Интересно, а если к нам принесёт мой приснопамятный 5-й легион Божегорской армии, и мне придётся воевать против Шмеля, Деляги, Молочника, Бима и Бома?

Утром Боги ответили сразу на все мои вопросы, выстроив напротив крепости три божегорские когорты, т.е. примерно полторы тысячи человек, с учётом их потерь по пути сюда. Если учесть, что у нас имелось полторы сотни бойцов плюс два десятка городской стражи, то по всем раскладам получалось, что наша песенка спета. Даже без участия четырёхкрылых «драконов».

Я по тревоге сразу помчался на стены, словно юный мальчишка, хотя мне полагалось (и было бы умнее) держаться поближе к Самому Главному. Эту ошибку я заметил только тогда, когда увидел, что к главным, «химическим» воротам посёлка приближается торжественная кавалькада парламентёров, а ей навстречу выезжают Самый Главный и Главный по охране химиков в сопровождении пятёрки всадников.

Божегорская делегация, надо признать, выглядела помпезно. К нам подошёл неполный легион — значит, взяли самых лёгких на подъём и ускоренным марш-маршем дошли до нашей крепости по крестьянским дорогам. Тем не менее, на лицах их парламентёров не читалось ни усталости, ни недосыпа: блестящие, расслабленные, чисто выбритые офицеры на ухоженных конях, а полковник и вовсе красавец при всех орденах. Кроме белой тряпки на шесте наши «гости» вооружились и армейским вымпелом — ага, третий легион.

Наша группа на их фоне выглядела откровенно бледно: Самый Главный качался в седле от недосыпа, а остальные выглядели и вовсе понуро, словно нашкодившие школяры перед лицом преподавателя.

Наши переговорщики приблизились к «гостям» и начали разговор. Я добрался до надвратной башенки и наблюдал сие действие издалека. Слов было не разобрать; я видел лишь, что их полковник вальяжно разводил руками и качал головой, словно барон, рассказывающий мужикам, что им всё равно деваться некуда, и налоги придётся всё-таки платить и девок ему в постель подгонять по мере надобности, а «мужики» в ответ горестно вздыхали. Собственно, ничего другого нам и не оставалось.

Вообще-то, все эти расшаркивания в наше время потеряли великий смысл: приказ о капитуляции любой крепости мог дать только Его Величество собственноручно, а когда он ещё узнает про наше аховое положение? А без такого приказа сдача вооружённой крепости приравнивалась к государственной измене со всеми вытекающими последствиями для карьеры плюс пристрастными допросами «там, где надо», и её комендант должен был прежде сто раз подумать, чем принять подобное решение самостоятельно. Но, уж коли дворянский этикет требовал подобную процедуру, можно и порасшаркиваться… ага, наши люди повернули обратно: переговоры завершены!

Я опрометью бросился назад вдоль стены, остановившись возле ракетного станка. Ракетчик и вспомогательный боец охраны мирно расслаблялись, поглядывая на стройные шеренги божегорцев, стоящие вдалеке. Орудие было заряжено, и даже все хвостики огневых шнуров увязаны в один узел. Понятное дело: бойцы испугались аэропланов — вот и подготовились.

- Переговоры завершены!- гаркнул я.- Что стоим?! Наводи на врага, огонь по готовности!

Они вылупились на меня непонимающе. Наконец, «убийца драконов» включился и ответил:

- Так ведь мы должны стрелять по аэропланам…

- Идиот! Где тут «драконы»?! А враги — вон они! Вот и стреляй — у тебя в ракетах такая же шрапнель! Живо!!!

Ракетчик дёрнулся и начал поспешно колдовать со станком, опуская стволы для стрельбы прямой наводкой,- по настильной траектории.

Я побежал дальше и оказался на позиции пушкарей.

- Что стоим?!! Заряжай стенобой, огонь по готовности!!!

Опять тупые лица в ответ. Ах, да, это же из охраны химиков… они мне подчиняться не обязаны. Я тогда сам лично схватил рукоятку «трубы» и открыл верхнюю крышку:

- Давай стенобой, мать твою!!!

Ослушаться приказа старшего по званию не посмели — я получил в руки стальной клинышек и затолкал его в ствол.

- Давай снаряд!!!

Я получил и снаряд, уложил его, продел шнур сквозь крышку, захлопнул её и вернул рукоять на место.

- Давай прицел и поджигай!!!

