— Садись в машину, Кася, у нас много дел. Едем в участок, ты должна дать показания.

— Нет, отвези меня в отель. Я хочу отдохнуть. Мне нужно побыть одной, хотя бы несколько часов.

— Хорошо, как скажешь.

Опять холодная стена, сдержанный тон. Карина почувствовала, как он закрылся от нее. Никакой душевности. Полная отстраненность. Неужели он и в детстве был такой? Нет, не может быть. Что же случилось с ним?

Карина вернулась в отель, поднялась в номер и легла на кровать. В одежде, в обуви. Вот и все. Ей нужно смириться со смертью Алика. Она ничего не может сделать. Она не может повернуть время вспять. Кажется, и ее жизнь закончилась. Ей не к чему стремиться и некого любить. У нее остались только воспоминания. Она не заметила, как провалилась в сон. Нервный, беспокойной сон. Ей снился Алик, тянущий к ней руки в воде. Он просил ее о чём-то, умолял, но она не понимала деталей. Она не могла пошевелиться во сне. Не могла издать ни звука. Она была статуей, из глаз которой текли слезы. Раздался звонок. Она открыла глаза. Это звонил Кирилл. Неужели уже вечер? Она проспала весь день?

— Карина, я в аэропорту, уже прилетел. Тебя нет на нашем обычном месте. Ты что, в пробке застряла? Раньше нельзя было выехать? — Кирилл был уставшим и хотел быстрее попасть домой.

— Привет, Кирилл.

— У тебя сонный голос. Что это все значит? Ты заболела? Почему не предупредила?

— Я здорова. Не смогла предупредить, прости. Я не встречу тебя. Я в Геленджике.

— Что? Какого хрена? Я стою, как дурак в аэропорту, отпустил охрану, водителя, а ты в Геленджике? Карина, это шутка? Ты издеваешься надо мной?

— Ты можешь хоть секунду не орать. Кирилл, у меня раскалывается голова. Да, я улетела. У меня были срочные дела. И сегодня я не вернусь. И завтра я не вернусь. У меня проблемы. Думаю, ты скоро сам все узнаешь.

— Карина, блядь, я не собираюсь ничего узнавать от посторонних людей. У меня жена есть.

— Да, есть, пока, — Карина взяла себя в руки и собралась, голос предательски задрожал, — Кирилл, у меня проблемы, ты слышал? Алик Козырев погиб, мой школьный друг. И я прохожу по делу, как свидетель. Но может и не как свидетель. Короче, мне нельзя покидать Геленджик, пока идет следствие. Мне, возможно, понадобится адвокат.

— Что? Ты обкурилась или пьяная? Дай трубку этому черножопому, Алику, я ему пару ласковых скажу. Или мне ребят послать, чтобы они поговорили с ним по-жесткому?

Карина задрожала. Такого от Кирилла она никогда не слышала. Она даже не подозревала, что он так мог разговаривать, да к тому же угрожать. Неужели она жила с монстром? Он всегда был с ней вежливый и обходительный, никогда голос не повышал. Мог брюзжать, но это были такие мелочи. Она не слышала от него грубых слов. Никогда. Но и она никогда не переходила черту. Её не в чем было упрекнуть. Она всегда была идеальной женой. И его это устраивало.

— Кирилл, ты меня слышишь? Алик мертв. А я под подозрением. Мне нужна твоя помощь!

Возникла пауза. Кирилл Быстров обдумывал ситуацию, просчитывая все варианты будущих событий. А нужно ли ему вообще встревать в это мутное дело? Вопрос стоял ребром. Раньше он оценивал свою жену, как ликвидный товар. Он готов был за нее всем жопу порвать. Она должна была иметь безупречную репутацию и создавать ему положительный имидж. Поэтому он вкладывался в нее, не жалея времени и денег. Но все изменилось. Сейчас она могла своей глупостью потянуть его на дно и разрушить все его планы. Разрушить его жизнь. Нужна ли ему вообще эта женщина? То, что она ему подмочит репутацию, это уже ясно, нужно это принять и выстроить оборону. Его предупредила служба охраны, которая следила за Кариной 24 часа в сутки, что она мутит воду. Врет ему, не краснея. Поэтому он был на взводе. Он знал, что Карина улетела. И даже знал к кому. Но ему было насрать. Карина умела все делать красиво, даже обманывать, не подкопаешься и он закрывал глаза на ее роман с этим сочинским перцем. Она должна была вернуться к его приезду. Такие были правила игры. Карина, черт бы ее побрал! Все испортила, дура. Мог ли он в будущем расчитывать на нее? Детей она не хотела, а может и не могла иметь. Но это можно было решить, договориться, на крайний случай, с суррогатной матерью. Но она его подставила, предала. Она знала, что может произойти, если о ее связи узнают его конкуренты. И если раньше он закрывал глаза на ее интрижку, считая это глупостью, которая его особо не интересовала и ему не вредила, то сейчас пришло время спасать свою шкуру и держаться, как можно дальше от полиции и следствия.

