Наша команда дружно молчала в ответ, изо всех сил делая вид, что ей не интересно, что за такой уникальный шанс нам дают.

- Вы все будете участвовать в штурме Холедоса, и да хранит вас Пресветлый наш! Искупление кровью смоет ваши грехи, и вы потом можете катиться ко всем своим морским чертям! Да здравствует наш Президент!

- Ура! Ура. Ура,..- кое-как проквакала наша команда без особой радости.

Поскольку я ещё с молодости знал, как штрафники смывают кровью свои прегрешения, то не сомневался, что нас записали в смертники. Нас бросят туда, куда своих солдат гнать на убой жалко, и в живых останутся лишь единицы… если вообще кто-то выживет. Пожалуй, 5 лет каторги – это гораздо лучший вариант! Похоже, мои невольные товарищи интуитивно тоже заподозрили нечто эдакое, судя по их кислым рожам.

Однако, проверяющие нам право выбора не предоставили, хотя и похвастались своей республикой. В итоге они все вскоре безо всякого сожаления покинули нашу посудину, а мы, сменив курс, покорно пошли под конвоем малого корабля.

Ближе к вечеру к нам опять подошла шлюпка, в которой было лишь три человека: два гребца да вестовой, передавший приказ нашему капитану явиться на военный совет. Я увязался с ним, аргументируя это тем, что у меня уже есть опыт участия в больших военных советах: не морских, конечно, но всё же… Наш Капитан, принявший на грудь для снятия стресса, не возражал.

Шлюпка доставила нас на флагман эскадры – величественный линкор, размерами напоминавший малый дворец. Зал совещаний располагался под верхней палубой, был огромен и освещался тысячей свечей. Ну, очень много там этих свечек было: аж в глазах рябило.

Я сразу понял, что не одни мы, горемыки, попали в паутину: в зале оказалась группа капитанов явно невоенного склада, робко прижавшаяся к стене и не горящая желанием что-то решать. Мы притулились к ней же.

На огромном круглом столе расстелили пожелтевшую карту, заставленную аккуратно изготовленными крошечными деревянными корабликами, которые передвигались с помощью длинных указок, имевших на конце разветвление для захвата фигурки. Хм, культурно, ничего не скажешь: мы, бывало, рисовали карты палкой на песке и расставляли на ней то картофелины, то окурки, изображавшие баллисты.

А где у них тут Самый Главный Адмирал? Тот, что держит в кулаке все наши жизни? А, вот и он! Самый разодетый изо всех и поэтому млеющий от невыносимой жары в своём пышном парике и многослойных одеяниях. Сейчас он скажет что-то умное…

- Господа, господа! Этот бунт – это полное позорище, бросающее тень на нашу славную Республику! Он должен быть немедленно подавлен, в все зачинщики – предстать перед строгим, но справедливым судом! Мы им покажем, что такое настоящий флот!!!

Наша разношёрстная толпа капитанов-оборванцев почтительно кивала и помалкивала, неловко комкая в курах снятые шляпы, панамы, ермолки и просто косынки, тогда как все офицеры в зале гордо красовались своими треуголками. Среди нашей группы я разглядел парочку личностей, разукрашенных татуировками, чем-то похожими на картинки с физиономии Штыря, и уж на их-то счет сомнений у меня не оставалось никаких: пираты, как есть пираты!

Самый Главный Адмирал закончил свою прочувственную речь, призванную вдохнуть во всех присутствующих высокий патриотизм и жгучее желание навалять кому надо по самое некуда, и слово взял начальник штаба:

- Холедос – это крупный остров, имеющий сильный морской порт и город с крепостной стеной. На острове есть несколько поселений, промышляющих рыбной ловлей и сельским хозяйством – и они все поддержали бунт. Собственно, бунт уже перекинулся на целую группу островов, т.к. их жители постоянно контактируют между собой и пытаются создать единое управление.

