Я взял выроненный вражеский нож, ухватил противника за волосы, набрал в грудь побольше воздуха, зарычал, как смог, и, разогнав себя до пика ожесточения, полоснул того по горлу, выпуская широкий веер горячей крови. Как будто свинью резал. Никакой чести, никакой совести – просто делал то, что требовалось.

Ну, кажется, совсем всё… Я отшвырнул злополучный окровавленный нож и демонстративно вырвал из мёртвого тела свою удачливую иголку: раз вы так, то я вам даже плевка паршивого своего не оставлю! Интересно: если их воин погибает от своего же оружия, то как это считается ему в смысле удачи?

Туземцы повели себя странно: их воины дружно подняли копья и принялись скандировать что-то вроде «Ай-я-я-я-я-ие, хох! Хох! Ай-я-я-я-я-ие, хох! Хох!», женщины тоже начали распевать что-то жалостливо-художественное, покачиваясь, словно берёзы на ветру, хотя и не плакали, и даже детишки прекратили свою озорную возню, поддавшись притягательному торжеству момента.

Вождь по-прежнему казался бесстрастным. Выдержав некую паузу, он сделал очередной жест рукой – и его воины, пришедшие первыми, бросились освобождать пленников. Мои друзья, одеревеневшие от долгих пут, кое-как поковыляли поздравлять меня с победой.

- Ты достойный воин, чужак!- местный «король» впервые обратился ко мне напрямую.- Ты победил моего самого лучшего бойца! Но у нашего народа в последнее время погибло очень много мужчин, и, раз ты убил самого лучшего, то тебе выпала великая честь: ты будешь жить среди моего народа до тех пор, пока не родишь двоих таких же великих воинов!

Я окончательно перестал понимать чего-либо и оглянулся на Антиквара: какого…?! Тот лишь пожал плечами:

- Да, он в своём законном праве… Возражать бесполезно! Извини, друг…

- А почему ты раньше мне этого не сказал?!!

- Да он мог попросить всё, что нам по силам, кроме нашей смерти! Откуда я мог знать, что ему в башку взбрендит?!

- И кто же будет моей женой?!- спросил я уже самого вождя с максимально возможной наглостью.- Я имею право выбора?!!

- Конечно!- местное величество сделал широкий, щедрый жест рукой в сторону толпы женщин и детей.- У нас много свободных красавиц, готовых с радостью возлечь с тобой! Выбирай любую из тех, кто пришёл сюда!

Уже знакомая мне красавица вновь одарила меня благосклонной малозубной улыбкой, выражая ещё большую готовность. Прямо-таки встрепенулась, в то время как остальные барышни несколько стушевались, при этом не в силах скрыть свою бабскую зависть к той, которая, по их мнению, имела неоспоримое преимущество.

- Я хочу ЕЁ!- завопил я, отчаянно тыча пальцем в красавицу, пришедшую последней.- ТОЛЬКО ЕЁ!!!

Как говорится, благолепное торжество оказалось несколько испорчено. Дикари реально впали в мистический ужас, от которого и нашим людям невольно поплохело. Вождь потемнел лицом, а нашего Антиквара едва кондрашка не хватила:

- Ты что, придурок!!! Это же ДОЧЬ ВОЖДЯ!!! Тебе тут баб мало, что ли?!!! Выбирай другую, быстро!!! Иначе нам всем яйца отрежут!

Но я уже впал в состояние ослиного упрямства и не мог более слушать голос холодного разума. Ужас длинных сисек реально застил мой разум, и я готов был умереть даже лютой смертью:

- Он сам сказал, что я могу выбрать любую из тех, кто пришёл сюда! Вот я её выбираю!!!

Вождь по-прежнему издавал зловещее молчание. Его охрана невольно подтянулась и покрепче ухватилась за копья, и то же самое проделали простые воины, напряжённо взиравшие в нашу сторону. Антиквар отчаянно глянул на него с выражением лица типа «Ну, и что взять с дурака? А мы тут не при чём! Нам дальше идти нужно! Да делай ты с ним, что хочешь!- только нас не трогай...»

Над вытоптанной поляной полилось мелодичное грудное воркование, под очарование которого впали все и сразу. Это заговорила та самая пришедшая последней девушка. Она что-то толковала своему авторитетному отцу, грустно качая изящной головкой, а тот, хоть и потерял бесстрастность, по-прежнему помалкивал.

