Элизабет приготовила для него чашку чая и сидит теперь на диване, наблюдая, как Энтони стрижет Стефану волосы. По-хорошему, ей стоило сделать это перед визитом к Виктору, но Виктор не из тех, кого волнуют такие мелочи.

— Как Элизабет удалось тебя захомутать? — спрашивает Энтони Стефана. — Уму непостижимо. Элизабет, ты в курсе, что у тебя в руках настоящий Клуни?

— Клуни? — переспрашивает Стефан.

— Ну и как тебе живется с ней, Стефан?

Тот смотрит на Энтони через зеркало:

— Простите, вы ставите меня в тупик…

— Я Энтони, — говорит Энтони, убирая волосы вокруг ушей Стефана. — Каково это — жить с Элизабет?

— С Элизабет?

— Я о том, что мы все любим сильных женщин, верно? — продолжает Энтони. — Но ведь наверняка существует предел. Я хочу сказать, нам всем нравится Шер, но стал бы ты жить с ней? Может, пару недель и получилось бы вытанцовывать на кухне, но в конце концов обязательно понадобился бы выходной.

Стефан улыбается и кивает:

— Да, примерно так и есть.

— Энтони всегда тебя подстригает, Стефан, — поясняет Элизабет.

Возвращение в четверг от Виктора прошло спокойно. Стефан все время спал, а Элизабет с Богданом вдруг поняли, что обсуждать больше нечего.

— Правда? — удивляется Стефан. — То-то я чувствую что-то знакомое. Не могу вас вспомнить, но все возможно. В последнее время я не всегда на высоте.

— Просто у меня незапоминающееся лицо, — говорит Энтони, расчесывая волосы Стефана спереди и подыскивая идеальный угол для пробора. — Помогает смешиваться с толпой. Полезное свойство, когда требуется избегать полиции.

— Я очень седой, — замечает Стефан, осматривая себя в зеркале.

— Чепуха! — возражает Энтони. — Вот Элизабет действительно седая, а ты «Отполированная платина».

Элизабет улыбается:

— Вы прекрасно справляетесь с работой, Энтони. Ну разве он не красавчик?

— Настоящий симпатяга, — соглашается Энтони. — Вы только взгляните на эти скулы. С ними ты и минуты не продержался бы на параде в Брайтоне, малыш Стиви. Кто-нибудь наверняка утащил бы тебя на съемную квартиру и там развратил по-всякому.

— Так вы из Брайтона?

— Из Портслэйда, — отвечает Энтони. — Но это ведь практически одно и то же, верно?

— Может, вы знакомы с моим другом Калдешем?

— Может быть, — кивает Энтони.

— Он лысый, как колено, — говорит Стефан и начинает смеяться.

Энтони ловит взгляд Стефана в зеркале и тоже хихикает:

— Для меня это плохая новость, да?

Стефан кивает и спрашивает:

— А чем вы занимаетесь, Энтони?

— Я стилист по прическам, — отвечает Энтони, прикладывая пальцы к вискам Стефана и наклоняя его голову то в одну, то в другую сторону. — А как насчет тебя?

— Ну, — говорит Стефан, — я в основном слоняюсь без дела. Немного занимаюсь садоводством. На небольшом участке.

— Я убил бы за такой участок, — признается Энтони. — Я выращиваю травку под солярием, но на этом все. Сегодня вы стрижетесь для особого случая? Пойдете на танцы?

— Просто решили, что пора, — объясняет Элизабет.

— Если увидите Калдеша, передавайте привет от меня, — говорит Стефан. — Скажите ему, что он старый шельмец.

— Мне нравятся шельмецы, — замечает Энтони.

— Мне тоже, — отвечает Стефан.

Он помнит уже совсем немного прежних друзей. В основном школьных времен. Элизабет слушает одинаковые истории и смеется в одинаковых местах, поскольку Стефан из тех, кто может сто раз рассказать вам одно и то же и все равно заставить рассмеяться — с таким изяществом и заразительной радостью льется его речь. Бо́льшую часть времени теперь он мучается со словами, но старые истории остаются безупречными, и улыбка на лице, когда он пересказывает их, все такая же искренняя. Он помнит Калдеша, потому что с ним связано его последнее приключение: поездка вместе с Богданом и Донной. Должно быть, после нее он почувствовал себя живым.

— Раньше я стригся в Эджбастоне, — говорит Стефан. — Вы знаете, где это?