Кажется, тут тоже проснулись и начали суетиться.

Я помчался к следующей огневой точке — ко второму ракетному станку на этой стороне стены. В это время отстрелялся первый станок: дымные хвосты со зловещим шипением вырывались из обоих концов направляющих трубок, и очень скоро над головами божегорцев с хлопками стали распускаться бело-жёлтые облачка. Пехота присела, стала прикрывать головы щитами, но я-то знал, что на малом расстоянии шрапнель прошивает деревяшки без проблем, и с удовольствием наблюдал, как сражённые вражеские солдаты стали валиться наземь, ломая строй.

Рявкнула пушка, выбросив дым аж на четверть расстояния до противника, но смогла она убить кого-то или нет — после ракетного «дождика» это был совершенно не понять.

Как ни странно, но напротив позиции следующего ракетного станка божегорцы продолжали стоять всё тем же парадным строем, и даже щиты не подняли, словно изо всех сил старались сохранить торжественную обстановку. Впрочем, второй залп шутихами окончательно исправил картину: наводчик взял пониже, и я видел, как иные ракеты бьют прямой наводкой в подставленные щиты, и только потом взрываются, а сила удара у них такова, что валит с ног даже могучего бойца; вот тебе и картонка... Пожалуй, при такой наводке раненых получается гораздо меньше, зато убитых — побольше.

- Пищали к бою! Пищали к бою! Пищали к бою!- орал я, продолжая бег по дощатому настилу вдоль стены.- Заряжай бронебойными!!! Что спите, мать вашу так! Война идёт!!!

По счастью, на той половине крепости, где засели «мои» бойцы охраны, никого пинать не требовалось, а солдаты принялись послушно и деловито щёлкать по врагам стальными клиньями — из пушек, из пищалей.

В конечном итоге божегорцы поняли, что праздник отменяется, и произвели отступление в образцовом порядке. В это время на настил взбежал взбешённый Самый Главный, ухватил меня за плечо, развернул к себе лицом и принялся орать, брызгая слюной:

- Ты, ….!!! Какого …!!! Кто тебе приказал, …твою мать, … в рот?!!! Мы согласились на почётную капитуляцию!! Да я тебя!..

Я от души врезал ему по морде — он, проломив шаткие перильца, крестом ухнул вниз да так и замер неподвижно на земле; метнулась в сторону перепуганная кошка.

- Ты и ты!!!- я ткнул пальцем своим бойцам.- Бегом тащите его в холодную — пусть протрезвеет… Ну, кто ещё тут мне согласен на капитуляцию?!!! Я сейчас ему почёт буду делать!!! Много раз!

Я, вращая бешеными глазами, пошёл по настилу в сторону ворот, сообразив, что могут найтись умники открыть их нараспашку, по пути яростно ловя взгляды защитников крепости, чтобы на корню загасить возможное несогласие или моральное сопротивление.

- Отбой!- командовал я.- Отбой! Оружие чистить!

Видя, как бойцы опускают головы,- кто покорно, кто раздражённо, я гавкал на них повторно:

- Оружие чистить! Чистить, я сказал!.. вашу мать!

Кстати, данное требование совершенно разумное и формальное: стрелял, не стрелял — какая, нафиг, разница? Новый Устав караульной службы что говорит?- чистка огнестрельного оружия — не менее раза в сутки. Стреляли, не стреляли — если командир приказал, то будешь делать чистку и двадцать раз. Это же ведь «не менее раза в сутки», не так ли?- очень справедливый Устав. Когда простые мужики занимаются простой работой типа разборки и чистки, то у них заодно и мозги очищаются от всякой фигни. Как у нас говорится: руки работают — голова отдыхает.

Вот так, с шутками и прибаутками, я вернулся обратно к воротам. По счастью, они стояли закрытыми: то ли тут не нашлось дураков делать врагам праздник, то ли их звание оказалось недостаточно авторитетным, чтобы этот праздник начать. Я сбежал по лестнице вниз и заорал на городскую стражу, потрясая обнажённым мечом:

- Кто откроет ворота — убью!!! Нет, хуже: сначала… во все щели, а потом убью! Два раза!!! Каждого! Кто сегодня дежурный начальник караула?!- мухой ко мне, так вас и раз так!!! … Ты?!!- так вот: пошли нафиг все отсюда! Ворота с этого момента охраняет только государственная стража,- понятно тебе, недоделок?!!!