Самое паршивое заключалось в том, что сейчас весна, и, если наш трофейный коняга учует кобылиц, то начнёт призывно ржать недуром. А откуда тут взяться кобылицам?- да из того же полка, который нас преследует! Это даже хуже, как если бы мы по пути то и дело орали бы: «Мы здесь! Мы здесь!» А зарезать это животное никак нельзя: наш ослабший товарищ пешком далеко не уйдёт. Он спас жизнь моей жене – пришёл мой черед отдать ему долг.

Ну, что ж, мы сделали Юродивому перевязку. Хотя как сказать - «мы»… оно, конечно, и я, и Ведит числились на Станции полевыми санитарами, но только этого придурка бинтовала моя жена. А мне оставалось только скрежетать зубами рядом с ними, слушая, как моя благоверная щебечет этому недоноску, обиженному Богами, всякую ерунду типа «ну, миленький, ну потерпи, это ведь совсем не больно!»

Конечно, не больно! Вояке, прошедшему войны на разных планетах, делают простое очищение и смазку неглубоких царапин по телу, бинтование — и что, сюсюкать с ним, что ли?!- так бы и врезал! Для профилактики, как выражался достопочтимый медикус, обучавший меня на Станции.

Юродивый «работал», как для КИНО: жалобно стонал, закатывал глаза, изображая болевой шок — типа, жить ему осталось… хм, нам на станции преподнесли ещё одну меру измерения времени — «минута». Ну, типа, пару минут ему осталось. Или целых три.

Да, кстати: в его седельной сумке мы и правда нашли целебную мазь. А где вяленое мясо, где сухари? Не иначе, по дороге высыпались. Ну, бывает.

- А что, любимая,- сказал я тогда жене, задумчиво похлопывая конягу по крупу и глядя в небо,- не заготовить ли нам колбасы из этого доходяги? До Нихелии как раз хватило бы и ещё осталось!

Ведит кокетливо откинула чёлку:

- Ты какого доходягу имеешь в виду?

Клянусь Пресветлым!- и призываю в свидетели Нечистого, Брата его! Конь Юродивого подозрительно эдак на нас покосился: типа, вы, этого, что говорите-то? Я, что ли, доходяга?- да я очень даже спортивный парень! А вот мой новый хозяин… мда. Вот из него и готовьте!

- Сколько у нас шансов?- ответил я ей вопросом на вопрос.

- Фигня у нас,- удивительно, как быстро проклятые нихельцы научили свою учёную землячку уличному слэнгу.- Воспаление начинается. Нужно как можно быстрее довести его до настоящего медика.

- А… таблетки? Тебе не дали никаких… ну, ЭТИХ…

- Дали, конечно. Но только моя сумочка ТАМ осталась…

- Мда…

Ах, это необъяснимое очарование, когда супруги, прожившие вместе долгие годы, понимают друг друга с полуслова! Типа «пойди принеси это… оно лежит вон там!»- и даже пальцем показывать не нужно! Только у нас, увы, другой вариант: нет ничего и взять негде.

Я даже больше скажу: нам нужно было улепётывать во весь дух. Всё-таки след коня в лесу отследить гораздо проще, чем след осторожного человека, и лучше не надеяться, что за нами идут безнадёжные простофили.

И мы пошли дальше втроём. Юродивый – качаясь на коне, а мы – по бокам от него, придерживая на всякий случай его конягу под уздцы, поскольку наш приятель выглядел слабым, а животное могло и взбрыкнуть по дури. Боевой нож, попавший к нам в трофей, очень нас выручил: мне удалось с его помощью убить самца индейки, самозабвенно токующего на суку ради привлечения самки и ничего не желающего видеть. Конечно, запах печёного мяса мог нас выдать, но нам достался небогатый выбор: или отощать до обморока на одних опостылевших грибах, или понадеяться, что ночью солдаты будут спать и запаха шашлыка из птицы не учуют, а утром я угасший костерок засыпал толстым слоем наковырянной землёй, отрезая все возможные запахи.

