– Подавай рюкзаки! – громко крикнул Коля, меняя магазин на автомате.

Я лишь кивнула ему и, открыв люк, полностью спустилась вниз и, схватив один рюкзак за лямку, подняла его. Коля помог вытащить его наверх, я спустилась за вторым и уже вместе с ним вылезла на поверхность.

– Убираемся отсюда! – скомандовал напарник, мы быстрым шагом обогнули дом и пошли вдоль улицы, на которой творилась настоящая жуть, а еще стояла просто ужасная вонь и даже проливной дождь никак не спасал ситуацию.

Я увидела сотни зомби, что извивались, словно черви, копошились в черной слизи, шипели и ползли в нашу сторону. У всех лежащих тварей отсутствовали ноги как правило по щиколотку, эти самые обрубки валялись повсюду. В конце улицы виднелись зомби, что еще на своих двоих неуверенно шагали в нашу сторону, постоянно поскальзываясь и падая, а потом медленно поднимаясь опять скользили в слизи и грязи и смешно падали на землю.

Дождь активно лил и хоть как-то смывал с меня грязь, Коля уже был весь промокший до нитки, а с его лица так и не сходила самодовольная ухмылочка. Которая так и говорила сама за себя: «Смотри, женщина, я был прав, а ты нет!»

Мы быстро покинули деревню и за пару часов дошли до нашей машины, что стояла на месте и следов присутствия посторонних поблизости мы не заметили. Коля сразу приступил к ремонту мотора, переживая как бы еще откуда не хлынули мертвецы, а я же пыталась отмыть с себя грязь стоя под дождевой водой. Дождик постепенно начал заканчиваться, сквозь свинцовые тучи начало проглядываться голубое небо, и лучи солнца начали освещать землю, создавая на небе яркую радугу, а капельки воды на траве и листве деревьев блестели и переливались словно драгоценные камни. Воздух был чистым, свежим и словно сладким, после ночи проведенной в подполье, а еще и ароматов деревенской улицы, так вообще им было не надышаться.

Коля с помощью нового хомута, пары отверток, гаечных ключей и какой-то там матери починил нашу машину, а затем, залив в нее воду, тут же завел и приступил к проверке качества своего ремонта. То есть просто стоял, курил глядя на радиатор, а да, еще пил кофе, который я для него сделала.

– Как ты? – спросил он у меня, глядя на то, как я с задумчивым видом стою у бокового зеркала машины и расчесываю волосы.

– Лучше, гораздо лучше. – улыбнувшись, ответила я, а затем я подошла к нему поближе, крепко обняла и, прижав свою ладонь к его затылку наклонила голову к себе и жадно впилась в его губы.

Ил

Наглость – первое счастье, тут без вопросов, но у всего есть границы. А эти люди, что еще несколько часов назад передвигались под конвоем и вкалывали с утра до ночи, преклоняясь перед господином, словно словили массовую амнезию и забыли о том, кто их спас. Мне в целом не нужно от них какой-либо благодарности или оплаты, но быть настолько наглыми, чтобы попытаться присвоить мои вещи, это уже явный перебор.

– Вы охренели тут что ли совсем? Вы что, стадо? Вы бы такую борзость проявляли перед теми, кто вас в рабство определил! – грозно прорычал я и передвинул автомат с плеча на грудь.

– Ил, не перегибай. Пусть Михалыч с ними общается. – раздался за спиной голос Гены.

– Гена, какой не перегибай?! Ты что, не видишь что ли, что происходит? Я и без Михалыча тут разберусь! – обернулся я к великану.

– В смысле? – нахмурив брови, уточнил он.

– Классика, доброту за слабость приняли! – пояснил я Гене, а после поднялся на сложенные в аккуратную пирамидку бревна, словно на постамент. – В общем так, господа бывшие заложники ситуации. Мне на вас плевать с высокой колокольни! И если бы не обстоятельства, я бы даже внимания на вас не обратил и проехал мимо! Никто намеренно вас спасать не собирался! И не нужно строить ложных иллюзий о том, что мы группа людей-спасателей и защитников человечности – это не так! А еще мы не оказываем гуманитарной помощи! Каждый сам за себя! А теперь главное, ваши господа встали у нас на пути, и кто мне ответит, где они сейчас? Вашей заслуги в том нет, вы трусы и слабаки! И мне плевать на обстоятельства, что заставили вас склонить головы, факт остается фактом. – окидывая толпу взглядом, прокричал я, от чего почти все присутствующие потупили взгляд и опустили глаза в пол. – Свои вещи и машину я заберу при любом раскладе! Попытаетесь помешать или хоть как-то воспрепятствовать, я сожгу вашу деревню к чертовой матери! А кто посмеет рыпнуться на меня, пристрелю! Без предупреждений и сожалений, я не добряк и смерть парочки человек не будет мешать мне спать по ночам! – добавил я.

