— А что, это так заметно? — съязвил я, глядя на их попытки переписать основные показатели корабля в угоду новому командованию. И как же слаженно они работали… Профессионалы, мать их… Правда все их потуги лишь снабжали Ферзя сведениями о критичных точках управления противника, не более.

— Это уже понятно. Вас ожидает наш командующий, прошу не делать никаких попыток к бегству, встреча пройдет на станции «Валирот». Мы Вас к ней сопроводим, — связь прервалась, а Скарабей плавно начал двигаться к месту встречи, выполняя команду, пришедшую извне.

— Нас прослушивают? — тихо спросил Ник, глядя в монитор. Я посмотрел тоже, но не увидел никакого криминала.

— Нет, а с чего ты взял?

— Правый экран, взлом средств коммуникации, — он указал на бегущие строки. Отлично, даже Ник разбирается в структуре корабля лучше меня…

— Это «Червивое яблоко». И если аналогия с моими прошлыми знаниями верна, то сейчас они копаются в скрытом и полностью контролируемом пространстве системы. Ферзь раскусил их атаку сходу. Похоже, они не настолько круты, как о себе думают.

— Это хорошо, хотя как сказать… Мы в тылу противника. А почему мы вообще попали в эту систему? — и то верно… Почему? Что за сила нас смогла вот так протащить через половину галактики?

Пока Скарабей нарочито медленно плыл по враждебной системе, я рассматривал все логи корабля и мрачнел с каждой новой прочитанной строкой. Причина нашего тут появления — старые записи Скарабея. Его закрытые и никем не отмененные алгоритмы поведения. Ферзь, услышав команду — «ближайшая обитаемая система», выбрал пространство по своим старым записям, где ранее была система Чалов, уцелевшая в войне на момент его участия в боях. И вот как его судить? Почему он не рванул в ту, где я химичил целую неделю? Решил, что она необитаемая? Кто бы сказал… Интересные вообще оказались пирожки, пока рылся в логах, мои игровые глаза срисовали с полсотни маркеров и указателей на ключевые системы времен первой кровавой бойни, когда мой вид исчез из истории… Хотя нет, именно в истории мы как раз и сохранились, а как вид исчезли. Быстро же я перешел на это «Мы»…

Наконец мы пристали к «Гавани» Чальской станции. Никогда я до этого момента не видел столько вражеской техники, которая висела на космическом сооружении как виноградины в гроздях. Доступная нам часть монитора быстро оценила станцию и аккуратно просканировала ее. На левый экран вышла информация, мы охренели… Три завода? У них на этом куске космического мусора три завода??? Как⁈ Ник тоже качал головой, не веря увиденному. Связь снова активировалась.

— Бруннен Павший Хеймс, покиньте живо судно и выходите на станцию, Вас ожидает лидер, — сообщила мне оператор, Чалийка с пепельно-серыми, длинными и удивительно красивыми волосами. Я поднялся с кресла и пошел с Ником на выход из рубки, честно уже не надеясь сюда вернуться сегодня. Когда же за нами двери закрылись, Ник встряхнул меня за плечи, повернув к себе.

— Серый! Ты хоть понимаешь, что происходит! Мы же можем грохнуть их лидера! Ты представляешь, сколько мы опыта огребем⁈

— Да ты умом тронулся! — шепотом огрызнулся я. — Он трехсотого! А я как это не стыдно и не позорно, всего сорок третьего! А ты девяностого с хвостиком. Он нас голыми руками размажет! — Ник хитро прищурился и запустил руку в свою сумку.

— Ну а если быть хитрее? — перед моими глазами появился круглый, чуть ржавый металлический шар с несколькими внешними жилами проводов и какой-то примотанной приблудой сбоку. Я сконцентрировался и секунд пять вообще не мог понять что это, а затем информация все же вышла.

— Крафтовая Кварковая граната. Тип вооружения «Военно-Атомный». Предположительный урон: от пятнадцати до двадцати одной тысячи единиц. Радиус поражения: от двух до двенадцати километров. Внимание! Обнаружена критическая неисправность оборудования: у системы детонации отсутствует таймер!

— Ты больной… Где ты это взял⁈ — я выхватил из его руки кругляш, и его параметры мгновенно выровнялись до точных значений. Урон восемнадцать тысяч единиц с копейками, радиус пять километров с соткой метров плюс-минус.

