Несмотря на усталость, не спалось. Дневник Герольда фон Шлиффена лежал на столе.

— Что прадед, не спится? Хочешь поговорить со мной?

Пальцы сами потянулись к желтым выцветшим страницам.

«Насчет интимной жизни моряков. Конечно, мы долго находились вдали от земли и женщин, но я запрещал наклеивать непристойные картинки в каютах и призывал всех стараться оставить инстинктивное влечение за бортом, а на службе думать только о службе»

Герольд скептически скривился. Совет ему не понравился. Засыпая, он чувствовал, что перегородки подводной лодки давят на него, не давая дышать полной грудью.

Карина встала около 11 часов. Она спала, сколько хотела. Она даже не слышала, как Герольд собирался на работу. Он старался не шуметь. Ему непривычно было заботиться о ком-то еще кроме себя. Он пытался понять, нравится ли ему присутствие девушки в его берлоге или нет? Пока она не пересекает его личные границы, вроде бы все нормально. А если пересечет? Если начнет проверять и трогать его вещи, перекладывать его бумаги, дневники? Если поменяет местами все предметы на кухне или в ванной? Если будет спрашивать, как прошел день и ему нужно будет отвечать? Что тогда? Ответа не было. Впервые в жизни он не понимал логику своих мыслей. Зачем он думает о том, что никогда не случится? Это не приведет ни к чему хорошему. Нужно сосредоточиться на работе. У него есть дела, которые требовали срочных решений. Карина скоро откроет коробку, найдет деньги и улетит в Москву. Тем более, подозреваемый уже есть, и он задержан. Нужно только его прижать и хорошенько дожать на допросе. Хотя орешек может и не расколоться. Ну что же, у него есть свои методы допроса.

В отделе все уже были в сборе. Ждали только его. Герольд вошел в кабинет для заседаний, как всегда, неспешно. Мягко ступая по полу, точно пантера, он неслышно подошел к своему месту и оглядел всех сидящих. Утренняя планерка обещала быть жаркой. Все смотрели на него и на начальника отдела. Предстояли разборки. Герольд это предвидел. Его спина была напряжена. Все мышцы болели после езды на мотоцикле. Он опять подумал о Карине.

«Может ей купить разогревающую мазь? Как она себя чувствует? У нее точно все мышцы болят — столько часов за рулем».

— Герольд Александрович, а вас не напрягает тот факт, что все сотрудники вас ждут? — начальник следственного отдела не выдержал и начал первым атаковать в лоб.

— Здравствуйте, Семен Владимирович, и всех сотрудников тоже приветствую с началом рабочего дня, — Герольд демонстративно посмотрел на часы, висевшие на стене, — без одной минуты восемь, можно начинать совещание.

— Спасибо, что сделали одолжение и пришли на рабочее место! Может вам, Герольд Александрович, наш город уже мелковат стал? Вы же у нас летаете высоко, может пришло время в Москву вам перебраться? Мы хоть вздохнем спокойно. А то вы везде видите преступный замысел. Что не несчастный случай — так преступление.

— Я уеду из Геленджика тогда, когда сам посчитаю нужным, Семен Владимирович. Я не понимаю вашего сарказма, мы сейчас теряем драгоценное время на ненужные пустые разговоры.

— Вот именно, сарказм, потому что вы забыли, Герольд Александрович, что вы числитесь здесь, в нашем отделе и зарплату получаете здесь, соответственно, вы должны меня, как своего непосредственного начальника, информировать о всех ваших передвижениях. А я, почему-то, от ваших коллег узнаю, что вы не были на рабочем месте.

Герольд молчал. Он никогда не оправдывался. Семен продолжал распыляться.

— Звонки получаю от начальства, а не от вас. Вот от генерала ФСБ узнаю, что вы задействованы в особой операции, которую курирует Москва. Это правда? — все посмотрели на Герольда, как на героя дня.

— Ну, если вы, Семен Владимирович, уже в курсе, тогда я позже напишу отчет по вчерашнему дню, потому что сейчас у нас очень мало времени. Мотоцикл я вернул на охраняемую парковку вчера ночью. Он мне нужен был для расследования дела.

— Я уже видел. Мне доложили. Вы совершили нарушение, Герольд Александрович. Надеюсь, от семьи погибшего не будет претензий на этот счет.

— Не будет. Я вчера лично посетил мать погибшего Козырева в Сочи и сообщил ей о смерти сына. Кстати, открылись новые обстоятельства для повторного возбуждения дела о преднамеренном убийстве Артура Козырева, брата покойного Алика Козырева. Нужно повторно рассмотреть это дело и вызвать новых свидетелей для дачи показаний. Настаиваю на возвращении дела из архива.

