— Готова? — на всякий случай уточнил я, уперев кинжал себе острием в палец, покрутив немного, из-за чего сам себя ранил… но тут же залечил.

— Н-нет, — мотнула она головой, а потом улыбнулась и, словно признав какую-то вину, произнесла: — Но у меня нет выбора, да? За меня всё уже решили?

— Боги сделали свой выбор, — кивнул я. — Слушай… где бы ты ни проснулась, иди сразу же в разрушенный храм. Не бойся, твоя одежда будет на тебе, по крайней мере я, когда пришёл в себя на берегу, был в ней.

— Вот почему-то сейчас я чувствую себя более уверенной, –улыбнулась она неуверенно, но всё же закончила говорить твёрдо. — Бей. Только сразу в сердце… не хочу мучиться.

И я ударил, применив способность. Удар моментально оборвал её жизнь, она даже не успела вскрикнуть… и я увидел вспышку, увидел, как золотистый и окрылённый дух вырвался из её тела и устремился куда-то в сторону побережья, по крайней мере юг находился там, куда полетел дух.

— На берег! — приказал я находящимся тут людям, на что они переглянулись и засмеялись.

— Только оперился, а уже приказывает, — с улыбкой проговорил царь. — Вот он, настоящий воин, не боится командовать даже теми, кто старше его по всем параметрам. Ибо знает, что сейчас время для этого.

— На берег так на берег, — согласился с отцом Митрокл. — А после этого, надеюсь, отправимся спать.

На пляже под храмом мы оказались примерно через пятнадцать минут. На этот раз царь решил не гулять пешочком, а приказал привести ему четырех оседланных коней. Оказались они возле дверей Дома Совета сразу же, как только мы все вышли. Как только мы оказались в сёдлах, мне тут же всучили в руки поводья от четвёртого скакуна, который предназначался для Ники. Я лишь глупо усмехнулся. Высокородный, который выступает в роли прислуги… то чувство, когда ты летаешь достаточно высоко, но выше есть ещё Небо.

По пути нам никого не попадалось, но на самом деле я сильно переживал. Мы хоть и закрыли тот кабинет, где осталось тело Ники… старое тело, но в него имело доступ несколько слуг. Риск, риск и ещё раз риск. Конечно, Александр приказал никому не приближаться к дверям, так как там бумаги государственной важности, но мало ли что может произойти? Всё же со стороны странно будет выглядеть: зашли вчетвером, а вышли уже втроём, хотя скакунов попросили четырёх. Это моё, скажем так, перерождение в пучине битвы могли не заметить, а вот по поводу Ники могут пустить слухи.

Сам пляж был пуст, мало того что комендантский час, так и сам выход на этот пляж находился в стороне от города. В западной стороне, которая всё ещё считалась небезопасной из-за бродячих вторженцев в наш мир. Порт находился, к слову, через который тоже можно было попасть на пляж, сильно восточнее общенародного спуска к побережью.

Прибыли мы… в никуда. Я уже ожидал, что снова увижу сатиров, но нет. Только пустой, убранный от всех трупов берег. Хотя в памяти отпечаталась иная картина, и я был готов драться. Не пришлось. И я расслабился. Прежде чем царь не начал возмущаться, что прибыли мы зря.

— Отец… — поднял руку Митрокл, выставив её ладонью к нему. — Смотри на море…

— Что?.. — тяжело вздохнул царь, повернувшись в сторону начавшего бушевать моря. — Мать моя женщина…

Я тоже был искренне удивлён тому, что видел. Если я появился так же… то вообще странно, что никто этого не заметил. Хотя, может, и заметили, но погибли в конечном итоге. А выглядело это максимально эффектно, красиво и завораживающе. Словно сами боги решили посетить наш мир, словно реально магия ворвалась в наш мир из какого-то другого, позволяя произойти этому чуду. Словно… да можно сколько угодно сравнивать это с чем-то, но выглядело это просто невероятно, с этим не поспорить.

Перед нами море слегка засветилось, словно какая-то огромная свеча или подводный маяк начали светить именно в нашу сторону. Виднелись тысячи рыб, словно и не было морской пелены. Множество водорослей и кораллов… на многие сотни метров вокруг. И среди этого словно сами рыбы кружили вокруг точки, которая с каждым пульсом становилась всё чётче и чётче.

