- Значит, так. Самое главное вот что: ни один мужчина не должен уйти отсюда живым. Особенно среди тех, кто невоенный. Не думайте, кто есть кто — валите всех подряд. Кашевар?- ну, значит, кашевар. Не надо разбираться, кто перед вами — золотарь из сортира или академик: убивайте всех, хоть голыми руками. И нам надо подумать о том, чтобы боеприпасов на всех хватило.

- Колючку хотелось бы сберечь,- сказал один из командиров.- Она не позволит гражданским убежать за периметр.

- Значит, один отряд пойдёт через ворота. А после прохождения разрушим их — и все дела: проскочить через завал не так-то просто.

- Через аэродром вход в город должен быть… и башню там не видно. Значит, вход — через здание,- они там все каменные, на вроде крепостной стены получается.

- Там пойдёт мой отряд,- сказал я.- Я там все двери знаю. Нашей задачей будет как раз уничтожение всех «драконов» и обслуги.

- Нам нужны главные цели штурма — то, что надо уничтожить в первую очередь.

- Сейчас я нарисую вам схему расположения общежитий для научного персонала,— пообещал я.- От них должны остаться только обломки, это важно! И повторюсь: ни один мужчина живым уйти не должен, а из этих общежитий — даже бабы и дети! Хрен знает, какое у них там образование, а дипломы спрашивать будет некогда... Пожалуй, лучше всего устроить штурм ночью, ближе к рассвету: все будут сладко спать, и не нужно будет бегать за ними по улицам. Опять-таки, у нас в шлемах есть ночное видение, а все, кто в городке, будут как слепые котята. Кроме того, во время моей службы тут действовало такое распоряжение: в случае шухера всему научному персоналу оставаться на своих местах и не дёргаться — а это значит, что те, кто ночью спал в общежитии, должны не покидать комнаты и запереть двери. Не знаю, все ли его читали, и все ли, кто читал, помнят это условие, но всё же, всё же...

Моё кровавое требование вызвало ступор даже у прожжённых космических волков, потрясённо уставившихся на меня:

- Ну, ты… того! Эти киношники,- и палец в небо,- против тебя — как феечки невинные! Они от нас такого никогда не требовали!

Да, конечно: я — дьявольский злодей, готовый, не думая, убивать всех тех, с кем когда-то соседствовал, вежливо раскланивался, чаи распивал. И жён их убивать, и детей. Не дрогнув сердцем. Но я сам лично видел, что творил напалм, сброшенный с божегорских «драконов», и сколько при этом людей мгновенно обратилось во прах. И не только солдат, обязанных всегда быть готовыми к любой смерти: этот «адский огонь» сбрасывали потом и на мой городок, причём не глядя, есть там женщины и дети, или нет. Драконы давным-давно все умерли — и не нужно их воскрешать заново. Во избежание. Пусть остаются в своих страшных сказках. Не нужно нам становиться такими же, как те, что на Станции. Не нужно…

А этот грех убийства невинных, в общем-то, людей, я обязан взять на свою совесть лично САМ. Не доверяя его каким-то там любителям КИНО из другого, чужого мира.

Я всего этого не сказал — эти сумбурные мысли лишь пронеслись жарким ветром в моей голове. Я всего лишь обвёл задумчивым, мутным взглядом отмороженных вояк. Но, кажется, я это ТАК подумал, что их проняло до мозга костей; когда я очнулся, то мои собеседники сравнивать меня больше не рвались.

- Значит, ты,- я ткнул пальцем в первого командира.- Один термобарический выстрел запускаете в любую бойницу воротной башни. Только не промахнитесь: у нас не будет ни мига свободного времени. Второй выстрел, фугасный — в ворота. Смотри не перепутай: если сначала пробьёте ворота, то после зачистки гнезда стрелков на втором этаже оттуда может свалиться сорванная решётка, и тогда воротный проход придётся пробивать заново, а у нас ни одного лишнего выстрела нет. Будем надеяться, что путь станет чистый, и ноги не переломаете. Ваша цель — казармы возле ворот. Сами понимаете, что вам нельзя допустить, чтобы вояки сумели помочь учёным...

Он кивнул.

- Второй отряд пробивается вот тут, а третий — вот тут. Ваши цели — общежития, лаборатории и производственные корпуса, соответственно. Всё разбить вдребезги, в идеале — сжечь все бумаги, ибо бумага — это и есть самое страшное оружие, так как на ней могут быть и чертежи, и формулы, и всё, что угодно.

