– Жерико мне сказала, что в ночь убийства этой Джулии Крейг был в Лондоне. Смотрел футбольный матч. Они нашли его на записях камер видеонаблюдения.
– То есть… что, он все-таки ее не убивал?
– Либо не убивал, либо убил, но тело в карьер сбросил не он. Они считают, что у него был помощник.
– О господи.
– Ну так вот, я знаю, где я была в ту ночь. А ты где была?
– Здесь.
– Одна?
– Да.
– Кто-нибудь из соседей сможет это подтвердить?
– У меня нет соседей. Тех, кто жил в квартире рядом, в апреле выгнали за незаконное проживание. Я тут одна.
– А камера слежения во дворе?
– Она развернута в сторону парковки Моррисона…
– То есть, если бы ты выходила из дома, камера этого не зафиксировала бы?
– Нет, но я не выходила. Я редко выхожу куда-нибудь по вечерам.
– Не считая встреч с Крейгом?
– Да.
Я откинулась на спинку дивана и вздохнула. Она потянулась к тарелке с кексами, взяла один, понюхала и положила обратно.
– Ты их разлюбила? – спросила я.
– Нет. Просто сейчас не голодная.
– Лана, извини, что я пришла к тебе со всем этим, но я просто готовлю тебя к тому, что будет дальше. Мы с тобой обе невиновны. Нам надо держаться вместе.
Я подошла к окну, оглядела обе стороны улицы.
– Ты должна набраться сил и придерживаться новой версии: время у него все-таки было. Он вполне мог успеть. Ты ничего об этом не знала. – С этими словами я снова прижалась носом к окну.
– Что ты там высматриваешь? – спросила она, вставая.
– Не следит ли кто за домом.
– А кто может следить?!
– Люди, которые занимаются защитой Крейга. Ты знаешь, чья эта красная «ауди»?
– Какая еще красная «ауди»? – Она отодвинула меня в сторону и выглянула в окно.
– Я, когда приехала, видела, как какой-то парень в нее садился. И он до сих пор там.
– Нет, я не знаю. Не знаю этой машины.
– Будь осторожнее. У Крейга защитник просто зверь, ни перед чем не остановится.
– Но с чего ему следить за мной? – Она выглянула в окно, всматриваясь в красную машину.
– Чтобы попытаться поставить твои показания под сомнение. Если ему удастся доказать, что ты соврала…
– О боже, почему все это со мной происходит? Сначала этот тип из «Плимут Стар» докопался, потом Жерико, а теперь еще и они!
– Если понадобится, они установят за тобой круглосуточную слежку, просто чтобы откопать хоть немного грязи, – сказала я, и стекло затуманилось от моего дыхания.
Она оттеснила меня от окна, чтобы удобнее было смотреть, и попутно столкнула со стола стопку конвертов. Я подняла их – это была доставленная ей почта. В основном всякий спам, конверты, адресованные «Занимающему жилплощадь», рекламные листовки, купоны на мойку ковролина. И среди прочего – чистый белый конверт с тюремным штампом.
– Извини, я заскочу в туалет, ладно? – спросила я.
– Там бумаги нет, – сказала она, не сводя взгляда с «ауди». – Оторви от рулона полотенец.
По дороге в туалет я затолкала письмо под свитер.
Видимо, он написал его сразу после нашего свидания.
НОМЕР: ММ2651
ФАМИЛИЯ: Уилкинс
КРЫЛО: Г554
Дорогая Лана,
во-первых, я хочу, чтобы ты знала: мне больно, что я так с тобой поступил. Я просто не знаю, как еще это выразить, ведь я думал, что исполняю свой долг перед Р и ребенком. Но я ужасно виноват перед тобой, и мне жаль, что все у нас так закончилось. Я по-прежнему люблю тебя.
Меня обдало холодом.
Я ничего не делал, ты должна мне верить. Я понимаю, что мы знакомы не так давно, но ты уже достаточно хорошо меня знаешь. Я не гей и не мог сделать ничего такого, особенно с той женщиной. Я ведь и мухи не обижу!
– Да он мухобойкой орудует как профи, так что уж это точно вранье, – сказала я. – И ос тоже ненавидит.
