Вот так, абсолютно безоружный, ощущавший себя из-за этого почти что голым, я вступил в зал увеселительного заведения в толпе нашего отряда. Которая быстро рассосалась по углам, и мне пришлось буквально вцепиться в рубаху нашего Снегиря, чтобы не остаться в этой преисподней в полнейшем одиночестве.

В помещении витали клубы дыма и отвязная музыка. Согласен, что в наших кабаках опустившиеся скрипачи издают ужасные звуки, но это всё-таки ЖИВЫЕ звуки. А тут по ушам били шумы, под которые в самый раз грешников в аду поджаривать. Зачем подпускали синтетические дымы — мне и вовсе казалось загадкой: слава Богу, в зале сидело полно курящих, причём они смолили такую шмаль, что один мой знакомый химик-Философ от зависти удавился бы: меня реально повело, хотя за нашим столиком курили только привычный табак! Разноцветные пятна света, прыгавшие по столам и полу, в сочетании с опьянением создавали убойный наркотический эффект.

- Мальчики, что мы будем пить?- игриво спросила подошедшая девица из обслуги.

Я поперхнулся: она красовалась в юбке, про которую у нас сказали бы «даже гланды видно». С такой юбчонкой её откровенно шалавное декольте выглядело и вовсе почти монашеским. Справедливости ради надо сказать, что в зале имелась многоуровневая сцена с шестами, на которых под музыку крутились девицы и вовсе в чём мать родила, выгибаясь в призывных позах и потрясая голыми сиськами. Будь я молодым, то, без сомнения, мне башку снесло бы напрочь, но сейчас меня терзали смутные подозрения типа «а к чему бы это, в чём подвох?»

Хм, если Снегирь описывал ЭТО как рай, то тогда каким ему представляется ад?

- О, Зули, деточка, сто лет — сто зим!- воскликнул Снегирь и смачно приложил пятерню к ягодицам прислужницы — послышался звук, напоминающий поцелуй взасос; похоже, юбку сделали из особой хрустящей ткани.- Как же я рад видеть твои… глаза! Такие большие и притягивающие! Так бы и смотрел не отрываясь!

Разносчица захихикала, но декольте от носа наёмника не отодвинула.

- Сегодня у нас праздник,- проникновенно разглагольствовал мой товарищ.- Наш друг хорошо заработал и проставляется. Он у вас тут впервые и надо, чтобы он эту ночь запомнил надолго… понимаешь меня?

Девица скосила на меня оценивающий взгляд:

- На озорника он у вас не очень-то похож, но это дело поправимое…

Мы присели за стол втроём: я, Снегирь и Аист, который вместе со мной выводил спасённых пленников из кухни. Длинный нос вполне объяснял его кличку, но этот смазливый фрукт ещё частенько жаловался, что от него осталось много детей на разных планетах; быть может, он просто трепался, но его прозвище из-за этого только укрепилось. Очень скоро наше количество утроилось: к нам подсели разбитные девицы, по двое на каждого, одетые не более, чем кликнувшая их официантка. И понеслось…

Помню, что я, как все, цедил из высоких стаканов многоцветное пойло через трубочку. Кружилась карусель разноцветных пятен света — и реальных, созданных местными умельцами-скоморохами, и тех, что сами по себе плясали в моих глазах после всего выпитого и выкуренного. Помню, как мы всей толпой поднимались по ажурным лестницам на второй этаж, где располагались закрытые номера, оборудованные и столиками, и лежанками. В одном из них мы устроили свальный грех, чего я не делал со времён далёкой молодости, да и тут пришлось «соответствовать» поневоле, чтобы не отставать от других. Похоже, отрава, что мы потребляли, очень сильно провоцировала мужские желания, а мозги отключала вообще напрочь…

…

- Клёст, а, Клёст! Вставай! Дело есть!- растолкал меня Снегирь.

- …!

- Тебя Одноглазый требует! Срочно!

- Да пошёл он!..

- За тобой сам Майор прилетел!

- Да чтоб вас всех…

Перешагнув через тело Аиста, счастливо дрыхнувшего, завернувшись в простыню, я кое-как оделся, справил утреннюю нужду и вышел, качаясь, из номера.

- За счёт заведения!- какой-то хмырь, повадками напоминавший портье шикарной гостиницы, вышел мне навстречу и протянул стакан с мутной жидкостью, цветом напоминавшую деревенский самогон низкого пошиба.

