Я обогнал своих спутников и остановился, подбежав к ангару на безопасное расстояние и встав на колено. Сбросил с плеча «трубу», снял с неё заглушки, оберегающие от попадания мусора. Вскоре рядом плюхнулись мои товарищи; Ведит задыхалась.

- Фугасный!- сказал я.- Фугасный, мать ети! Живее!

Мне сунули в руки нужный выстрел, а я даже не понял, кто это сделал — Ведит или Юродивый; впрочем, это было неважно. Я вставил его в трубу, щёлкнул фиксатором, вскинул её на плечо, прицелился в калитку на стене…

Раздался приглушенный хлопок, и ракета сорвалась вперёд, к серому зданию ангара. Не имело значения, в какую сторону открывалась та несчастная дверь — наружу или вовнутрь: она мгновенно превратилась в брызги обугленных щепок. И не требовалось опасаться тех, кто мог за ней затаиться: фугасный взрыв гарантированно выводил из строя всех, кто стоял на расстоянии менее 20 шагов.

- Вперёд, вперёд!- заорал я, указывая рукой, и Юродивый, ухватив мою жену за руку, побежал в открывшийся проход, а я, освободив фиксатор, сбросил наземь выгоревшую трубку реактивного ускорителя.

- Эй!- послышалось вдали.- Стой! Стой!

Ага, патруль! Но ему до нас — далеко… Я вскочил и поспешил за товарищами.

Забегаю в тёмное помещение, кричу сходу:

- Осколочно-фугасный! Живей!

Раскрытая разгрузка с боеприпасами стояла на полу, Ведит проворно вытащила нужное, сунула мне в руки. Я вставил в трубу новый заряд, крикнул:

- В сторону!

Труба была оснащена прицелом ночного видения, поэтому я без труда обнаружил бегущую к нам патрульную тройку. Сейчас я её пугну, чтобы и другим неповадно было… пуск!- о, блин, надо же: все трое разлетелись кто куда, как кегли! Фиксатор освободить, стряхнуть сгоревший ускоритель, оглядеться, что это тут за ангар такой…

- Етить твою мать!!!

Странно, что Ведит и Юродивый не сказали эти слова ещё раньше меня. Ибо совершенно не представлялось, что можно было бы сказать что-то другое…

Весь ангар оказался под завязку полностью набит «драконами», стоявшими плотно, крылом к крылу. Помещение освещалось неверным светом нескольких горящих обломков двери-калитки, и силуэты спящих летающих машин угадывались еле-еле, и лишь те, что стояли к нам поближе. Но даже этого вполне хватало для зябкого ощущения мрачной жути, от которой начинало холодить живот: невидимая в ночной темноте масса аэропланов давила на психику вполне явственно. Казалось, что «птички» и правда живые, только спящие, и не дай Бог тебе их разбудить… да сколько же их тут?! Божегория что, со всей планетой воевать собралась, что ли?!

Конечно, любой штурмовой модуль Станции — гораздо более страшная штука, чем самый могучий «дракон» моей планеты. Но, когда ты стоишь перед сотней (или сколько их тут?!) аэропланов, подогревая себя буйной фантазией, что любой из них может полыхнуть огнём так, что от тебя и пепла не останется, то невольно ощущаешь себя не в своей тарелке. Жалкой букашкой какой-то...

- Это мы удачно зашли,..- пробормотал я.- Юродивый! Давай! Твой выход! Сжечь тут всё к е*ням!

- Понял, командир!- радостно отозвался тот.- Айн момент!

Придурок — он и есть придурок…

Юродивый побежал вглубь ангара, остановился на том месте, где сам посчитал нужным, огляделся направо-налево и включил свой заплечный огнемёт, поливая аэропланы струёй жидкого огня словно цветочные клумбы из новомодного гибкого садового шланга, которые недавно стали использовать в богатых усадьбах. Пламя пожара осветило внутренность ангара, и нам стали видны все его удалённые углы; где-то кто-то заорал жутким криком — видать, попал под раздачу. Я снова зарядил свою пусковую установку фугасным зарядом и шарахнул по стене, выходящей в сторону городка: и приток воздуха есть, и нам будет куда бежать дальше…

- Готово!- браво отрапортовал отвязный Юродивый, подбегая к нам.