На третий день мне удалось сориентироваться: я вышел к дороге и увидел горы. Вот только мне не понравилось, что по грунтовой дороге прогарцевал конный военный патруль. Зато я смог понять, кто перед нами: кавалеристы легиона божегорской армии, не королевская гвардия. И не безопасники, хвала Пресветлому. Оставалось только понять: какого лешего сюда занесло целый легион? Совершенно ясно, что он появился здесь ещё до нашей высадки, но позже моего бегства с должности начальника охраны авиаторов в научном городке: у меня тогда была вся информация, а не только карта дорог, и я знал, что ближайшие воинские части, которые можно использовать для защиты божегорской науки, располагались совсем не здесь, а в направлении к моей стране.

- Вот ты, ну ты — лапти гнуты,- пробормотал я, задумчиво почесав затылок.- Нам что, нужно пробиваться сквозь армию? А если мне не хочется? Если бы у нас был броневичок с автоматической пушкой, водителем и турельным пулемётом, то тогда я бы с великим нашим удовольствием, а у нас только один щит на троих (и тот дырявый — какая-то дурная шрапнелька одну дырку пробила), конь, меч да топорик: этот недоумок Юродивый взял у всадника лишь нож да сапоги.

Эва как меня на многословие прошибло! Может, на старости лет в депутаты пойти? Буду собирать народные жалобы и толкать их в городской магистрат, по цене пятьдесят серебрушек за одну исполненную. А что?- человек я авторитетный… надеюсь. Если надо, то и в табло могу втащить, как у нас на Станции выражались. Ладно, подумаю, но не сейчас.

Я вернулся назад и принялся объяснять сложившуюся ситуацию своим попутчикам.

- Горы… горы! Нас там накроют «вертушками»!- забормотал Юродивый.- Надо попросить помощи у «птички»… рация… где радист? Отстал?.. Снегирь, а ты чего ржёшь?! Вот первым и пойдёшь!... а я не дурак…

Глаза у него сделались мутными, беспокойно бегающими. Он что-то пытался показать руками, но не удержался и стал заваливаться наземь. Я подскочил к нему, успел ухватить – он оказался одной ногой на коне, а безвольным туловищем – на мне.

- Держи коня!- процедил я сквозь зубы, и супруга испуганно кинулась к нам на помощь; коняга зафырчал от неожиданного внимания и попятился.

- …!- я с трудом удерживал в сжатых зубах громкие звуки, загораясь злобой.- Я из тебя точно колбасу сделаю, скотина! Вот только отойди ещё мне, зараза…

То ли моё обещание подействовало, то ли то, что Ведит умело ухватила коня под уздцы, но «скотина» успокоился, и мы не разорвали обеспамятевшего пополам, хотя у него одна нога и застряла в стремени. Я кое-как уложил бойца лицом на шею коня, уложил его руки вокруг неё и связал их пучком сорванной высокой травы. Затем точно такими же путами прикрутил ноги раненого к стременам.

- Вот и приехали…

А ситуация сложилась и правда аховая. Нам дорогу преграждала бурная горная река: склоны берегов, вроде бы, и невысокие, но крутые и каменистые. И неглубока, но быстра, и повсюду торчат гладкие скользкие камни, обрамлённые шапками водной пены, взбитой бешеным течением. Упадёшь – ребро сломать можно, если голову не разобьёшь.

Если вдоль берега пойти направо, то, конечно, выйдешь на долгожданный поворот в горы, но только та часть гор – не вотчина Кудрявого. А это чревато тем, что, пока мы выйдем на подходящее место для переправы, можем нарваться на «не наших» горцев, и захотят ли они отпустить нас на другой берег к моему другу – бо-о-о-о-ольшой вопрос…

Если же пойти налево, то подходящего места точно не найдёшь, и в горы никогда не попадёшь. Река, таким образом, являлась естественной границей между горцами и жителями равнины, огибая дугой владения Кудрявого. И её нужно было перейти любой ценой.

А явный путь на тот берег – да вот он: дорога, проходящая через добротный, древний каменный мост из двух пролётов на полуарках. Если нужно – давай, топай. Только сначала пройди воинский заслон на середине моста.

Наверное, в былые годы здесь располагалась застава какого-нибудь местного барона, имевшего свой лишний грошик за счёт пошлины за переправу. Стояли вояки, опухшие от бесконечного пьянства и безделья, искавшие скудного развлечения за счёт глумления над несчастными небогатыми путниками. А теперь тут серьёзно… легионеры! Причём, мать ети, небезызвестный мне доблестный 5-й легион, судя по воинскому вымпелу на высоком шесте, стоящему возле небольшой казармы человек на десять…