Мне очень жаль, что тебя достает полиция, – я знаю, что Рианнон убедила тебя изменить показания по поводу алиби. Ты тут ни при чем. Я тебя не виню. Я понимаю, как ужасно все это выглядит, но я клянусь, что ни в чем не виноват, и знаю, что ты тоже не виновата. Я клянусь жизнью собственного ребенка…
Интересненько.
…если я в чем-то и виновен, то лишь в том, что полюбил тебя…
Ах ты мерзкая лживая сучара жополизная свинособака гниющий прыщ из самой вонючей адской подмышки.
А теперь послушай: Рианнон опасна. Держись от нее подальше. Не знаю, как я не замечал этого раньше – видимо, просто не смотрел. Больше я пока ничего сказать не могу, потому что если она узнает, что я выхожу с тобой на связь, то я просто не представляю, на что она способна. Или, точнее, я прекрасно представляю, на что она способна, и поэтому мне страшно. Пожалуйста, держись от нее подальше. Она токсична.
И просто знай: я люблю тебя, Лана. Я всем сердцем с тобой.
Крейг XXXX
Четыре поцелуя. По одному на каждый год наших с ним отношений.
Я тебе говорила. Это папочка тебя любил, а не он. Он напрасная трата времени и пространства.
С жжением в горле я сложила письмо и сунула в карман джинсов. Нажала на спуск воды и вышла.
И тут в голове у меня зазвенел сигнал тревоги.
– Я больше не хочу здесь оставаться, – сказала Лана, снова сидя на своем месте под окном. – Я думаю о том, чтобы со всем этим покончить.
– Ох.
– Я знаю, что ты сейчас скажешь, но я просто не справляюсь. У меня никого нет. – В руке она держала половину «Райс Криспи», и слезы капали в пустую бумажку из-под кекса. – Что бы ты сделала на моем месте?
Я выдохнула и опустилась на подлокотник дивана рядом с ней. Погладила ее по волосам.
– Думаю, на твоем месте мне бы тоже жить не хотелось. А ведь у меня столько поддержки – родители Крейга, друзья из беременного клуба. И еще женская христианская группа. Мне есть, чем наполнять дни. Не говоря уже о том, что я вынашиваю ребенка Крейга. Голова вечно занята.
Она взяла еще один кекс.
– Я хочу это сделать. Хочу это сделать прежде, чем они придут и найдут меня.
– Похоже, мне не удастся тебя отговорить.
Она помотала головой.
– Как ты это сделаешь?
– Не знаю.
– В центре есть многоэтажная автостоянка…
– Не люблю высоких зданий.
– Ну тебе ведь только один раз нужно будет туда подняться?
– Боюсь, я не смогу. Для того чтобы расстаться с жизнью, нужно быть очень смелым.
– Лана, так ведь ты смелая. И такая сильная. А лучше уже не станет, правильно? Да еще этот суд впереди. Как ты это вынесешь?
– Никак.
– Ну вот видишь.
– Ты мне поможешь?
– Как я могу тебе помочь?
– Побудешь рядом. Вызовешь скорую и все такое.
– Разве тебе нужна скорая?
– Наверное, нет.
– Я хочу сказать: это уже не просто крик о помощи, а изъявление твердого намерения.
– Да.
– Ладно, тогда что ты планируешь делать? Продолжишь об этом говорить? Резать руки и рыдать в этой своей убогой квартирке, без нормальной работы, без цели, без какой-либо поддержки?
– Но мои родители…
– О них не волнуйся, рано или поздно они тебя поймут. Можешь написать им записку, если хочешь.
– Можно было бы таблетками. У меня в ванной в шкафчике есть парацетамол. Думаю, таблетками я смогу.
– У меня в сумке еще есть, если хочешь.
– Я просто поверить не могу в то, что это происходит со мной. Неужели вот так все и закончится?
– Лана, это ведь будет так просто. Ты просто уснешь – и все. Больше не будет ни тревог, ни бессонных ночей. Как Гордон Рамзи хлопает в конце серии: «Всё!»
– Что?
– Нет-нет, ничего.
– Но ты останешься? Убедишься, что я не просыпаюсь?
– Конечно. Буду рада хоть чем-то помочь.
Понедельник, 22 октября
24 недели и 1 день
