Накануне отлёта я не выдержал и затащил Снегиря в укромное местечко, чтобы попрощаться с ним без свидетелей. Заодно объяснил ему схему побега и то, что ничего не придумал, как решить проблему Одноглазого.

Снегирь молчал долго, не глядя на меня.

- Ну, ты чего,- я толкнул его в бок.- Пожелай нам счастливой дороги, что ли…

- Ты — дурак,- ответил он обречённо.- Неужели ты думаешь, что Одноглазый вас не достанет? Да ведь в вас маячки вшиты! Достаточно просто полетать над нашей планетой туда-сюда — и вас всех соберут, как морковку в лукошко.

- Это — не проблема: в каждом модуле есть лечебная капсула, которая может их обезвредить. Мне Слизняк объяснил, как это можно сделать, а меня хорошо обучили работать с этой капсулой: я ведь теперь медикус. Там всей работы — пять минут на одного человека.

- Ну, тогда вас будут искать дольше…

- Дай Бог, лет двадцать, а там уже и умирать можно. Если бы не Одноглазый — я бы вообще ничего не боялся!

- Ладно, прикончу я нашего Командора. Дай мне свою карточку полного доступа,- он протянул мне ладонь.

- И ты ещё называешь меня дураком?! Да тебя вычислят и грохнут на другой же день! Если не в этот же…

- Да не хочу я тут жить вечно!!! А так хоть полезное дело сделаю напоследок… пришью утырка!- он даже зубами заскрипел от лютой злости.

- Я не могу позволить, чтобы ты погиб из-за меня! Ты знаешь, сколько людей погибло только потому, что были рядом со мной?! Это вообще проклятие какое-то! Если бы у меня имелось столько совести, сколько у обычного человека,- я бы давно с ума сошёл! А теперь ещё и ты! Нет! Я не могу!!!

- Не психуй!- огрызнулся тот.- Что ты ломаешься, как целка? Я же не из-за тебя на смерть иду, а из-за жизни такой. И ради всех вас, а не только ради тебя… меня ведь на нашей планете уже давно убили, не так ли? Ну, убили - значит, убили — и ты тут совершенно не при чём. Значит, мне остаётся только умереть, раз уж я убит.

- В нашей команде почти все — нихельцы,- ляпнул я, отчаянно пытаясь придумать хоть какую-нибудь зацепку, чтобы вызвать у Снегиря отвращение к самоубийству.

- Ну, они тоже почти люди,..- он философски пожал плечами.- Ты бы им не доверял всё же до конца. Мало ли что… с совестью у них проблемы. Давай карточку.

Я в отчаянии прижался лбом к его щеке, потом поднял голову и обречённо припечатал свою ладонь к его груди и задержал её, словно пытаясь навек сохранить в памяти тепло его тела. Под ней была пластиковая карточка полного доступа… Он похлопал меня по спине и прижал свою пятерню поверх моей ладони, прихватив кусок пластика большим пальцем.

Я посмотрел ему в упор прямо в глаза:

- Ты ведь знаешь, что я с тобой никогда не смогу расплатиться!

Он вытащил пропуск из-под моей ладони и запихал себе в карман:

- Сделай так, чтобы сюда никто из наших никогда не попадал.

Я покачал головой, хлопнул на прощание его по плечу и потопал назад.

- Спаси, кого сможешь… медикус!- послышалось за моей спиной.

Я не обернулся. Дурная это примета — оглядываться при прощании.

А утром мы улетали.

Нас, как полагается, собрали в комнате ожидания, и я ещё раз прикинул, с кем придётся иметь дело. Итак: я, Лось, Юродивый и ещё двое счастливчиков из нашего отряда, которые не привлекались для уничтожения того самого артиллерийского склада. Юродивый, как и Снегирь, родился в моей стране, Лось был, как вы догадались, из Божегории, а те двое — ледогорцы, из «чёрных»: узкоглазые, молчаливые и весьма опасные типы. И вот нас держали вместе в одном жилом боксе — как я понял, по понятиям киношников, мы лучше уживались вместе, поскольку наши языки являлись родственными, и Пресветлому мы поклонялись похоже — у нихельцев имелись явные отличия: и язык-то у них слегка похож на собачий лай, и знак Пресветлого почему-то накладывают левой рукой. А моё личное мнение такое: божегорцы и ледогорцы ненавидят друг друга даже сильнее, чем нихельцев, благо граничат с последними только божегорцы, да и то на узком гористом участке.