Для того, чтобы подавить мятеж, нужно во все поселения ввести военные гарнизоны, а это потребует переброску значительной части армии, поскольку мы не можем держать моряков на суше постоянно, оставляя корабли не у дел – иначе морская блокада без действующих кораблей перестанет существовать как таковое. Но переброска армии морем – дело долгое: ей надо сначала погрузить своё имущество на корабли, а потом снова его разгружать. Конечно, эта работа непременно будет сделана, но сначала до этого времени бунтующие поселения будут временно охранять команды гражданских кораблей, которые любезно согласились нам в этом помочь…

Ваша задача, господа, будет такой: подойти к берегу, высадить десант, захватить нужное поселение, а потом с помощью Богов и местных жителей вытащить свой корабль на берег, чтобы его не разбило штормом. Каждый ваш корабль будет сопровождён военным бригом, который подстрахует вас в случае неожиданных эксцессов, а по окончании операции уйдёт исполнять свою основную боевую задачу.

Кормление – за счет местных людишек, разумеется. В каждой рыбацкой лодке должен сидеть ваш человек, чтобы не допускать сношения с другими островами. Если лодка вернётся без вашего человека, то все сидевшие в ней считаются особо опасными государственными преступниками, которых можно казнить прямо на месте, без суда. Срок службы – меньше месяца; уверен, что через пару недель вас заменят военные гарнизоны.

Вопросы есть?

Эх, как мне хотелось спросить: как вы могли стать такими сволочами, придумав для простых рыбаков и пахарей злодейство, ранее немыслимое?! Захватывать их деревни силами отмороженных уголовников и оставлять их на разграбление в течение месяца! Да у нас даже при постоянных войнах до такого дело никогда не доходило! Наоборот: в какой бы стране в руки армейцев ни попадали разбойники и грабители деревень – они их всегда аккуратно вешали или просто отрубали головы. Даже если это оказывалась вражеская армия! И, конечно, у армейцев никогда не хватит фантазий творить такие злодейства, какие делают бандиты! Видел я кое-то в своей жизни…

Быть может, всё дело в том, что тут командуют не дворяне? Настоящий дворянин всегда знает, что простой народ – это его кормилец, а уничтожение народа уничтожит само дворянство. А тут какое-то чучело напялило себе парик и решило, что ради государственных интересов можно своих граждан отдавать в заложники отморозкам! С полным правом творить всё, что заблагорассудится...

Но я промолчал…

После деловой речи начальника штаба хмурые «гражданские» капитаны сразу же оживились, словно облезлые дворовые коты, почувствовавшие запах свежего сырого мяса. И даже как-то приободрились, глубокомысленно переглядываясь, словно пытаясь по реакции соседа определить, не дурацкий ли это розыгрыш.

Но нет, начштаб не шутил: выждав с минутку, пока у невоенной публики схлынет первое возбуждение, он добавил, что на каждом нашем корабле будут ещё находиться инструкторы, которые сделают нам некоторые подсказки по поводу десанта и объявят местным жителям, что мы – законные представители законной власти, а не какие-нибудь дикие головорезы. А то вдруг кто-то из местных усомнится…

Так как потом начались обсуждения военно-морских действий, то нас принялись выталкивать восвояси, ибо мы своим скорбным умишком всё равно не могли постичь всю глубину мудрых замыслов военного командования. Или могли сболтнуть кому-то что-то лишнее…

Я вернулся на корабль мрачным и подавленным. Всякий раз, когда мне казалось, что дело – дрянь, непременно оказывалось, что всё гораздо хуже. Я бы лучше пошёл в лобовую атаку на мятежный форт с дальнобойными пушками, чем держать за глотку простых работяг.

За четверть века войн всю мою детскую наивность вычистило напрочь, и я не испытывал ни малейших иллюзий на предмет того, что ожидает местных рыбаков и земледельцев. Конечно же, их будут жестоко грабить, убивая за малейшее сопротивление. Капитаны при этом мечтают захватить кое-какие ходовые товары, которые можно будет потом перепродать на столичном рынке – по бросовой цене, конечно, но и то дай сюда. Матросня… даже пары недель вполне достаточно, чтобы оголодавшие мужики люто возжелали плотских утех с местными барышнями, а, раз уж они вооружены, то любые попытки сопротивления будут подавляться, и наверняка с циничными убийствами.