Мир там начал закручиваться в спираль. И вода, и воздух, и живность, и растения… всё затягивалось в этот нескончаемый водоворот. Для того чтобы что-то появилось в нашем мире, что-то должно ради этого пропасть. Это как костёр: чтобы было тепло, древесина должна отдать свою энергию, свою твердь вовне. Вот и сейчас… невероятное количество материалов, назовём это так, стягивалось в одной точку.

Я прищурился, начал вглядываться в самый центр свечения… и увидел пустоту. Ту самую, в которой оказался в первые мгновения осознания самого себя. То место, где я видел чужие миры и далёкие воспоминания. Я видел царство самого Хаоса Первородного, из которого всё произошло. И тут до меня дошло понимание. Боги жертвуют частью своих владений без вреда для людей, конечно, но при этом просят у Хаоса помощи, ибо только тот, кто породил вообще всё, может создать что-то новое.

И он создавал. Используя полученную энергию, которой явно было больше, чем требуется, он буквально ткал новую плоть девушки. Среди всего этого свечения это невероятно сложно разглядеть… но я видел сейчас не глазами. Даже не понимаю, как это всё пояснить. Я просто… видел, чувствовал, словно был там в тот момент.

Я видел, как начали появляться новые кости. На каждой из них появлялись новые символы, которые я понимал… и от этого приходил в ужас. Сам Асклепий, воплощение врачевания, помечал Нику. Но и не только он. Следов бога врачевания просто было больше всего. Также я видел следы Ареса, Зевса, Посейдона… всех тринадцати богов, других воплощений. Даже сама Немезида, воплощение возмездия, решила отметиться.

Но я не всё видел. Далеко не всё. Уверен, что вообще все Олимпийцы и другие их союзные высшие сущности решили даровать ей чуточку сил. Как и мне. Но то, что попадалось мне на глаза… словно отзывалось во мне, тянулось воссоединиться. Ныла та или иная кость. Или вообще всё тело.

Когда кости были полностью сформированы, начали появляться органы и остальное мясо. Процесс тут же ускорился, словно это было не так важно. Боги не оставляли своих следов, просто продолжали ткать вместе с Хаосом. Последними были кожа и, одновременно с ней, одежда. Но я успел заметить, что её тело не изменилось. Все шрамы на старых местах, родинки — где должны быть. Это была точная копия её тела… или просто новое.

После этого врата в пустоту на миг расступились, вода вместо того, чтобы впадать, начала сильно отталкиваться, а тело девушки словно кто-то на незримой длани переместил на берег. Сотни метров за пару секунд. Просто она висела в Нигде, а очутилась перед нами, аккуратно положенная на песок. Примерно как и я, кстати.

— Всё, что вы сейчас видели, должно остаться в строжайшей тайне, — посмотрел на нас Александр. — Ни одна душа не должна узнать, что в дела смертных вмешиваются боги. Особенно таким образом… а если они и вмешиваются, то, значит, мы стоим на пороге апокалипсиса, конца всего света.

— А это вызовет панику, — кивнул царевич. — Понятно, что стоит держать язык за зубами. Надеюсь, слишком любопытных не было… от всего мы скрыться не можем.

Никто, кроме вас, не видел таинства перерождения. Вы достойны этого. Остальные смертные будут думать, что девушка тут лежала сразу, как только вы приехали, что вы ей помогали прийти в себя. Не более.

— Ты Хаос? — спросил я словно в пустоту, но в ответ мне был только искажённый бесчисленное количество раз смех. — Ты Хаос…

— Что тебе сказал Первородный? — уже без скепсиса, без опаски спрашивал у меня царь. — Говори! Это может быть важно!

— Это важно, — кивнул я, отходя от услышанного. — Никто, кроме нас, не видел перерождения Ники, мол, они недостойны, а мы достойны… как именно определяется эта достойность, не оговорил. Остальные будут думать, что мы её спасали, как приехали.

— Надо будет скататься к Оракулу… — нахмурился Александр. — Грядут тёмные времена… очень тёмные… стоит послушать их… подумать над тем, что они скажут. Но дороги могут быть опасными… меня не пустят тысячники. Сын! Поедешь ты. Через три дня. Потом оттуда в Спарту. Берёшь весь свой отряд. За эти дни найти ещё двух человек, чтобы он был полон. Снарядиться как можно лучше.