Благо или нет, но не все остались безучастны к сигналу помощи. Одинокий корабль в поясе астероидов, умело уничтожавший множественные, но бедные минеральные руды, слышал сигнал, доносившийся до него, и передавал его капитану, находящемуся не в самом лучшем расположении духа. Именно он был виновником того, что грузовой тюремный корабль полный живых созданий, рухнул на планету с бедным атмосферным слоем. Сколько существ на нем выжило, было непонятно по целому списку причин, но капитан, едва только прекратил кричать на неопытный псевдо-живой организм, сам направился в ангар, чтобы лично посмотреть на выживших и помочь, если это, будет в его силах. А если это будет выше его или попросту невыполнимо, он хотя бы сможет сказать себе, что сделал все, что мог. Молодой Лекс не знал, почему тот, кто может уничтожать миры, спешит на неясное сообщение из коротких и длинных сигналов, но мешать ему он не собирался, у него слишком большие потребности в ресурсах, которыми надо заняться сейчас, а за своим капитаном, можно проследить и издали, не мешая лидеру своего рода.

Шмель, который оставался наследием первого Лекса сбросил скорость, аккуратно входя в атмосферу негостеприимной планеты, на которую собственно и рухнул сбитый нами крейсер. Найти столь заметное событие было совершенно несложно ввиду огромного дымного облака, поднимающегося с поверхности, сплошь засыпанной песком или чем-то вроде него. И угораздило же нас попасть в это судно и так неудачно сбить его именно на это уродство в космосе! Ни одного лесного массива, ни гор, ни рек — планета пустыня, гладкая как бильярдный шар и столь же гостеприимная. Если бы не дым, сносимый ветрами, долго бы мне пришлось искать место для поиска, но наконец, мне и удалось поймать источник сигнала «S. O. S.». Взяв поправки по курсу немного в сторону от раннего направления, я начал снижение, с трудом преодолевая сильный поток ветра, где было намного больше песка, чем разряженного воздуха. Долгие минуты на выбор места посадки, я уже наблюдал за деянием рук своих — крейсер разметало о поверхность в ходе его попытки приземлиться с наименьшими последствиями, корабль падал хвостом вниз и коррекционными двигателями пытался заострить угол падения. Это верный способ минимизировать последствия и максимально защитить экипаж, но вот планета была не того сорта, где это было уместно. Очевидно, в какой-то момент его просто сломило пополам словно Титаник из нашей истории и дальше все шло ровно по тому же сценарию. Темные облака едкого черного дыма поднимались ветрами и закручивали хоровод вокруг новой локации, стремясь похоронить непрошеного гостя и выровнять картинку безжизненной твердыни, возвращая планете ее изначальный вид и порядок. Вот, наверно, удивятся будущие колонисты, когда углубятся в грунт и найдут тут этого исполина… Куски металла валялись повсюду, редкие чахлые костры, отчаянно боролись за свое право дарить свет и тепло, но уступали бедной воздушной смеси и довольно быстро начинали просто чадить разноцветным дымом словно сигнальные костры. Картинка неприглядная, но меня это сейчас увлекало мало: отчаянно борясь с потоком ветра, опустившись еще ниже, я начал замечать тела, лежащие на поверхности вблизи махины крейсера — отвратительное зрелище, тем более зная: кто в этом виновен. Глупо было обвинять Лекса, который рожден лишь на днях и желал лишь выслужиться и показать себя в самостоятельности — ответ все равно за мной, за капитаном.

— Снижайся! — дал я устную команду Шмелю и, накинув шлем на голову, проверил системы защиты собственного скафандра. Живой Шмель в этой обстановке хоть и страдал, но для его степени автономности — это были сущие слезы, не способные пробить его щиты долгие часы.

