Сказав последнее, я подошел к себе, точнее к человеку, которым я когда-то был. Слабая оболочка, текущая с пальцев кровь, презрение во взгляде. Сейчас, глядя на эту картину, я не понимал, чего я так цеплялся за свое прошлое — зачем оно мне тут? Зачем было нужно вообще? Передо мной открылся новый мир, новая жизнь, знания и тело способное жить почти до пятисот лет. Для чего мне это воспоминания?

А эта личность продолжала смотреть на меня с презрением, выбешивая еще сильнее.

— Я оставлю тебя, — коротко бросил я и резанул клинком по лицу своего образа, пересекая глаза, смотрящих на меня с таким пренебрежением. Тело Кондакова попыталось выгнуться, дернуться, но ничего не изменилось — путы держали его крепко. — Я сохраню тебя, как напоминание о моей слабости, как воспоминания о том, что я был марионеткой!

Снова поворачиваюсь, два шага, я останавливаюсь около Виктора, печального и полного надежд, ушедшего от меня и умершего вдали от дома.

— Прости меня, — тихо произношу я. — Я не могу тебя отпустить, ты мне еще нужен… — с моих глаз упали две слезы, полностью исчезнувшие на истоптанном и окровавленном снегу.

— Добрый мальчик еще не понял, что выиграл джек-пот! — вдруг прозвучал голос моего наставника и друга. — Мы рядом, ты начал с нами и будешь продолжать, — Виктор теперь был не прикован к стволу, а просто стоял около него, продолжая улыбаться с теплой улыбкой.

— Ты прав, — я кивнул. — Вы всегда будете со мной.

Я протянул руку Виткториусу, и он пожал ее, после чего истаял как дым после пожара, унесенный ветром в сторону небес, оставляя лишь запах копоти.

— Прощай… — тихо добавил я и снова вернулся к Механоиду. — Ты слышала Виктора, вы всегда будете со мной, поэтому я отпускаю тебя, хотя и не понимаю, что ты тут делаешь.

Она не ответила, и даже когда я ее отрезал от ствола, не ушла и не исчезла. Она наклонилась и обняла меня, причем ее объятья были теплыми и мягкими, словно живыми. И вот в такой близости, она произнесла мне в самое ухо: «проснись»…

Я открыл глаза, лежа на койке внутри корабля Экстранета, под писк рации, требующей моего внимания. Сел ровно, коснулся гарнитуры.

— Что такое, Расти?

— А ничего, твой долбанный корабль, смотрит на нас с недоверием! Как бы не пальнул.

— Не двигайся, я сейчас приду, — с силой протирая глаза, спокойно произнёс я и вышел из маленькой каюты, перешел в рубку.

Сон еще крутился у меня в голове, но уже слабее, оставляя во мне лишь важное и забирая ненужное. Расти Шепорт и Ник сидели на трех креслах, а перед ними был экран, на которым был Лекс-два, висящий на орбите знакомой мне до боли планеты «Росток-4». История вновь замыкается, Милана все это знала давно, она меня готовила и подталкивала к настоящему. И как бы я сейчас не был в себе уверен, как бы не ценил то, что имею, я начинал ее ненавидеть — слишком многое она у меня отняла.

— Что думаешь? — не оборачиваясь спросил Расти, открывая новый экран, на котором Лекс был приближен раз в двадцать.

— Думаю, надо с этим разобраться, — ответил я и подойдя к креслам ближе, наклонился и активировал канал связи. Отвечать нам никто не стал, но я не сомневался, что Лекс нас уже слышит. Я поднял руку где был заточен «живой ключ», развернул ладонь от себя. — Согласно устава, Бруннен-Жи и Бруннен-жи два, за предательство своего капитана, за нарушение дисциплины, за превышение полномочий, за нападение на союзников, за уничтожение мирного населения без приказа командования… — я еще не закончил, как на экране связи появился Лекс-два в виде скрученной Стрекозы, словно зародыш человека, только с огромными глазами. Я погасил звук под удивлённые взгляды Ника и Расти, и продолжил. — А также, за неподчинение и преступное поведение, за предательство памяти героя-Скарабея, корабль Лекс-два, приговаривается к Уничтожению! — развернув руку, я позволил ключу покинуть ладонь и собраться в небольшую голограмму корабля, мерно зависшую в воздухе. — На правах Главнокомандующего, а также капитана вышеназванного корабля, я приказываю: Лекс-два, самоликвидируйся!

