Итак: юбки, кольца, браслеты, бусы, серьги, перья, верёвочки на голове. Никакой иной одежды у женщин больше не наблюдалось — именно этот факт и удивил меня так, что я проморгал появление новой группы лиц. Все бабы вырядились одинаково крикливо, а старухи опознавались лишь по дряблой коже, обвисавшей сухими складками. Одна из местных красавиц неопределённого возраста обладала несомненным богатством, свисавшим чуть ли не до ног: она перехватила свои сиськи цветастым поясом, как иной безрукий инвалид войны привязывает к пояснице ненужный пустой рукав рубахи. Осталось добавить, что её соски кокетливо свисали ниже перехватывающего пояса...

Похоже, моё изумление оказалось столь велико, что сия прелестница его ощутила, и повернувшись в мою сторону, одарила меня щедрой, призывной улыбкой от уха до уха, обнажив свои почерневшие зубы с заметной нехваткой оных.

Я судорожно откинул голову, ударившись затылком об столб и вознёс горячую молитву, закатив глаза к небу: «Господи, Пресветлый Вседержитель наш, избави мя от напасти диавольской! Обещаю больше никогда не изменять жене и никогда не воевать!!! Не попусти порухи чести и гибели души, Тебе принадлежащей!»Раскалённое добела небо ослепило меня солнцем; слюна во рту загустела, как смола, а в глазах начали мельтешить красные пятнышки…

Между тем замеченная Антикваром делегация подошла к нам почти вплотную, и я поневоле переключил взгляд на неё. И снова удивился: воины охраны красовались не только в юбках, но и в нагрудниках, поножах и наручнях, причём обшитых стальными начищенными пластинами, а в руках держали не только копья, но и обнажённые мечи. Только вот вся их экипировка была настолько разномастной, что наводила на мысль, что её подбирали с вражеских трупов по принципу «что нашёл — то и ладно!»

А охраняли они весьма колоритного персонажа, одетого в некое подобие белого халата и в солдатские кожаные сандалии. Перья на его голове крепились золотым (!!!) обручем и должны были намекать нам на зубцы короны, но только своей пышностью и цветастостью напрочь разрушали подобное сходство. Пришедший «король» вышагивал, опираясь на отполированный посох чёрного дерева, имевший ценность, похоже, выше, чем всё одеяние всех его подданных, смотревших на нас, поскольку его навершие имело вделанный прозрачный камень размером с куриное яйцо, очень сильно напоминавший бриллиант…

Вождь остановился, бесстрастный. Я обратил внимание, что он и цветом кожи казался светлее наших похитителей, и телосложением более привычным. Похоже, возрастом он уже немолод, но волосом по прежнему чёрен и старческими складками не обогатился. Если почти все воины и женщины обладали широкими носами, то у вождя он больше напоминал орлиный.

Пока он шёл, то смотрел на Антиквара и только на него, и после остановки ничего не изменилось: казалось, хотел взглядом проткнуть того насквозь. Наш хозяин кое-как собрал глаза в кучу и присмотрелся к местному авторитету:

- А, это ты… старая вонючая обезьяна…

И сплюнул себе под ноги, кое-как вытолкнув из своей глотки вязкий комочек слюны.

Нет, ну вот зачем он так, а?!! А если, например, лично я ещё жить хочу?! Господи, надеюсь, что этот дикарь не знает наш язык… да что за день такой сегодня?!- всё одно к одному...

- А это ты, поганый шмаркл,- вождь, утвердительно кивнув, обменялся любезностью.- Я же ведь говорил тебе, чтобы ты никогда больше не топтал мою землю… и ты обещал.

Говорил он практически без акцента. Впрочем, тут, за морем, все знакомые мне языки исказились до неузнаваемости, и, вполне возможно, что это был и не акцент вовсе, а лишь местный диалект.

- ТАМ была твоя земля?- искренне удивился Антиквар, мотнув головой за плечо по направлению, откуда нас принесли.- Ни фига себе! Расширил, значит, свои владения? Тебя можно поздравить?

- Мне не нужны поздравления от шмаркла,- ответил вождь, по прежнему не показывая на лице никаких чувств.- Мне нужна только правда.

- Вот тебе святая правда: мы шли по своим делам, никого не трогали, а на нас напали, избили и притащили сюда. Мне нечего больше сказать.