Живой корабль мягко сел на кусок обшивки крейсера и выполнив минимальное шлюзование в узком отсеке, отпер двери, давая мне возможность выйти наружу. Ни мига не прошло с момента открытия дверей, а все мое тело напряглось, сопротивляясь потоку ветра, скорость которого была никак не меньше двадцати пяти метров в секунду, что на мой субъективный взгляд, уже являлось ураганом. Температура этого потока была мне непонятна, так как скафандр честно отрабатывал свое название, сохраняя мое тело в привычных мне условиях. На интерфейс шлема легла тактическая сеть и данные с радара шмеля, успешно дополнявших мои данные не самыми оптимистичными цифрами. Ненамного лучше, но хотя бы не буду спотыкаться о крупные объекты. Кстати о крупном… Система Шмеля обнаружила довольно массивный кусок упавшего крейсера и быстро выдала свое заключение:

— Человеческая боевая космическая турель неизвестного типа. Статус: уничтожена; обнаружены следы внешнего разбора (мародерства). База данных не содержит информации по данной технике.

Где же были все эти инновации пока я играл? Но так или иначе, но новость была не утешительной. Если кто-то уже покопался в технике, значит, меня могут ожидать сюрпризы, созданные из боевой турели, где нет места краскам или радости — лишь смерть во всех ее проявлениях. Приблизившись к разбитой турели, я заглянул внутрь и оценил вмешательство в рамках своего разумения. Может я и не ахти какой знаток людской технологии турелестроения, но отсутствие резервной накопительной батареи заметить был вполне в состоянии. Ладно, вести становятся чуть лучше, энергетическое оружие это не самая большая моя беда — переживу даже в худшем случае, пусть и болезненно, но это все же мой профиль и оживление мира не должно отнимать у меня такие плюхи. Рация фиксировала сильные помехи и редкие попытки связи со стороны главной рубки крейсера, значит, мне туда и топать. Коснувшись рации на воротнике, обратился к Шмелю.

— Взлетай и держись рядом, готовься к эвакуации и обороне! — благо наш канал связи был выделенным и узконаправленным, так что внешние помехи нам не сильно мешали в общении, хотя и поганили качество сигнала в разы. Корабль отчитался, о получении команды, и я продолжил свой путь к «голове» крейсера, откуда продолжал бить сигнал «S. O. S.».

Дорога длинною всего в полусотню шагов, открывала мне самые неприглядные картины произошедшей трагедии: засыпаемая песком кровь; конечности разумных и почти разорванные тела в гражданской и легкой одежде; фрагменты техники и аппаратов. Трижды я обнаруживал почти неповрежденных людей в броне, лица которых были красными и искривлёнными от ужаса и мучений, с жуткими выражениями на лицах. Смерть никого не красит, а эта смерть в такой атмосфере и вовсе только уродовала. Глядя на них, я не вздрагивал и не отворачивался — кошмара в моей жизни было предостаточно. Так что покойники меня не пугали, плюс я понимал своим новым рассудком, что они — не я и даже не близкие мне. Снова шаг и новые образы мертвых, пока вдруг не взревела сирена тревоги от системы защиты, обнаружившей на моем теле луч наведения от неизвестного. Действуя рефлекторно, одним быстрым движением ухожу в перекат вправо, пропуская мимо себя практически точную и упорядоченную очередь из автомата. Мозг и сердце едва не захлебнулись от притока адреналина, а сознание напротив — настраивается на работу, на защиту своего тела. С упора лежа, не размышляя, бросаюсь в сторону, крутя головой, стараясь увидеть нападающего. И на третьем броске в сторону, я заметил высокую вооруженную фигуру. Турели на моих плечах за треть секунды поймали цель и, получив мое мысленно «Добро», послали два спаренных выстрела в сторону, поражая противника избыточно мощным зарядом, при котором любая цель как минимум сознание потеряет, а как максимум покроется тонкой корочкой с характерным запахом плохо прожаренной котлеты. Враг предсказуемо упал, пропав из поля зрения. «Прилетел помогать… Да какого черта, вообще⁈ О чем думал?» — подумал я немного озлобленно, поднимаясь и выбирая направление на стрелявшего. Найти его удалось без проблем. Это был человек в форме военного, но не Миротворца, что немного расстраивало, так как я его все-таки убил. Глаза человека под шлем сферой были открытыми и пустыми, а вот половина лица, залитая кровь, ненавязчиво намекала, что отныне он: не жилец. Наклонившись, поднял автомат человека и перекинул его через плечо — чего добру зря пропадать.