– Юнец, а ты не много на себя берешь-то? Нас то так то куда больше, чем вас! Числом задавим! – выкрикнул озлобленным тоном худощавый мужчина из толпы.

– Я рад, что ты спросил меня об этом! – с искренней улыбкой на лице ответил я. – Во-первых, вас и раньше было больше, но что-то, видимо, не срослось? – рассмеялся я ему в лицо. – А во-вторых, вы же видели наши славные машинки и орудия на крыше, только дайте повод, и я постреляю вас как куропаток! Не я, так кто-то другой из наших! Еще вопросы и возражения есть?

Толпа же затихла, по всей видимости, мои угрозы их отрезвили, и жажда крови поутихла, вернув людей с небес на землю и напомнив о суровой реальности.

– Раз так, тогда мы пойдем сами выберем себе дом, и не вздумайте приближаться к нам, сочтем за провокацию, а дальше вы все и сами понимаете. Мы тут всего на пару дней, уедем – живите как хотите! – отмахнулся от них я и, спрыгнув с импровизированной трибуны на землю, пошел на поиски дома, а Гена двинулся следом.

– А у тебя язык хорошо подвешен, ты прямо как политик вещал, хотя скорее как какой-то кровавый диктатор. – улыбнувшись, прокомментировал увиденное Великан.

– Что есть, то есть. – ответил я. – Я просто сказал все как есть, без прикрас, а то они решили, что мы добряки и никого из них не тронем. Пленителей своих добили, силу почувствовали, вот и решили вести себя по-скотски, но со мной такой номер не прокатит.

– А ты реально смог бы убить их без угрызения совести? Они ведь вроде как жертвы обстоятельств. – поравнявшись со мной, уточнил Гена.

– Да как два пальца об асфальт. Гена, я в этом вопросе крайне категоричен, мне в целом на людей плевать. Я делю их на категории и отталкиваюсь от этого.

– Это как? Добрые и злые, хорошие и плохие? – уточнил Гена.

– Слушай, добро, зло – это же вещи вообще очень относительные. Вот тебе пример, мы приехали сюда и убили бандитов, в глазах местных мы стали хорошими и добрыми, но сейчас, после моего обращения к ним, мы тут же стали злыми и плохими. Нас добрых хотели кинуть, а теперь будут бояться и обходить стороной. Так, а на самом деле мы добрые или злые? Тут как ни крути, для одного ты молодец, для другого – негодяй, и все может измениться в секунду. Мне все эти ярлыки на хрен не сдались, мне плевать, что за человек стоит передо мной. Он либо полезный, либо бесполезный или же представляющий угрозу, вот и все. С полезными можно работать, бесполезных лучше сторониться, а тех, что представляют угрозу, нужно устранять, вот и вся политика партии, а злые, добрые – все это просто лирика. – высказал я свое мнение.

– Да вы, батенька, философ, это я тебе как полезный человек говорю. – рассмеялся Гена.

– На самом деле, я просто психически нездоров, и многое человеческое мне чуждо, но это хорошо, по крайней мере в данной реальности. Раньше приходилось притворяться нормальным, а теперь я стал собой. – пояснил я.

– Тогда это многое объясняет. – задумчиво ухмыльнулся здоровяк.

* * *

Мы забронировали для себя приличных размеров домик и сразу перегнали к нему свою технику. Дом был просторный и хорошо обставленный, правда, он слегка пострадал от обстрела, но дискомфорта это не доставляло. Все необходимое имелось, а еще тут была шикарная банька, что было очень кстати.

Уповать на то, что местные жители уловили мой посыл, было нельзя, поэтому караул никто не отменял. Каждый по очереди сидел на крыше КАМАЗа рядом с пулеметом и следил за обстановкой вокруг. Местные реально держались от нас подальше и понемногу наводили порядок в своем поселении, убирая трупы с улиц и прочие последствия произошедшей бойни.