Мне стало дурно, и я чуть не блеванул прямо ему в лицо. Если мне предлагают нечто из того, что я пил вчера, то, ей-богу, убью мерзавца прямо на месте! Но в моём мире самогонка частенько использовалась для снятия тяжёлого похмелья, и поэтому я, пересилив брезгливость, взял предложенный стакан и залпом осушил.

Хм, а по вкусу огуречный рассол напоминает! И голова немножко прояснилась…

За барной стойкой тусовались две помятые девицы, но случилось ли им побывать нашими вчерашними подружками, или им и без нас ночью было хорошо, я никак понять не смог. Они удостоили меня мимолётными равнодушными взглядами и продолжили щебетать о чём-то своём. Видать, не те…

Снегирь увязался за мной, чтобы вернуться на станцию, дав смутное объяснение типа того, что ему тут всё знакомо, и сюда он отправился лишь ради меня. Он оплатил ночной загул за мой счёт, но как-то странно: взял мою опознавательную пластиковую карточку и вручил её портье. Тот кивнул, проделал некие манипуляции, скрытые стойкой, и вернул её обратно. Я так понял, что станционный казначей получит оповещение об удержании, и при окончательном расчёте количество моего золота к выдаче несколько уменьшится… а что, удобно. А я-то ещё переживал: как же так — лететь куда-то без гроша за душой и за пазухой?

Надо полагать, и в кабинете Одноглазого я выглядел не шибко лучше, чем с утра. Уверен: он в курсе нашего загула, так что пусть терпит мою помятую харю, раз сам позвал.

Хозяин кабинета встретил меня отвратительно жизнерадостным:

- Жалоба на тебя пришла, Клёст! Да ещё какая! Как там у вас говорят: «накатила большая телега»?

- «Накатали телегу». Только не говори мне, что у вас имеется некая «Особая служба», которая по доносам выискивает крамольников, опасных убийц и шпионов. Я лучше сразу за борт спрыгну, чем с НИМИ беседовать!- давно сыт по горло ТАКИМИ разговорами,- ещё и тут мне не хватало этих развлечений на старости лет…

Я горестно чиркнул себя ребром ладони по горлу.

- Ну, есть у нас, конечно, некая похожая служба, но только к тебе у неё как раз претензий-то и нет. Зато есть малява стрёмного содержания от одной красотки: дескать, обращался ты с ней неподобающим образом. Оно, конечно, наплевать бы на бабскую болтовню и послать её подальше, но только вот ведь какой казус: жалобщица — МАРКИЗА! Причём, очень известная фигура в своей стране и не только.

- Слышь, начальник,- простонал я, потирая виски больной головы,- ты же сам знаешь, что вчера вечером я ВПЕРВЫЕ пошёл у вас куролесить. Когда бы я успел неправильно пообщаться с маркизой?- только если бы она ночевала с нами в одной комнате… да ладно?!!

- Эта маркиза была той пленницей, которую вы спасли,- ухмыльнулся Одноглазый.- Я смотрел видеозапись операции: ты, конечно, обращался с ней, как с вещью, но и обстановка была не та, чтобы расшаркиваться. Ты просто спасал её жизнь, безо всякого политеса. К тебе никаких претензий нет, но!..

Он сделал многозначительную паузу и продолжил:

- Но у нас на их планете есть своё пригретое гнездо с солидной репутацией частного военного агентства. Типа, это оно их спасало. И поэтому кляуза маркизы — это болезненный удар по нашей деловой репутации. «Хозяин» нашей конторы всячески перед ней унижался и расшаркивался, но ей показалось этого мало: она отказалась от денежной компенсации и требует твоего ЛИЧНОГО извинения.

- Это хреново,- согласился я.- Я же по здешнему — ни бум-бум, ни слова не знаю, и это будет палево…

- Вот это как раз совсем не проблема,- возразил мой собеседник.- Наша техника имеет возможность закачать в мозги любую информацию, любые знания. Мы за полчаса можем сделать тебе знание языка, как у родовитого аристократа или как у подзаборного пьянчужки. Или матёрого уголовника. Я даже больше скажу: Я ХОЧУ, чтобы ты полетел перед ней извиняться.

- Да на кой мне… а-а-а-а-а! Это вам нужно для КИНА?

- Для ОЧЕНЬ хорошего кина, Клёст,- кивнул Одноглазый.- И я знаю: ты непременно его обеспечишь. Пожалуй, мы сделаем тебе жаргон моряка дальнего плавания: бабам такие нравятся.