— Что? Да ты совсем очумел, Коробейников! Ты думаешь мое терпение безгранично? Артур Козырев сорвался со скалы, год назад, ты сам признал, что это был несчастный случай!

— Сейчас я так не считаю. Обстоятельства поменялись. У меня есть зацепки и свидетели.

— Слушай, Герольд, давай на чистоту, думаешь я не знаю, почему эти дела тебя так волнуют? Что-то ты не рвешь жопу за бомжа, сгоревшего в своей палатке месяц назад на берегу. Я по своим каналам выяснил, что братья Козыревы были твоими соседями по дому, когда ты учился в школе. Вы жили по соседству, а следовательно, они могли быть твоими друзьями? Так? Я с лёгкостью могу тебя отстранить от расследования.

— Не считаю, что мое отстранение будет уместным, тем более, что я собираюсь раскрыть эти убийства и не только, — Герольд смотрел на начальника отдела, не мигая. Все замерли в ожидании развязки.

— Убийства? Бляха-муха, — Семен вытер взял салфетку и вытер мокрую шею. Отпуск откладывался.

— Да, Я полагаю, что в утопленном катере находится труп мужчины — хозяина катера. Он пропал несколько дней назад. На связь с семьей не выходил. У меня есть для этого предположения веские основания, которыми я собираюсь поделиться с коллегами.

— Интересный расклад получается… — Семен отвел взгляд и стал смотреть на свою ручку, потом в окно. Наступила театральная пауза. Кто-то начал нервно кашлять и перемигиваться. Но все молчали. Герольд тоже молчал. Он видел, что Семен сидел красный, как рак. Было заметно, что он взвешивал на весах в своей голове все доводы и просчитывал последствия. Он мог кричать, злиться, показывать свою власть в отделе, выравнивать пошатнувшийся авторитет, но голова у него варила хорошо. Он всегда чувствовал «поляну с трофеями». Это был не первый конфликт между ними и не последний. Он не переносил Герольда всеми фибрами своей души, потому что считал его «засланным казачком». И правильно делал. Но против начальства в Москве не попрешь, даже если нарушается субординация в отделе и подрывается авторитет начальника отдела. Хотя, если смотреть на это дело с другой стороны, более широко, то на Герольде держалась вся статистика раскрываемых убийств в городе. Семен Владимирович получал лавры и похвальные грамоты от начальства и, в конце концов, закрывал глаза на неуправляемого следока. Но сейчас он был в гневе. Хотя, на самом деле, под этим гневом прятался страх за свою карьеру. Потому что он ни черта не понимал в происходящем. Что могло быть общего между смертью какого-то залетного дайвера и приездом в Сочи подполковника ФСБ? Что задумало ФСБ? Почему ему позвонил генерал Куликов и не попросил, нет, потребовал полного содействия органов следоку и подполковнику? Речь шла о секретной операции? Может Герольд захотел занять его кресло? Но он мог это сделать уже много раз. Нет, «подставой» здесь не пахло.

— Хорошо, о деле Артура Козырева поговорим позже, а сейчас разбираем дело дайвера, Алика Козырева. Хрен бы его побрал с его катером, — Семен сдался. Герольд припер его к стене. Или лучше сказать, те, кто стоял за его спиной. Но вслух это говорить нельзя. То, что в секретной операции ФСБ фигурировал Коробейников — было очевидно, — Что у вас, Герольд Александрович?

Все выдохнули, гроза пролилась мелким дождем и прошла мимо. Можно было работать.

Герольд, как всегда, взял управление делом в свои железные руки. А хватка у него была акулья. Сначала выступил лейтенант Мирошниченко — рассказал все, что узнал о хозяине катера, а также сообщил и об обнаружении потопленного судна. Потом Герольд сделал свой расклад, все его внимательно слушали и кивали. В конце совещания, начальник отдела подвёл итоги и сделал вывод, дав согласие на следственные мероприятия. Отдел начал действовать. Уже к обеду из носового отсека в катере был извлечён труп мужчины. Герольд оказался прав. Затем катер был поднят и отбуксирован на станцию. В днище катера была обнаружена пробоина. Санек еще раз посетил дом хозяина катера и по приказу Герольда, изъял компьютер и привез его в отделение. Специалисты вскрыли все пароли и нашли доступ к облачному сервису, где хранилась запись с камеры видеонаблюдения на катере. Камера была скрыта в деревянной панели катера и обнаружить ее было не просто. Она работала до последнего момента и даже зафиксировала первые секунды погружения катера в воду, пока не вышла из строя.