Кудрявый встретил нас классическим горным вариантом гостеприимства: мы с ним полулежали на шёлковых подушках, набитых овечьей шерсть, уложенных на запыленном ковре; одна из его жён нам прислуживала, а Ведит кормили в женской части дома, т.е. вообще в отдельной сакле. На этот раз нам каждому выставили по большому глиняному блюду объёмом с добротный котелок, наполненному кусками баранины, тушёной в овощах и травах,- эдакий густой, наваристый, острый суп.

- Удивлён, удивлён,- мой располневший хозяин откровенно чавкал, бесцеремонно обсасывая сладкие косточки и по правилам местного этикета швыряя их в сторону, на непокрытую ковром землю.- Какими на этот раз судьбами?

- Тебе этого не нужно знать. Поверь мне,- ответил я проникновенно.- Ты мне лучше вот что скажи: война моей страны с Божегорией чем закончилась?

- Разгромили твою страну,- приятель облизал свои жирные пальцы,- и захватили. Ты что, не в курсе, что ли?

- Я был очень-очень далеко… не знал,- у меня упало сердце.

- Ну, ты даёшь! Завидую! Я иной раз и сам хочу убраться туда, где ничего не знаешь, и меня никто не достанет, но жён своих я туда точно брать бы не стал. А почему ты у меня-то про войну спрашиваешь? Времени, что ли, до этого не находил?

- Да, не было у меня свободного времени… и собеседника приятного не попадалось. А как Нихелия?

- С ней пока войны не было… Слушай, тут такое дело,..- он зачерпнул ложкой супчик, старательно её обдул, отхлебнул, разжевал и проглотил, делая паузу.- Там, внизу, был большой шухер, и нас попросили хватать всех чужих вооружённых и доставлять вниз. Ты не в курсе, в чём там дело?

И он уставился на меня в упор немигающим взглядом.

- А разве мы похожи на вооружённых?- я не отвёл глаза, продолжая невинно жевать баранье мясо.

- Когда я вижу ДВОИХ из наших, и один из них – ранен мечом, то разное можно подумать…

- А ты не думай,- я тоже зачерпнул супа и продолжил, дунув на ложку.- Мы же не стали бы таскать на ТАКОЕ дело мою жену, не так ли? Да и не женские это дела…

- Это верно,- он согласно кивнул, вытер рукавом крошки на полуседой бороде и взялся наливать себе из кувшина, чтобы баранина легче ложилась в брюхо.

Я последовал его примеру, и мы степенно чокнулись «за понимание».

- Товарищ ваш плох, вам бы его оставить надо…

- Если тебя те, что внизу, попросят его выдать, то что ты сделаешь?

- Я не должен ссориться с властями. Власть нам даётся Богами…

- Тогда мы его заберём.

- Уходите в Нихелию?

- Да. Дашь нам два коня? Не кобылиц, а коней? И проводника до границы, конечно.

- Не вопрос… ты, это… заходи, если что, а то я в этих горах совсем одичаю…

- Как только – так сразу!- совершенно искренне и честно пообещал я.

Вот такой у нас получился тяжёлый, странный разговор, когда мне приходилось постоянно чего-то недоговаривать, а мой собеседник видел это и не настаивал, понимая, что «много будешь знать – скоро состаришься». Поэтому и вопросы старался задавать так, чтобы поменьше от меня требовать.

Мы добрались до Нихелии и поселились в городишке, который по тамошним понятиям – дыра дырой, где-то около границы с Божегорией. Я для начала устроился на ставшую привычной работу вышибалой в неплохой ресторанчик, где драки являлись редкостью, а вышибала должен быть бритый и прилично одетый. Супруга подрядилась в домашние учителя.

Юродивого мы довезли чуть живым. Пожалуй, спасло его лишь то, что нас на Станции перед каждой операцией накачивали чудодейственными лекарствами по самое не могу. Всё же ему удалось оклематься, и через пару месяцев он покинул нас, отправившись на поиски новых проблем на свою задницу – безбашенный и неунывающий, как всегда.

В этом городке проживало очень много беженцев из моей страны, и даже - сядьте поплотнее, уважаемый читатель!- Лебедь. Трудно сказать, сколько сил потребовалось глухой провинции, чтобы переварить эту сущность, но, надо признать, этот прощелыга чувствовал себя вполне комфортно.

Я получил от него официальную визитку с приглашением отобедать и не преминул им воспользоваться, дабы удовлетворить своё любопытство о том, как живут сильные мира сего, когда в бегах.