В кабине пилота настала гробовая тишина, в то время как на экране исполин Лекс-два, начал распадаться на мельчайшие фрагменты, со стороны даже казалось, что он тает словно сахар в кипятке. Голограмма ключа над моей рукой исчезла, а экран со связью свернулся — «Абонент недоступен», и более никогда доступен не будет. А затем один из глаз Лекса детонировал и разорвал огромное тело буквально на пиксельные осколки — Тайна живого флота всегда гибнет вместе с ним.

— Серега, я не это имел в виду, когда предлагал тебе посмотреть на него, — тихо, я бы даже сказал сипло, произнес Расти. — Он же тебе подчинялся, вроде.

— Верно, но он ошибся, когда решил подчиниться другому капитану, — просто ответил я. — Из-за него я потерял Шмеля, из-за него упал корабль Шепорта и Бруно, из-за него у меня больше нет оружия Виктора! — я оскалился и словно снова ощутил всю боль утрат, пропустил ее сквозь себя и отпустил, успокаиваясь. Затем повернулся к Шепорту. — Ты говорил про монстров, так вот, один из них, только что был убит, и это не Экстранет.

— Серый, что с тобой? — беспокоясь, спросил Ник, с крайнего кресла.

— Ничего, мой друг, я просто проснулся…

Ждать было нечего, поэтому я вышел из рубки первым, прошел в заднюю часть корпуса корабля и коснулся пульта для активации штурмовика, на котором я планировал сесть на Росток. Остальные подошли ко мне, когда первый корабль был уже активирован.

— Ты что задумал? — спросил меня Расти, до того, как я вошел в небольшой корабль.

— Я хочу закончить эту игру, все то, что заварила система и то, что продолжает преследовать не только меня, но и всех окружающих!

— Я могу тебе помочь? — вдруг спросил Расти.

— Да, можешь, но вряд ли тебе это понравиться.

— А что ты ждешь в итоге этого окончания? — спросил уже Никита.

— Полная ликвидация угрозы, установление мира в этой вселенной… Хотя, чего уж, я хочу найти некое состояние покоя, перестать бежать как бешеный заяц, не разбирая дороги… — вздохнув, я оперся о край шлюзовой. — Я сейчас словно выпускник, знаю, что впереди будущее, но не знаю зачем оно мне и кем мне быть дальше, я не вижу ни дороги, ни даже направления…

— Ты знаешь! — подошел ко мне Ник. — Ты должен найти наших, оставшихся, рассказать про Виктора.

— Согласен, — я кивнул. — Расти, полетели со мной. Ник, Шепорт, летите позже, как захотите. Если мы не вернемся через сутки — этот корабль ваш.

— Это мой корабль! — вскинулся Расти. — Я за ним в любом случае вернусь!

— Пошли, боевик… — мы вошли в тесный штурмовик, Расти взялся за штурвал. — Понравилось летать?

— Ну так… — неоднозначно ответил пират и отстегнул наше судно от основного корабля. — Держись, и указывай куда надо садиться.

Долго не искали — сели недалеко от Цикады, стоявшей перед большой скалой, с явными техногенными вставками в каркасе. Вышли, вдохнули свежий воздух, осмотрелись. В точке где мы находились, было ранее утро, если судить по росе на траве.

— Красота какая… — прошептал мой спутник.

— Это Росток-четыре, одно из крупнейших хранилищ Бруненов, планетоид покрытый растительностью…

— Да я про нее! — перебил меня пират и подойдя к Цикаде погладил ее корпус. — Это как твой Шмель… был.

— Да, и родитель у них общий.

— Что с ней станет? Лекс же того…

— Она умрет через десять-одиннадцать месяцев, Цикады дольше не живут.

Расти что-то еще хотел спросить, но я не стал ждать и пошел в сторону скалы, осматривая окружение и выискивая системы безопасности. Однако все было тихо, никто не хотел нас убить или покалечить. Панель на камне нашлась не сразу, но зная где ее искать, я долго не задерживался — активировал вход. Часть гранита, словно по маслу проскользила чуть назад, а затем разошлась неровным расколом, открывая передо мной и пиратом темный зев, лифтовой шахты, откуда дул горячий воздух с нотками какой-то синтетики.