Я добежал до перекрёстка, швырнул одну гранату налево, а другую — направо, к кухонным дверям; я умышленно делал задержки в два удара сердца, чтобы они взрывались в полёте, поближе к потолку. После взрывов, прослушав звуки чиркающих по стенам осколков, метнулся в сторону кухни. К моему изумлению, по обе стороны от кухонной двери стояли полукруглые столики с низами, прикрытыми броневыми листами. Они защитили одного из охранников: из-за столешницы мгновенно выросла могучая фигура с яростной рожей, поднимая автомат; моё оружие стояло в положении стрельбы очередями, и я сходу всадил пригоршню пуль противнику в грудь в упор, припечатав его к стене. Его бронежилет выдержал мою стрельбу, но сознание караульному выбило напрочь, и он, закатив глаза, рухнул словно мешок с мукой.

За мной следом выскочил другой наш боец, деловито добив обоих стражей контрольными в голову. Трое остальных из нашей пятёрки подались зачищать левый коридор; пули жутко красиво рикошетили от стен и полов, помечая свой путь вглубь здания зловещими искрами.

Однако, дверь на кухню тоже оказалась запертой. Осколки гранат нанесли ей лишь десяток щербинок: она выглядела монументальным крепостным сооружением, готовым противостоять даже ударам дубового тарана. Размер замочной скважины наводил на мысль о том, что сам ключ был размером, подходящим под амбарный замок.

- Есть отмычка?!- крикнул я напарнику, торопливо обыскивая «рабочее место» убитого мною охранника.

Тот кивнул и принялся лепить на замочную скважину пластичную взрывчатку. Хлопок — и неприступная дверь легко открылась за ручку наружу.

По правилам сначала требовалось бросить внутрь гранату, но я и так истратил две и не хотел тратить боезапас на поваров. Ведь не должно быть на кухне огневой точки, не так ли?- они что, сыры и колбасы в этом здании защищают, что ли?- нет, совсем другое…

- Ау!- крикнул я нечто нейтральное, чтобы не выдать своё «нездешнее» происхождение.

Послышались жалобные голоса, и из-под разделочного стола выползли трое работников, одетые в белые халаты, с поднятыми руками и лицами, по цвету ставшими похожими на их халаты. Двое мужчин и миловидная женщина, еле живые от страха.

Мой напарник быстро определил самого главного и о чём-то с ним залопотал. Выяснилось, что сейчас — несусветная рань, и поэтому основной персонал на работу ещё не пришёл, а в помещении находятся только шеф-повар и двое приезжих работников — они ночуют в подсобке. Старший показал нам их комнату: да, четыре лежанки на двух двухъярусных кроватях.

Я выстрелил шеф-повару в голову и сказал деловито второму бойцу:

- Так, берём этих двоих и валим отсюда. Больше тут делать нечего.

Он изумлённо посмотрел на меня:

- Там бой идёт! Наши сейчас захватят спальню!

- Да нафиг она вам нужна? Пленники — вот они, а там наверху вы найдёте только двух поваров или ещё каких крестьян.

Напарник, разгорячённый боем, никак не мог вкурить ситуацию. Я ухватил двух «поваров» под локти и решительно повёл на выход; женщина была на грани обморока: на ней красовались пятна чужой крови, щедро обляпавшие её после моего выстрела. Наконец, когда уцелевший повар что-то сказал, мой товарищ всё-таки мне поверил, включил рацию и заорал:

- Объекты у нас! Повторяю! Объекты у нас! Уходите! Нам нужно прикрытие! Объекты у нас! Нам нужно прикрытие!

Мой напарник пошёл за нашей троицей, ухватил под руку мужчину, оторвал его от меня — так двигаться стало намного быстрее: шокированные пленники еле-еле передвигали ноги.

Мы вышли из царства пряных ароматов в мир, насыщенный дымами от сгоревшей взрывчатки и пороха. Ближе к выходу наткнулись на «опоздавшего», получившего пулю в броник и сейчас только-только вернувшегося в строй. Он начал прикрывать наш отход. По счастью, площадка второго этажа уже была зачищена, и стрелять нам в спину было некому, поэтому мы довели пленников до дыры без проблем.

Проблемы пришли к нам чуть позже,- когда к особняку подкатило несколько безлошадных телег («автомобилей»), из которых горохом посыпались новые бойцы. По счастью, им пришлось затратить время, достаточное для того, чтобы наш отряд успел убраться из особняка — этот момент тоже был учтён нашим командованием.