Апартаменты Лебедя представляли собой скромный двухэтажный домик из тёсаного камня, покрытый черепицей; по местным меркам – максимальный предел роскоши. Увы, увы: ни лакеев тебе, ни слуг, а прислуживала нам пожилая экономка. Однако, если тутошние хозяева запросто позволяли себе принимать гостей в затрапезных халатах, то Лебедь встретил меня одетым в вычищенный сюртук с простыми медными пуговицами. То ли свой деловой камзол потерял в спешке бегства, то ли посчитал его неуместным в обстановке скромного жилища, но факт есть факт: я его во второй раз увидел одетым скромно. Но, если на свадьбу Синички и Механикуса он прибыл вообще без наград, то сейчас нацепил-таки себе нихельский орденок с рубинами и бриллиантами, которым, уверен, отсветил всем местным соседям. Я, слава Пресветлому, знаю нихельские боевые награды: так вот – эта красотулька ни разу не за боевые заслуги, а, скорее всего, из тех, что сильные мира сего любят раздавать себе и своим высокопоставленным соседям по любому подходящему случаю.

Увы, но в тот день я разглядывал окружавшее пространство не с целью погулять глаза, а пытаясь предугадать: нет ли тут где шпионской аппаратуры? В гостиной камина не имелось, а обогревалась она по бюргерскому обычаю от стены, к которой прижималась кухонная печь. Мебель – простые деревянные стулья, укрытые для мягкости пледами, а у Лебедя ещё и подушка имелась. Диванов – нет, а, значит, вшивать «жучки» просто-напросто некуда: надеюсь, Лебедь бы своей задницей прочувствовал закладку в той подушке…

Не имела гостиная и шикарной люстры: освещение ограничивалось бронзовыми подсвечниками, для установки «жучков» тоже непригодных. Я это сразу отметил, а иначе вообще в комнату бы не вошёл. Ни слова ни говоря и пользуясь тем, что прислужница копошилась на кухне, я молча прошёл в помещение, нырнул под стол и тщательно там всё осмотрел, не обращая внимание на удивлённые звуки хозяина. Ничего. Это ещё ничего не гарантировало, но деваться мне некуда: придётся рискнуть.

- Я потом всё объясню,- сказал я.- Так надо.

Хозяин дома хмыкнул, но требовать немедленного объяснения не стал.

Экономка выставила нам пирог, нашпигованный кусочками утки и её требухи, с луком и специями, грибной суп, по понятным причинам вызвавший у меня жуткое отвращение, и вино, по вкусу ничуть не хуже того, что я потягивал с Кудрявым. Потрясающий нюанс: хозяин дома не гнушался подливать мне сам лично!

- Ах, как это ужасно, ужасно, друг мой!- раскудахтался Лебедь, услышав историю о пропаже моих детей.- До меня, конечно, дошли слухи о нападении на конвой научного каравана, но чтобы так!.. Поверьте, я включу все свои связи: если вашим детям повезло, и они оказались в Нихелии, то их непременно разыщут!

«Даже так?!- мысленно изумился я.- Ты не растерял агентуру даже после поражения страны? А чем ты её кормишь?- нет, лишнего лучше не знать!»

- Буду благодарен, Ваше Сиятельство,- кивнул я.- Однако, мне очень хотелось бы задать Вам вот какой вопрос… У Вас везде большие связи, и, уверен, Вы не могли не заметить, что на нашу жизнь и политику оказывается очень большое влияние извне. Причём, это воздействие оказывается в корыстных целях, что само по себе не удивительно… А теперь сам вопрос: неужели Вы никогда не замечали…

Я смотрел внимательно на его безукоризненно ухоженное лицо и видел только уважительное любопытство - ничего более не разобрать. Хотя матёрые дипломаты – калачи тёртые, и мне их в гляделки не переиграть!

- Хм,- продолжил я, прокашлявшись.- Скажу так: неужели Вам никто никогда не черкнул ни строчки доноса о каких-то странных людях, ведущих подкупы высокопоставленных чиновников, о том, что бесследно пропадают элитные наёмники?..

Ох, как я рисковал! Ведь Лебедь мог быть бы самым активным шпионом в пользу КИНО! Будь это так – и жизнь моя перестала бы стоить и ломаный грошик. Но я пошёл на риск по двум причинам: во-первых, где-то в глубине души считал его патриотом нашей Родины, а, во-вторых, только Лебедь смог бы стать мне сильным союзником в деле защиты от КИНО, будь оно неладно! И только он смог бы рассказать что-то внятное про НЕГО.