— Никогда о таком не слышал, — отвечает Энтони. — Я раньше думал, что Дубай находится в Испании. Страшно удивился, когда узнал, как долго до него лететь.

— Там был парикмахер по имени Фредди. Его все звали Лягушонок Фредди, даже не знаю почему.

— Может, за длинный язык? — предполагает Энтони.

— За такой же длинный, как у вас, — улыбается Стефан. — Он был уже немолод. Наверное, уже умер, да?

— Когда это было?

— Господи, в пятьдесят пятом? Что-то вроде того.

— Тогда, наверное, умер, — говорит Энтони. — А может, он любил квакать?

Стефан смеется так, что под халатом трясутся плечи. Элизабет живет ради таких моментов. Сколько их еще осталось? Приятно побыть немного с мужем. Приятно не думать какое-то время о деле, хоть раз передав его другим. Где бы ни была пропавшая шкатулка, она может подождать. Джойс, вероятно, догадывается. Джойс всегда догадывается, когда что-то происходит. Рано или поздно Элизабет придется с ней поговорить.

Энтони заканчивает, и Элизабет роется в сумочке в поисках кошелька. Кошелек стал немного тяжелее, чем был до их поездки к Виктору.

— Даже не думай, — заявляет Энтони. — Самым красивым всегда бесплатно.

Элизабет улыбается Стефану в зеркале, и тот улыбается ей в ответ. Иногда любить — это так просто. Она решает на время выключить телефон. Смогут же без нее обойтись хотя бы денек. Ей, конечно, интересно, как Джойс и Ибрагим пообщались с Самантой Барнс, но сегодня она предпочла бы уделить внимание Стефану. Работа — это еще не всё в нашей жизни.

Энтони бросает на Стефана последний взгляд:

— Вот, совсем другое дело.

Стефан любуется своим отражением в зеркале:

— Вам когда-нибудь попадался парикмахер по имени Лягушонок Фредди?

— Фредди из Эджбастона? — спрашивает Энтони.

— Ага, тот самый, — говорит Стефан. — Он все такой же активный?

— Крепок как никогда, — отвечает Энтони.

— Лягушонок Фредди всегда в отличной форме, — кивает Стефан.

Энтони кладет руки Стефану на плечи и целует его в макушку.

Проникновение в здание с ордером на руках может доставить массу удовольствия. Утренние рейды, как правило, веселее всего, особенно самые ранние. Сначала съедаешь сэндвич с беконом в фургоне, а потом берешь наркоторговца, не успевшего надеть штаны. Иногда кто-нибудь пытается сбежать, выпрыгнув из задней части дома, и тогда можно наблюдать, как запыхавшийся сержант кладет его на землю ловким приемом из регби.

А иной раз злоумышленники прячутся на чердаке, и тогда приходится затевать игру в карты на лестничной площадке, пока они не попросятся в туалет.

Однако проникновение в здание без ордера — это совсем другое. Патрис расположилась у парковочного столбика, откуда открывается прекрасный вид на винный склад, «Логистику Сассекса» и въезд в промышленную зону. Крис приходится подождать некоторое время, пока из виду не исчезает пожилая дама в красном пальто. К своему удивлению, он обнаруживает, что окно уже взломано. Кто знает, как давно это было, но в этот конкретный склад мог проникнуть только очень храбрый или исключительно глупый человек. Крис предпочитает не думать, кем является он сам. Окно приводит его в небольшую кладовку для хранения чистящих средств. Пока никаких тревожных сигналов.

Медленно открыв дверь кладовки, Крис оказывается в большом помещении, уставленном коробками вдоль дальней стены. Интересно, что в них? Три потрепанных дивана расставлены полукругом около телевизора — такого старого, что он даже без плоского экрана. Тех, кто обычно сидит на этих диванах, сейчас нет. Шаги Криса эхом отдаются по бетонному полу, а от его дыхания в холодном воздухе поднимается пар.

В одном конце склада он замечает металлическую лестницу, поднимающуюся к деревянному модульному офису, образующему антресольный этаж. Крис видит на двери висячий замок. Наконец хоть какие-то меры безопасности.

Крис решает пока оставить коробки и подняться в офис. Что он ожидает там найти? Номера телефонов? Что угодно, если честно. Что угодно, чего нет у Элизабет, осознаёт он. Неужели действительно до этого дошло? Он мечтает перехитрить пенсионерку ради удовлетворения профессиональной гордости?