— Кирилл, ты почему молчишь? Ты мне поможешь? Я не убивала Алика, он просто попросил меня с ним нырнуть. Ты знаешь, что дайверов с таким опытом, как у меня, почти нет. Он никому не доверял. Я просто его страховала. У нас было глубоководное погружение. Что-то случилось на глубине. Я всплыла, а он…

— Карина, заткнись, меня подробности не интересуют. Мне насрать на твоего Алика. То, что ты дура, я знал всегда. Но я считал, что Москва заставляет людей умнеть.

— Я просто его страховала! Кирилл!

— Сука! Ну ты и сука, Карина, конченая. Ты страховала его в постели. Ноги свои перед ним раздвигала, подстилка сочинская. Думаешь я не знал о твоих встречах с Аликом в Москве? Я знал о всех твоих передвижениях. Ты меня совсем за идиота считала? Если я тебя окружал заботой и не копался в твоем грязном белье, ты думала, что я кретин? Ты решила, что можно вытворять все, что тебе захочется, блядь? А я еще детей от тебя хотел, какая же ты тварь! Безмозглая и недалекая! Зачем только я на тебе женился.

— Кирилл! Как ты смеешь меня подстилкой называть! Я не изменяла тебе направо и налево, как делают все жены твоих друзей и компаньонов. Я только с Аликом встречалась. Если ты все знал, почему мне не сказал? Ты же мог легко развестись со мной без ущерба твоему состоянию!

— Дура, я просто не хотел с тобой разводиться. Не хотел скандалов. Я не хотел ломать тебя и принуждать, Карина. Ты была хорошей женой и устраивала меня во всех отношениях. Ты вписывалась в круг моих друзей. Но ты перешла границу. Ты меня подставила. Предала. Использовала мое великодушие.

— Нет, все не так! Я просто хотела помочь Алику!

— Не играй словами, Карина! За все нужно платить. Ты кувыркалась в кровати с любовником, пока я был в командировке. А потом все пошло не по плану, романтик закончился, твой дружок утонул. Вот и все, конец истории. Ты меня предала и подставила. Ты не достойна носить мою фамилию. Тебя не устраивала комфортная жизнь? Вот теперь хлебни дерьма. Я тебя никогда не прощу.

— Кирилл, я не хотела тебя подставлять, я знаю, сколько труда ты вложил в свой проект. Я знаю о твоей безупречной репутации, но я не могла отказать Алику, — Карина захлебывалась слезами. Телефон был мокрым, — Прости меня, если сможешь. Мне нечего тебе больше сказать.

— Бог тебя простит, а я — нет. Это последний наш с тобой разговор. Я подаю на развод. Можешь в Москву не возвращаться. Считай, что у тебя уже ничего нет в Москве. Я тебе оставлю только квартиру, которую я купил твоей матери и в которой она живет. Но тебе я запрещаю жить в этой квартире. Твоя мать, хороший человек и не заслуживает такой дерьмовой дочери, из-за которой она может остаться на старости лет на улице. Все остальное я у тебя заберу. Ты подписывала брачный контракт и знала все последствия измены. Если бы ты просто подала на развод, то это была бы другая история. Возможно, я бы и принял твою идиотскую любовь к Алику и отпустил бы тебя. Но на развод подаю я. И, как я понимаю, Алик тебе никогда не предлагал быть с ним вместе. Мне даже жаль тебя, Карина. Твои иллюзии тебя погубили. Но от глупости нет средств. Все кончено. Ты потеряешь всё. Ты уже все потеряла. Ты будешь нищебродкой.

— Кирилл! Мой бизнес! Я его с нуля подняла, я работала день и ночь, чтобы раскрутить компанию! Ты не можешь у меня его забрать! Это моя жизнь.

— А о моей жизни ты подумала? Это был твой бизнес, но деньги на его раскрутку дал тебе я и по условиям брачного договора, в случае твоей измены, все активы твоей компании переходят ко мне, как и управление. Ты подписывала брачный контракт? Ты внимательно его читала? Или нужны какие-то особые доказательства твоей измены? Думаю, я легко найду свидетелей.