А вот нихельцев в нашей группе набралось аж 15 человек, среди которых была моя жена и те четверо, что помогали нам с побегом. Т.е., оставшиеся десять — тёмные лошадки. Конечно, список группы составлялся с учётом мнения всех организаторов побега, но, так как никто из выбранных не был посвящён в наш авантюрный план, и пришлось ещё подбирать замену из-за того, что некоторые, как Снегирь, отказались, то реальное количество «тёмных» оставалось загадкой. Если в Лосе я был железно уверен, что он жаждет воевать за Божегорию, а не за Станцию, то в мрачных ледогорцах — ни на грош. А за придурочного Юродивого и сам Нечистый не поручился бы.

15 и 5 — двадцать человек, типовая команда. Плюс ещё четверо киношников, задача которых — установить стационарные кинокамеры и сделать красивые общие картинки, чтобы не кормить зрителя только прыгающими изображениями с доспехов бегущих бойцов. Нет сомнений: они нам — враги, для них КИНО — это обыденная работа, после которой их ждут любимые семьи, а не космическая опостылевшая казарма, где мы живём фактически пленниками. Но, по счастью, у них нет оружия: ведь они — обычные обыватели, рискующие, правда, жизнями в погоне за большими деньгами. Однако, могло оказаться и так, что кто-то из них в прошлом служил удалым бойцом и опасен даже без оружия… скорее всего, эта догадка недалека от истины.

Перед боем, как мне пояснили на Станции, в кровь человека попадает какой-то там адреналин, и он возбуждается в той или иной степени. Вот и сейчас бойцы, не зная, чем себя занять, горланили и соревновались в том, кто больше сумеет вспомнить или придумать наитупейших шуточек. Им бы сейчас, конечно, не мешало получить по горячей бабёнке для снятия возбуждения, но подобного сервиса не имелось не только на моей отсталой планете, но даже и на этой шибко технологичной Станции. На столах лежали карты и кости — игры, понятные нашим народам, и некоторые бойцы азартно проигрывали свои будущие заработки. Ледогорцы невозмутимо передвигали фишки по доске, напоминавшей шахматную — я, хоть меня убей, никак не могу понять, в чём там азарт, и что притягивает к ней диких горцев сильнее магнита.

А мы с Ведит просто молча сидели, прижавшись плечом к плечу. Бронежилеты мешали нам ощутить тепло наших тел, шлемы не давали прижаться щекой к щеке, а нам этого и не требовалось. Нам было просто хорошо оттого, что мы вместе. Что нас ожидает одинаковая судьба, а страница жизни, связанная с проклятой станцией, остаётся в прошлом. И врут киношники про адреналины всякие: возбуждение и дурость в человека вливает Нечистый, а он, взрослея, находит в себе силы сопротивляться его влиянию. Дурные бабы войну и кровь будут бояться до ужаса во все времена, с юных лет и до глубокой старости, а моя Ведит сидела совершенно спокойная и умиротворённая, как школьница на храмовой службе — у неё этого адреналина, стало быть, не имелось, что ли? На самом деле просто люди на Станции забыли своего Бога — вот у них адреналин вместо него и появился. А нечего пить и курить что ни попадя!- это с ними тот же Нечистый балует, что и с нашими людьми!

Мы сидели, ничего не видя и не слыша. Кто-то шлёпал по столешнице картами, кто-то гремел костями, кто-то гоготал, кто-то ругался, а мы слышали только шёпот своих душ. Мы словно впали в забытье, и время перестало для нас существовать. Что нам за дело до той мелкой суеты, в которой увязли наши товарищи?- мы стали выше всего этого! Выше животного страха и человеческих страстей…

Заморгала красная лампочка, забибикала сирена, и створки шлюза начали разъезжаться. Из-за них в нашу комнату шагнули двое, встали по краям выхода и заорали:

- На погрузку! Быстро! Быстро!

Все вскочили, опрокидывая пластиковые стулья и отталкивая столы, спешно оправляя обмундирование и забрасывая за плечи оружие, выданное после предполётного досмотра: мы, согласно боевой инструкции, успели его осмотреть и протереть. Десантники трусцой потянулись на выход, по одному проскакивая в образовавшийся проход, а вошедшие хлопали их вдогонку по плечам, ускоряя: