- Бабок им жалко, сукам,- прокомментировал Юродивый себе под нос.- На халяву хотят дела делать… за наш счёт.

- Вот, смотрите,- продолжал Майор.- Загородный дом в три этажа, с претензией на замок. На втором этаже — площадка с перилами, по углам — пулемётные гнёзда. У самого дома углов нет: их место занимают полукруглые эркеры типа крепостных башенок со шпилями. Из каждого эркера можно увидеть две примыкающие к нему стены,- справа и слева, что удобно для визуального слежения: вдруг кто в окно полезет? И, конечно, из окошек этих башенок можно простреливать всю площадь вдоль стены дома. Таким образом, защита особняка в некотором роде чем-то похожа на защиту крепости: каменная стена по периметру, дворянский замок внутри со сторожевыми башенками.

- Ну, шарахнем плазмомётом по стене — и все дела,- философски сказал Снегирь.- Сколько групп — столько нужно дыр в заборе. Потом вертушка убирает пулемётчиков и всаживает по одной ракете в каждую башню: заложников там, конечно же, не держат, зато стрелки-наблюдатели, готов поспорить, имеются.

- На данной планете нет плазменных технологий,- продолжал Майор с сожалением.- Эту операцию решено изобразить как выполненную местными силами. Поэтому оружие будет только стрелковое, а бронежилеты внешне похожими на местные.

- И в атаку мы пойдём в полный рост,- пробубнил Юродивый.- С криками «За Родину, за Его Величество!». С одной гранатой на троих.

- Сканирование показало,- Майор не обратил на него ни малейшего внимания,- что заложников держат на втором этаже, в главной спальне,- вот тут. Здесь наблюдаются две сигнатуры, ни разу не покидавшие периметр спальни. Комната в холле перед спальней буквально напичкана вооружёнными людьми, причём даже ночью их количество не уменьшается. Как я говорил, второй этаж опоясан площадкой с мраморными перилами, по которой тоже постоянно гуляют патрули — таким образом, та спальня охраняется не только внутри, но и снаружи,- по периметру стен.

Если бы мне год назад кто-то сказал, что потребуется штурмовать трёхэтажный особняк, охраняемый бойцами, вооружёнными скорострельными пищалями, выпускающими по три и более пули за мгновенье, и гранатами, то я бы крепко призадумался. А сейчас я наблюдал, что мои товарищи сидят с откровенно скучающими лицами, и, волей-неволей, был вынужден соглашаться, что, наверное, это дело являлось не ахти какой премудрой задачей. Помалкивал я в тряпочку, проще говоря.

Майор разложил задачу по каждой группе нашего отряда; мне, как зелёному новичку, выпала высокая честь штурма кухни на первом этаже. С прикрытием в лице Юродивого и ещё одного бойца, звёзд с неба явно не хватавшим, но зато с огромным опытом, который, естественно, был назначен старшим в нашей пятёрке. По крайней мере, те двое рядовых, что дополнительно вошли в нашу пятёрку, хотя и попали на Станцию относительно недавно, уже имели опыт боевых операций в здешних условиях, и доказали, что не зря их притащили сюда нуль-транспортировкой,- что бы это ни значило. Раз так, то наше командование с высокой долей вероятности могло надеяться, что вражеская кухня будет нейтрализована и не окажется очагом отчаянного сопротивления.

Итак, задача поставлена, бойцы пошли переодеваться. Выданная нам экипировка оказалась жалкой пародией на то, что я успел увидеть, зато шлемы оказались не глухими. У них имелись ремешки для плотного подтягивания, поэтому они сильно походили на полевые солдатские котелки, которые заодно уж можно было и на головы напяливать.

Погрузка в летающую машину — это, я вам скажу, нечто! Три десятка мужиков, обвешанных оружием, бегут колонной, строго выдерживая интервалы: два шага до впереди бегущего товарища. Не сбавляя скорости, заскакивают в чрево чёртовой колымаги, гостеприимно распахнувшей дверцу, усаживаются на места вдоль стен. Таким образом, полное время посадки всего отряда равнялось времени, необходимому для пробежки 60 шагов в среднем темпе. Суть фокуса заключается в том, чтобы не помешать товарищу; попробуйте предложить толпе в 30 человек быстро зайти в одну дверь — ей потребуется времени гораздо больше, при этом ещё и давка может возникнуть.

Мой первый полёт на космическом «драконе»… лёгкая тошнота с непривычки, хотя нас в спортзале регулярно качали на качелях и центрифугах. Но «прыжок» сквозь мирриады лиг всё равно в помещении никак не повторить — это надо просто через него пройти.

Глубокой ночью наш «челнок» бесшумно завис в окрестностях обречённого особняка, а мы спустились на гладком канате, защёлкивая его в кольцо на поясе, а на земле отстёгивая; по окончании десантирования машина молча втянула тросик обратно внутрь с охапкой наших снятых колец и убралась восвояси. Я оказался на чужой планете, а, если нас не заберут, то вполне мог доживать здесь свой век,- среди людей с чуждыми нам идеалами, обутый в сапоги с толстыми свинцовыми подошвами, компенсирующими местную силу тяжести, чуть меньшую, чем мы привыкли. Меж лопаток пробежался неприятный холодок от такой мысли.

Пробежка, подготовка к бою вычистила из моей головы все лишние мысли, а взлетевшая ракета и вовсе настроила на привычный боевой лад. Гранатомётчик, приданный нашей пятёрке, вскинул на плечо свою трубу, заряженную фугасным выстрелом, и пальнул в опоясывающую особняк стену. Я видел на экране, как ведётся стрельба из такого оружия; мне оставалось только непонятным: почему стрелка не отбрасывает назад, как пушку, а спросить я постеснялся.

Стена вспухла дымом, пылью, обломками камней, и мы устремились прямо в это облако, не дожидаясь, пока оно осядет. Наш командир метнул вперёд гранату «местной» марки, Юродивый повторил его действие, и мы все дружно ткнулись носом в ухоженную траву. Послышался сдвоенный хлопок, кто-то застонал, закричал; мы вскочили, открыли скупую стрельбу и побежали дальше, перепрыгивая через тела убитого патруля.

Подобные взрывы звучали по всему саду; вскоре задудукал пулемёт на площадке второго этажа, затем другой. «Наш» гранатомётчик сделал ещё один фугасный выстрел — ближайшее к нам пулемётное гнездо взметнулось вверх обломками мрамора, толстым стволом с лентой, а невезучий вражеский пулемётчик птичкой слетел в декоративные кусты первого этажа, отчаянно болтая руками и ногами.

Мы, пригнувшись, подбежали к двери, из которой работники кухни выносили мусор и объедки. Перед ней оказался ещё один патруль,- то ли застигнутый возле неё врасплох, то ли его старший конкретно приказал подойти на защиту данной двери. Наши автоматы стояли на ограничителях стрельбы по одному снаряду («патрону»), при этом бойцы стреляли по головам, и только мне разрешили бить по ногам, т.к. опыта точного огня я набрать ещё не успел. Охранники не имели брони на ногах, и в меткости с нашей пятёркой соревноваться не смогли даже с форой в моём лице - поэтому их тройка очень быстро полегла наземь. У нас пулей опрокинуло одного бойца; он сел и начал восстанавливать дыхание.

Гранатомётчик шарахнул по двери — её разнесло на куски. Мы увидели ещё одно тело, отброшенное взрывом, выронившее оружие и упавшее в коридоре.

- Догоняй!- крикнул командир.- Дорогу знаешь!

Наш контуженный кивнул и начал осторожно вставать, озираясь. Но охрана здания оказалась связанной боем по всему периметру, и ей не было дела до нашего одиночного бойца, а мы трусцой вбежали в здание.

Я успел два раза сделать по нескольку выстрелов, но не был уверен, что попал хотя бы один раз. Ну, быть может, всё-таки влепил одну пулю в бедро патрульного, припавшего на одно колено возле двери. Но он тут же получил ещё и пулю в голову, поэтому я не успел разобраться: мне-то удалось попасть или нет???

В особняк я, повинуясь жесту командира, ворвался первым. Тот, кого угораздило встать сразу за дверью, лежал неподвижно, но я всё равно сделал ему контрольный в голову, как требовали правила и личный опыт. Обычно двери из кухни выходят сразу во двор, но архитектор, проектировавший это здание, так не думал: он закладывался на возможность глухой обороны. Поэтому обслуге надлежало сначала пройти по коридору, потом повернуть налево, и только тут выходить наружу,- через дверь, которую мы уже разбили.