— Ну, не зря же меня так гоняли черти из двух кланов. И в мои руки иногда попадаются интересные вещи. И не всегда за деньги.

— И ты это сам сделал⁈ Из этих помоев? — я даже не поверил ему, уровень данного оборудования намного выше его возможностей как инженера. А с учетом того, из чего гранаты сделаны, вообще чудо, что они рабочие.

— И даже… — второй шар появился в его руке. — Повторил.

— Где ты «Кварк» достал? — я как связанный с этими вещами не понаслышке, немного обалдел. Элемент был столь нежным, что при работе с ним лучше сразу завещание писать, не надеясь на страховку.

— Склады долговременного хранения с отвратительными замками и никудышней охраной. Бегал я долго и часто, вот и нарвался.

— Ворье многорукое… Ладно, спрячь сейчас же, это использовать нельзя. Шансы минорные, — зашипел я, заталкивая опасный шар ему в сумку, — но он никак не лез в чужую торбу. Система была неумолимой — предмет уже был мой.

— Вот ты один и спрячь, а в случае чрезвычайной ситуации — херачь без жалости. Встретимся в Люмене.

— Тебе лечиться надо, я серьезно. От имени всех биологов говорю.

— Поздно уже! — засмеялся Хаммер и задрал голову к потолку. — Ферзь!

— Да, Николас? — ответил крейсер на общем языке.

— Где тебя можно найти после ликвидации?

— Точка сбора «номер три» по боевому расписанию. Главнокомандующий знает, где меня искать… Протокол будет активирован после смерти капитана, согласно боевому расписанию.

— Как же быстро вы спелись, — покачал я головой, открывая последний шлюз перед выходом на станцию. — Но к врачу все же зайди потом…

Станция встретила нас отвратительной вонью горючих материалов, пылью, которую никто не убирал и жутким холодом, который так любим всеми Чалами. Нику как-то сразу стало неуютно, поэтому он активировал свой шлем на замкнутый цикл жизнеобеспечения, явно поднимая температуру до комфортной. Я хоть и мерзнул, но собственную слабость выдавать не стал, не знаю почему, но именно перед Чалами я это особенно остро ощутил — нельзя показывать слабость, прям как Ферзь учил. Нас попытались обыскать, но мы отказались выворачивать свои сумки, уперлись рогами, так сказать. Однако задерживать нас долго не стали, видимо и у них были свои временные рамки для работы. Так что допустили на дальнейший путь, после слов одного из чинов: «Они слабые как креветки, пропустите». Внутри технических помещений было… Стало странно. Я посетил много Космических станций, но таких как эта я не видел никогда. Здесь не было ни администрации, ни ресторанов, ни гостиницы — ничего! Только коридоры, станции разработки, крафта и три завода по производству кораблей, под штамповку. Если бы я выбрал специализацию «Строитель», я бы точно смог определить их цикл производства и даже пути их улучшения или изъяны, но сейчас я только мог гадать, с какой скоростью они выпускают очередной истребитель или штурмовик для монохромного выродка. Ник тоже постоянно был во вращении, смотрел на все и многое буквально поедал глазами. Возможно он, как инженер видел больше меня, по крайней мере, он сейчас выглядел намного веселее и куда любознательнее.

Затем мы, под конвоем, дошли до зала заседания, и система не слабо нас огорошила, подписав почти семьдесят процентов всех присутствующих генералов, как игроков. Этого мы никак не ожидали… Да никто бы не ожидал, кроме присутствующих здесь лиц. Мы шли и втягивали головы в плечи, тут не было ни одного персонажа, чей уровень был бы меньше сто пятидесятого, кроме нас двоих. А затем я увидел его — «Ферзь Войны», безымянный призрак прошлого, с которым меня сталкивала судьба даже наверно чересчур близко. Он был все такой же: с моим бывшим лицом и своими новыми проблемами. Ферзь был уставшим, но при этом сила воли держала его тело и физиономию в должном состоянии, вызывая и уважение, и острую зависть к такой стойкости. Он поднял на нас глаза и улыбнулся, улыбнулся хищно, но с какой-то надеждой на перемены.