Пинки не унимались, и я продолжала ойкать, так что Сексуальному Кассиру стало со мной скучно, и он пошел флиртовать с помощью специального смеха с беременной версией Арианы Гранде у полки с прокладками для сосков. Мне начинает казаться, что я уже никогда не увижу мужского члена. А к тому моменту, когда родится ребенок, вагина моя будет уже ни на что не годна. Как говорит Обен, секс станет по ощущениям «как будто забрасываешь сливу в пещеру».

Я рада, что ты правильно расставляешь приоритеты, мамочка.

Я махом опрокинула в себя воду – даже не осознавала, как сильно мне хотелось пить! – и ухитрилась отделаться от Элейн, объяснив, что мне нужно пойти немного подышать. Я бродила по полоске травы вдоль парковки до тех пор, пока пинки не прекратились.

– Что с тобой такое? – спросила я. – Чего ты так сильно толкаешься?

Я не люблю, когда ты убиваешь людей в общественных местах, мамочка. Меня это расстраивает. Я не хочу, чтобы тебя поймали.

– Да я не собиралась ее убивать.

У тебя кислота в желудке пошла пузырями. Мне от этого не по себе. Тебе нужно быть поспокойнее.

– А ты как себя ведешь? – спросила я, переступая через порог велосипедного магазина.

Какой-то мужчина выкатывал оттуда новенький горный велик с чеком, болтающимся на руле, и посмотрел на меня Тем Взглядом, которым смотрят люди, когда видят, что я разговариваю сама с собой. – Да, я разговариваю сама с собой, забейте.

Ты ведешь себя все ужаснее и ужаснее.

– А вот мне просто интересно, этот твой внутриутробный моральный кодекс – почему он не сработал с Патриком? Почему у меня не было никаких осложнений, когда я целый день караулила его у спортивного магазина? Когда подсыпала ему снотворное? Сталкивала его в колодец? А? Где же ты тогда была?

Это происходило в доме. А на людях – слишком рискованно. Слишком много свидетелей. Слишком много камер. Тебя ОБЯЗАТЕЛЬНО поймают.

– Не поймают.

Поймают. У тебя в голове бардак. Ты опять устала и начинаешь тупить.

– Знаешь что?! Зародыши беременных не учат, поняла?! Я хочу сама решать, что мне делать, а чего не делать. Я отдаю себе отчет в своих действиях.

Я опустилась на скамейку. Новая прелесть беременности, которую я недавно для себя открыла, – я больше не могу долго оставаться на ногах.

Ты все время хочешь убивать. Я видела твои сны. Видела, как ты изучала расчетный листок Сандры Хаггинс. И я тоже была там, когда ты дожидалась ее на стоянке рядом с ее работой. Ты действуешь слишком открыто. Ты любишь убивать больше, чем любишь меня.

– Тогда почему же я оставила в покое Белого Умника? Почему до сих пор не убила Хаггинс? Как так вышло, что я уже несколько месяцев никого не пыряла ножом?

Потому что ты меня все-таки любишь. Просто недостаточно сильно.

Я смотрела, как по «Бэйби-Уорлду» идет парочка: она – с большим пузом и слегка вразвалочку, он – со стрижкой как у Крейга. Они держались за руки и посторонились, когда Элейн вышла, чтобы загнать меня обратно.

– Пойдем, – сказала она. – Пеленальный столик. Они могут его доставить через десять дней.

Элейн взяла дело в свои руки. Я следовала за ней, стараясь изображать интерес. Вскоре мы набрали:

● слипы (шесть штук для новорожденного, шесть – на возраст 3–6 месяцев, шесть – на 9 месяцев, «потому что мы ведь не знаем, какого она будет размера, когда родится, правильно?»)

