались и разноцветные (конечно же!) ленточки. И те, и другие втыкали в волосы перья птиц — и простенькие, и очень красивые. Видел я также и обычные палочки и даже мелкие косточки.