- Будь ты проклят, поганый шмаркл!- вождь наконец-то вынес свой вердикт.- Но запомни: если придёт такой день, и ты ещё раз попадёшься мне в руки – я своими руками отрежу твой поганый язык - вместе с головой! Но сначала я тебе отрежу другое…

Моя новая семейная жизнь началась словно дивный сон. Собственно, весь медовый месяц я и провёл в бредовом сне, люто бухая так, как никогда в жизни.

Тут всё наложилось одно на другое. Во-первых, пока меня тащили на палке, я, конечно же, раскачивался, и под собственной тяжестью моего бренного тела я получил растяжения суставов и застой крови. Во-вторых, тот здоровенный бугай, от которого я перенял почётное право размножения здешнего народа, всё-таки сделал мне несколько глубоких порезов, перелом пары рёбер своим локтем и ещё превратил меня в отбивную, пока мы с ним по земле катались, плюща своим телом столько времени, что у меня в глазах уже звёздочки заиграли. Порезы воспалились и загноились, внутренние повреждения требовали покоя, и, в-третьих, на мою ранимую душу навалилась такая смертная тоска, что хоть волком вой.

А причина подобной тоски заключалось в том, что сейчас я находился, вроде бы, совсем недалеко от любимой жены и привычного мне мира – каких-то две недели пути, но при этом – как будто в десять раз дальше, чем та проклятая космическая станция располагалась от моей планеты. Да что та Станция?!- организовали себе подходящий звездолёт – и через несколько часов уже дома. А тут?- вернуться назад у меня вообще нет никакой возможности!

Я, разумеется, прекрасно знал обратное направление, да что толку: я же не имел ни малейшего шанса выжить в этом диком лесу! Антиквар учил нас искать съедобное, но при этом мы не смогли превзойти его в удачливости таких поисков. Он и рыбу ловил весьма успешно; правда, у него при себе имелся запас рыболовных крючков. Но дело не в этом: в конце-концов, я могу и поголодать, если нужно.

А дело в том, что местные леса изобиловали диким зверьём. Зверь умён, и, если нет угрозы его потомству, не будет нападать на вооружённый отряд, а вот одинокий путник для него – долгожданное лакомство! Антиквар рассказал, что на человека тут может напасть даже гигантская змея размером с бревно и заглотить его целиком, убить которую ножом никак невозможно. По крайней мере, про такую удачу он не слышал. Крупные кошки, да, человека стараются не трогать, но есть кошки помельче – это такие твари, что даже наши голодные волки против них – словно невинные овечки!

Детских сказок я не боюсь, но, увы, за две недели похода я кое-что сам увидел и понял, что услышанное мной – вовсе не байки. Да, есть опасные твари, которые могут распотрошить крупную жертву так, что мама дорогая, и сходить их покормить у меня имелось желания даже меньше, чем готовности жить тут до самой смерти.

И, наконец, в-четвёртых: я оказался обречён до самого конца своих дней общаться только с дикими туземцами, ибо товарищи мои продолжили свой поход, пожелав сочувственно-глумливо мне удачи на прощание. Есть отчего впасть в философское состояние, т.е. люто забухать.

Никакой свадьбы у меня не было: меня, ошеломлённого, служанки повели в жилище моей наречённой, прибрались там и ушли. Т.е., дочь вождя стала для меня простой наложницей – и только, и сей факт, похоже, никого из туземцев не смутил. Ну, или они предпочитали помалкивать в тряпочку, не обсуждая приказы начальства. Моя нежданная «супруга» вела себя лучше, чем самый образцовый солдат: смазывала мои раны лечебными мазями, делала массажи, натирала моё тело тем самым маслом, о которое я испачкался, пока боролся с противником. Если бесплатная выпивка приходила мне по щелчку пальцев, то чего ещё ожидать?- вот и пил я до полной отключки каждый божий день.

Иной читатель, разумеется, спросит: да тут тебе такая краля досталась, и делала всё, что ты просил,- и ты не воспользовался?! Если всё равно деваться некуда, так почему бы и не…???

Отвечаю: я уже не был озабоченным мальчишкой, и думал совсем о другом: о том, что вляпался так, как никогда в жизни, а с такими унылыми мыслями лямур не начнёшь. Опять-таки, в глубине души я жутко боялся Вождя и наивно полагал, что, если не трону его дочку, то потом, как-нибудь, смог бы договориться с ним по-хорошему… может быть, он мне даже помог бы выбраться отсюда,- чем чёрт не шутит, когда Пресветлый спит!