Ещё два кивка.

- А мы пойдём в гнездо «драконов»… и тоже не будем выпускать никого живого. Ну, господа, давайте теперь подумаем, как распределить имеющиеся у нас боеприпасы по характеру наших поставленных задач… Шучу, шучу,- усмехнулся я, глядя на вытянувшиеся рожи.- Мы просто поделим «картошку» по совести, чтобы всем хватило, и никого не обидеть.

Вздох облегчения.

Проницательный читатель догадался, что оставшихся 18 человек (бывший командир остался в модуле, а Лось - ушёл) невозможно поделить на 4 группы по 5 человек. Я в свою группу взял лишь двоих — жену и Юродивого, а ледогорцев поделили между собой те группы, которым предстояло зачищать научный персонал и здания: «чёрные» - идеальный инструмент для убийства бегущих. Никто не смог бы сказать, что я поделил людей нечестно, а в лётных ангарах, я надеялся, кровавых сцен будет поменьше, и детей убивать не придётся — зачем травмировать психику своей жены?

Моя группа потратила почти половину дня, чтобы добраться до своей позиции в лесочке возле аэродрома, сделав большой крюк. Как на грех, весь лес вокруг городка оказался битком забит гуляющей публикой; повсюду растекался дразнящий запах мяса, жаренного на углях. Счастливые детишки носились везде как угорелые, и мы не столько шли, сколько лежали, укрываясь от случайных взглядов, забирая крюк всё дальше и дальше. Детский смех терзал мне душу: я сжимал зубы, чтобы не завыть от лютой тоски, зная, что многие из этих милых ангелочков ночью будут мертвы по моей вине.

Лишь ближе к вечеру мы кое-как добрались до нужной точки, и я начал рекогносцировку местности. Это долго и скучно: требовалось узнать интервал времени между патрулями, оценить сам состав патрулей (только пешие: два мечника и арбалетчик со взведённым оружием), трудности выполнения задачи… Нам надо было перебежать поперёк взлётной полосы, а это — открытая местность. Да, конечно, лучше пересекать её ночью — ведь у патрулей нет приборов ночного видения. И тщательно смотреть: нет ли где какой-нибудь кочки, о которую споткнёшься в самый неудачный момент? На аэродроме, конечно же, всю поверхность выравнивают по ниточке, но мало ли что...

Мои спутники тоже были заняты важными делами: Юродивый, блаженно обсасывая стебелёк моровки (вот гад! И где только нашёл?- в Божегории она — редкость: ведь она любит поля, а не леса и горы!), задумчиво строгал какую-то палочку, а Ведит — вдохновенно расчёсывала волосы. Как говорится: чем бы дитя не тешилось — лишь бы работать не мешало. А у меня была ещё и тонкая работа: требовалось сделать проход в колючем ограждении, но аккуратно: чтобы на первый взгляд казалось, что всё в порядке, но на самом деле можно было бы легко пройти насквозь.

Ночью я так и продолжал лежать, продолжая наблюдение; Ведит подкатилась ко мне под бочок и лежала тихо. Время шло, шло, небеса начали наливаться космической чернотой, ожидая скорый восход солнца, и вот!..

На фоне неба вспыхнул факел: в надвратной башне из каждой бойницы вырвались языки дьявольского огня, повторяя их формы: нижние — горизонтальные, а верхние — вертикальные. Красиво получилось, чёрт побери!- вскоре до нас докатился и звук взрыва.

- Забрала опустить, наглухо! Пошёл, пошёл!- яростно зашипел я на своих, мгновенно позабыв про все чувства.

У нас на плечах рюкзаки («рюкзаки» - это общая фраза для вас, уважаемый читатель, а на самом деле у каждого из нас груз был самый разный; правильнее было бы сказать «амуниция») были уже заранее подвешены, и нам оставалось только вскочить и молча броситься поперёк взлётной полосы. Патруль уже прошёл, и поэтому нам повезло начать пробежку без лишнего шума. Когда мы добирались до своей позиции, разгрузку с боеприпасами тащил я, а сейчас она возлегла неподъёмной тяжестью на плечи Ведит: это нас тормозило, но во время боя командир не должен обременять себя лишним грузом — его должны грузить только возвышенные мысли об управлении сражением. Юродивый помогал моей жене как мог, ухватив её за рукав и волоча за собой.