Один из приехавших автомобилей получил от нас кумулятивную гранату, и бандиты резко охладели к желанию нас преследовать. По всему выходило, что мы - «особый отряд» (т.н. «спецназ»), и воевать с нами — это воевать с государством, а мафия, как известно, изо всех сил рисует себе образ добропорядочных граждан.

На место сбора прилетели аж две птички: сначала местная вертушка, пассажиры которой опознали пленников, горячо их обняли и увезли с собой, а потом — наша, с мимикрирущей бронёй-«хамелеоном», забравшая нас с этой планеты.

Снегирь с Юродивым опознали разгромленную нами мафиозную группу и всю дорогу трепались на тему «и вот нафига им это было нужно?» Меня заставили расколоться: как я догадался, что обнаруженные повара — это пленники?

- Ну, факт того, что возле кухни поставили два огневых поста, где сидели отнюдь не салаги, сам по себе уже говорит о многом. И потом, вы что, не сможете опознать аристократов, если на них напялить кухонные халаты?- натуру человека не закрасишь, не спрячешь. У них и руки-то не рабочие. Даже если на кухню приняли приезжих — зачем им обеспечивать спальные места в особняке?- пускай снимают в посёлке комнаты за свой счёт! Тем более, что в той комнатушке не имелось унитаза, и жильцы ходили в горшок, а в здешнем мире так не принято. А тут — всё же кухня!- и такая, прости, Пресветлый, антисанитария — что бы это ни значило...

Майор казался обескураженным и при «разборе полётов» был вынужден признать: план — это хорошо, но и голову отключать не нужно. Ни разу подобная ситуация не встречалась,- как будто члены мафии специально меня дожидались. Если бы я перед тем, как зайти на кухню, бросил бы туда гранату, то последствия оказались бы ужасными: потеря доверия и контактов на высшем уровне той планеты. А так заработал больше всех бонусов, и даже Юродивый не посмел вякнуть против.

В наши бронежилеты были вмонтированы видеокамеры, поэтому у Майора имелись записи от каждого бойца, и все слова, что мы успели сказать. Да уж, круто. На моей планете до таких новшеств ещё сотни лет ждать нужно, а тут любое тело можно мигом перетащить на летающую машину — лишь бы на нём маячок стоял. Вот поэтому на «поднадзорных» планетах никак не могут собрать доказательства вмешательств некой потусторонней силы — есть только сказки про исчезнувшие трупы и невесть как удравших пленников. На моей служил один господин лейтенант с грустными глазами, числившийся, к слову, в штате у «тех самых» и подозревавший что-то эдакое, но и он предпочитал молчать в тряпочку и мне велел. Ладно, хоть не убил — и за то ему поклон низкий.

Я не сомневался: изображения, полученные с нашей помощью, обработают и вставят в очередное развлекательное «кино». Покажут обывателям, возьмут с них деньги, а с доходов и нам отстегнут на пирожки и премию… и это будет продолжаться вновь и вновь, пока меня, наконец, однажды не ухлопают где-нибудь «насовсем».

Кроме премии, мы заслужили и «отдых» на одной из космических станций, совсем не похожей на нашу… И я мог на деле проверить слова Снегиря о фантастически-сказочных условиях. Ну, пусть не на планете, а на станции, но всё же, всё же…

Их кабаки начинаются с «гардероба». Хм, в нашем мире «гардероб» - это ансамбль, созданный одеждой дворянина, что мне, свежеиспечённому, когда-то это пыталась втолковать моя супруга,- ни разу не дворянка. Мол, твои башмаки должны сочетаться по цвету с сюртуком и брюками. И носками тоже. Я, четверть века носивший портянки и военную амуницию, очень трудно усваивал эти нюансы, и готов был ещё сто лет их не знать, но столбовое дворянство, пожалованное Его Величеством, что называется, обязывало соответствовать.

А теперь мне вдруг говорят, что «гардероб» - это место, куда нужно сдавать верхнюю одежду и оружие в обмен на медный кругляш с выбитым номером. Если учесть, что некоторые экземпляры моего оружия по стоимости многократно превосходили кусок чистого золота, а не только простой медяшки, то подобный залог показался мне вопиюще неравнозначным. Однако, Снегирь ткнул меня локтем в бок, обозвал недоверчивой деревней, и я смирился под давлением его авторитета. Особенно, учитывая то, что нашу верхнюю одежду принимал какой-то непонятный страхолюдный осьминог, явно не способный оценить реальную стоимость сдаваемого на хранение, и чисто механически выдававший медные жетоны. Снегирь сказал, что с этой тварью спорить бесполезно, а вот огрести проблемы с охраной — да запросто, и я без покорно ему подчинился.