Ангар полыхал жарче, чем иной крестьянский сарай, набитый дровами, прошлогодней соломой и сухим сеном. Мы, напомню, имели герметичные костюмы с регенераторами воздуха, встроенными со стороны спины, и отравление угарными газами нам не грозило. Как и перегрев — конечно, при условии, что мы не будем торчать долго в эпицентре пожара.

- За мной!

Мы сквозь пролом, пробитый моей ракетой, выбежали наружу. И сразу наткнулись на патруль городской стражи — по крайней мере, на настоящих вояк эта ошеломлённая пятёрка была не очень-то и похожа. Посудите сами: если на вас из полымя выскакивают черти, у которых вместо лица — чёрные стёкла, а одежда (или кожа?) меняет цвет буквально на глазах, пытаясь сделать её обладателей невидимыми,- что бы вы подумали???

- Стойте!

- К бою!

У нас в шлемах были переговорные устройства, поэтому мы свои слова слышали гораздо лучше, чем то, что нам кричали те, кто не имел нашей экипировки. А наши слова, скорее всего, для этого патруля прозвучали и вовсе неразборчиво. Но, в конце-концов, дело не в словах, а в том, кто и как был готов к сражению…

Моя труба находилась за плечами, но там же была и винтовка. Оставалось только одним движением сбросить её в руки, взять на изготовку…

- Хлоп, хлоп, хлоп!

Пули, не уступающие калибром тем, что использовались нами в пищалях при обороне научного городка моей страны, силой удара отбрасывали противников на несколько шагов назад. Мда, идти с мечом против человека, вооруженного автоматической винтовкой,- это не самое лучшее, что может произойти в вашей жизни, поверьте мне…

- Хлоп, хлоп!

И всё, сражение закончено. Один патрульный был убит явно не мной: я оглянулся и изумился: Ведит стояла с винтовкой на изготовку, а Юродивый и не подумал почесаться, свято уверенный, что с пустяком в размере 5 человек разберутся и без него. Ох, кажется, я не всё знаю о своей жене…

Мы поспешили дальше. По ходу нашего движения попался ещё один сарай — охраняемый товарный склад. Возле двери нервничал лишь один часовой, на которого мы потратили, увы, три выстрела из винтовок, и ещё одну пулю на то, чтобы сбить замок.

Следующее здание - ремонтная мастерская, на которую я потратил один термобарический выстрел, направленный в окно. Если в надвратной башне применение ТАКОГО оружия породило феерическое шоу, издали чем-то напоминающее правильный фейерверк, то с ней подобного эффекта ожидать не приходилось. К вящей своей досаде, я не ожидал, что взрыв сорвёт у мастерской крышу: та мгновенно вспухла, приподнялась, как кухонная тряпка, не имеющая силы сдержать убегающую квашню, и, лопнув, разлетелась обломками стропильных балок и кусками разорванной жести.

Один из этих кусков отлетел нам за спину и рубанул по секции проволочного заграждения, одним махом разорвав её до половины. Если бы этот удар пришёлся по нам, то оставалось лишь гадать, насколько бы нам повезло: всё-таки мы были упакованы не в глухие бронескафандры, выдерживающие удары крупнокалиберных пуль.

Как вы знаете, уважаемый читатель, при термобарическом взрыве есть и вторая, обратная волна, стремящаяся к центру взрыва, где образуется почти вакуум. Те куски и обломки, которые взлетели строго вверх, рухнули вниз гораздо быстрее, чем должны были бы, как будто бы невидимый великан-шутник глубоко втянул ртом воздух, втягивая назад, вглубь повреждённого строения весь этот мусор.

Юродивый после взрыва резво помчался в здание дожигать остатки аэропланов, благо входная дверь вылетела словно пробка из бутылки с игристым вином. Поскольку мы стояли напротив окна, то её полёт нам ничем не грозил, а иначе было бы совсем смешно… или не смешно.

- Всё, командир, я пустой,- доложил мне Юродивый, улыбаясь от уха до уха.

Собственно, я и не рассчитывал на то, что он в одиночку спалит весь город. Вообще говоря, сама операция по штурму и уничтожению городка силами 18 человек даже чисто на слух звучит как авантюра чистейшей воды. Особенно, если к этому добавить, что этот городок охраняется воинскими подразделениям численностью, надо полагать, около легиона. Ну, две когорты стояли ещё в период моей тутошней работы, а сейчас я заметил крыши новых казарм...