● маечки, слюнявчики, кофточки (три), шапочки (четыре), носочки (две упаковки по шесть штук), тряпочки («для слюнок и срыгивания»)

● четыре упаковки подгузников (размер «новорожденный»)

● пеленальная сумка с клоунами

● экологичные влажные салфетки

● молокоотсос (буэ)

● две коробки гигантских прокладок для груди (буэ-буэ)

● подушка для беременных («Когда спишь на спине, снижается приток крови к ребенку, так что лучше всего лежать на боку»)

● два бюстгальтера для кормления (размер «гигантский»)

● две бутылочки с сосками разного размера

● два флакона жидкости для стерилизации бутылочек и ершики

● CD «Моцарт для малышей» (потому что «она уже все слышит, и мы можем развивать ее ум»)

● молочная смесь для новорожденных – 6 бутылочек

● колыбель («чтобы она могла спать с тобой рядом»)

● простыни для детской кроватки и сетчатые пледы

● слинг для новорожденных

● соплеотсос – РЕАЛЬНО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОТСАСЫВАТЬ СОПЛИ ИЗ НОСА РЕБЕНКА

● коляска с прогулочными одеялами

● пластиковая ванночка

● детское масло (я и не представляла, что на детях его тоже используют)

● автокресло, которое надо ставить задом наперед

Столько всего! Какие-то коробочки, пакетики, упаковки, свертки, детальки и штуковины. Все непомерно дорогое, но, если не купить этого всего, ребенок просто не выживет. Мне все это НЕОБХОДИМО. А еще я должна ЗНАТЬ, как пользоваться каждым из этих предметов, когда он понадобится ребенку. Теперь это моя работа. Но я что-то уже не вывозила. Элейн могла бы легко убрать из тележки все вещи до единой и заменить их пакетами чипсов – я бы ей слова не сказала. Я ничего не чувствовала. Не могла найти в себе то, что положено.

– Я не хочу-у, – проскулила я, вводя ПИН-код на терминале.

Ты бы предпочла, чтобы я умерла?

– Нет. Просто я не хочу вот этого всего. Всей этой ответственности. Всех этих перемен. Теперь все вертится только вокруг тебя. А как же я?

Твои времена прошли, мамочка. Дальше – только трудности.

– А это обязательно?

1. Люди, которые звонят на «Радио–1» в передачу «Диджей на десять минут» и заказывают те же гребаные песни, которые там и без них крутят 24/7!

2. Мужик, который читает новости на местном телеканале, – господи, да откашляйся ты наконец.

3. Люди, которые спрашивают, как ты провела выходные, – как будто им не насрать.

Джим с Элейн собирались в Озерный край, и перед отъездом Джим вел себя как-то странно. Все время торчал на кухне. Протирал поверхности, которые протирать не требовалось. Передвигал магнитики на холодильнике. Вытряхивал крошки из тостера. Было очевидно, что он хочет поговорить.

Я ломала голову, не в утреннем ли происшествии дело: пока он варил кашу, у него расстегнулся халат. Я непреднамеренно увидела его член и яйца и слишком долго не отводила взгляд. Со мной так бывает: заклинит на каком-то объекте и не отпускает. Например, выпирающий бугор в области ширинки как раз один из таких объектов.

– Рианнон… Я тут подумал, что ты скажешь, если мы возьмем с собой Дзынь? Я понимаю, что это твоя собака и что ее официальный владелец – ты, но…

– Да пожалуйста, – сказала я.

Лицо его просветлело.

– Ты же знаешь, что мы о ней позаботимся, правда?

– Конечно. Она вас любит, Джим. К тому же ей нравятся новые места, новые запахи.

– Мне хотелось бы в этом году чего-нибудь другого. Мы всегда ездим в один и тот же отель, в один и тот же номер, с той же тургруппой, с одинаковыми обедами все в том же пабе каждый день. Если с нами будет Дзынь, возможно, поездка получится как будто немного новой.

– Я думала, вам нравится единообразие?

Он понизил голос, хотя Элейн даже в доме не было.

– Я предлагал ей Ямайку, Гавайи, Барбадос, круизы. Она всегда хотела побывать в Эдинбурге и увидеть крепость. Можно было бы поехать ночным поездом со спальным вагоном или же взять машину напрокат и проложить маршрут по западному побережью, побыть в пути пару недель. Ничего не бронировать заранее, а просто… ненадолго почувствовать себя свободными. – Он покачал головой. – Наверное, в этом году лучше не затевать ничего сложного, не знаю.