- Ты хочешь сказать, что нашёл какие-то личные дела в джунглях? Во время войны? И я должен поверить, что ТЫ — не шпион?

- Я уже много лет назад зарыл свой нож и сломал копьё. Я сейчас просто честный торговец, а воюют пускай молодые или дураки.

- Ты — торговец? И без товара? Быть может, мне пригласить людей, которые умеют добиваться правды? Если ты сам её не скажешь — твои люди скажут, а ты знаешь, что у нас делают со лжецами…

Идея вождя пригласить палачей-дознавателей пришлась мне не по вкусу. Я знал, как иные мастера умеют пытать пленных, и от самой только мысли, что эту науку могут применить и ко мне, мои тестикулы поджались аж в самую глубь пустого живота, а в голове резко прояснилось.

- Есть и другой способ доказать свою правоту,- наш наниматель и глазом не моргнул.- Ты же знаешь, что твой отец (да покоится он с миром!), когда был вождём, ввёл меня в Круг избранных. Ты был против, но весь Совет — за меня. В этот Круг принимают лишь тех, кто сделал что-то очень важное для вашего народа, а, раз так, то ты не можешь обращаться со мной, как с проходимцем.

- Мой отец мёртв, и ты это знаешь. И в Совете давно сидят другие люди. Ты теперь просто шмаркл.

- То, что однажды решил Совет, не отменяется,- дерзко возразил Антиквар.- Ты прекрасно понимаешь, что иначе его слово будет стоить не больше комка грязи, и потом он никому станет не нужен. Поэтому я требую, чтобы мне предоставили право доказать свою правоту в честном поединке.

- Ты собираешься сам выйти на этот поединок?- достопочтенный вождь соизволил изобразить некое отражение эмоции и насмешливо приподнял правую бровь.

- Конечно, нет. И ты ведь тоже сам не пойдёшь отстаивать свою правоту, не так ли? Всё будет честно: твой боец — против моего бойца.

Я слушал всю эту несусветную ахинею и не верил своим ушам: неужели взрослые люди говорят всё это всерьёз? Доказывать правоту на дуэли?- она сейчас среди дворян выходит из моды, а я тут, вообще-то, кроме себя, и дворян-то не вижу! Выставлять на поединок вместо себя кого-то другого?!- да наши аристократы скорее бы умерли, чем позволили допустить ТАКОЕ!!!- а простым людям подобное и в голову бы не пришло: каждый отвечает только сам за себя. Кстати, очень интересно: и кого же наш Антиквар выставит вместо себя… ?

Наш наниматель и вождь перешли на местный язык. Понятное дело: ушлыйАнтиквар хотел, чтобы их деловой разговор услышали охранники и как можно больше посторонних свидетелей, и поэтому старался говорить погромче. По ходу их увлечённого спора появилась ещё одна группа лиц, и я опять получил порцию шокирующего удивления.

В круг вошла зрелая, сочная девушка насыщенно-шоколадного цвета в сопровождении туземок. Сразу стало понятно, что она — тоже представитель местной знати: горделивая осанка, княжеская стать, белоснежная туника, украшенная рубиновыми бусами; при этом это были действительно настоящие рубины, а не просто красные камушки, как у её покорных спутниц или простых баб из толпы. Её дивные руки-ноги вовсе не казались длинными и угловатыми, отнюдь!- тем не менее, её плавная походка напоминала грациозную кошачью, и я ни в малейшей степени не усомнился, что она — такое же естественное порождение этого дикого леса. Скромные серёжки с такими же скромными рубинами, две шёлковые ленточки: одна на лбу и другая - на поясе, всего лишь два золотых браслета на руках с теми же рубинами — и всё! Никакой попугайской пестроты.

Глядя на неё, я почувствовал невольный стыд из-за своей растрёпанной, мокрой одежды, пропахшей вонючим многодневным потом и мочой, хотя, казалось, с какой бы стати мне стыдиться? Оставалось только извиниться, что связан и не могу выразить своё почтение реверансом…

Пока я пялился на новоприбыших, наши начальники закончили свой пацанский базар, и наступил черёд заключительного действия.

- Ну, Клёст, давай!- Антиквар повернул ко мне голову.- На тебя вся надежда. Бой до полной победы. Убей того, на кого покажут — и можно топать дальше.