– Миссис Касл? –  Молодая девушка в форме бросает на меня взгляд, как бы говоря «да, я полицейский и ничем не хуже мужчины».

Натягивая улыбку милой старушки, я дружелюбно отвечаю:

– Да, слушаю!

Казалось, полицейские в участке, куда меня привезли под конвоем, проявили больше сочувствия к моему разбитому лицу, чем моя девушка Лия сразу после драки два дня назад. Узнав, что ее бывший, Уэйн, опять шлет ей сообщения и лайкает посты в соцсетях, я рванул к нему домой выяснять отношения. Что до самой Лии, ее вранье и полуголые фотографии в соцсети приводят меня в бешенство. Она мать моего ребенка, в конце концов! Я даже обвинил ее в измене, на что она лишь рассмеялась. «По себе судишь, да, Винс?» Отчасти так и есть, конечно. И все же Скарлет, моя бывшая жена, с которой у нас двое детей и которую я бросил из-за Лии, никогда бы не опустилась до публикации откровенных фотографий в интернете.

Само собой, охренительно тупо было лезть в драку с парнем куда моложе меня, который к тому же крупнее и крепче. В итоге я отделался фингалом и разбитой губой. Лия наверняка презирает меня за поражение. Но мне все-таки не двадцать с небольшим, как ему! Я тридцатидвухлетний отец троих детей. Какого черта вообще было нарываться? Беда в том, что у меня никогда не получалось держать себя в руках.

Мы со Скарлет не раз устраивали жуткие ссоры, когда были женаты. Чаще всего просто оскорбляли друг друга, хотя могли и сцепиться, особенно если были пьяны или под кайфом. Она знала, как вывести меня из себя. Теперь то же самое происходит с Лией. А я-то, дурак, надеялся, что с токсичными отношениями покончено. Уже начинаю задумываться, что не стоило уходить от жены к двадцатидвухлетней девчонке. Может, все дело в том, что именно я не умею строить отношения? Общий знаменатель обеих историй, если хотите.

Комната для допросов грязная и мрачная. Как и вся моя жизнь. Запахи пота и мочи напомнили мне мои наркоманские деньки –  лучшие и одновременно худшие минуты жизни. Теперь я чист, разве что могу пропустить стаканчик-другой и время от времени выкуриваю косяк. Мне зачитали права, но прошло уже больше двадцати минут, а допрос все не начинается. При задержании меня спросили только, где я был прошлым вечером, откуда у меня травмы и когда я последний раз виделся со Скарлет. Я раз за разом повторял, что с Уэйном мы вообще-то подрались два дня назад, а не вчера, и что в потасовке всегда участвуют двое, так что мне не понятно, почему сюда притащили только меня. И чего они так зациклились на моей бывшей, она вообще тут ни при чем.

Когда из коридора доносится звук шагов, а следом невыносимо медленно поворачивается ключ в замке, я делаю несколько глубоких вдохов. Может, в этот раз я и не нарушал закон, но все равно поджилки трясутся. Уже который год эти твари мечтают упечь меня за решетку; не исключено, что и сейчас попытаются что-нибудь на меня повесить.

Дверь с грохотом распахивается, и зычный голос самодовольно объявляет:

– Так-так-так, мой старый приятель Винсент Спенсер!

Я закрываю лицо ладонями, не в силах сдержать стон. Это далеко не первая наша встреча с детективом-сержантом Аланом Миллсом и, видит бог, не последняя.

Вместе с ним входит высокая стройная женщина с цепким взглядом, которую Миллс представляет как детектива-констебля Фокс. Та ловко вскрывает упаковку и заряжает в диктофон новый носитель, после чего усаживается рядом с Миллсом.

– Давненько не виделись, –  фыркает Миллс.

– Что вообще происходит? –  Я с завистью наблюдаю, как Миллс –  здоровенный бородач с копной жестких черных волос –  смачно прихлебывает парящий кофе из «Старбакса». При этом никому не пришло в голову дать мне хотя бы воды.

– Наберись терпения, –  многозначительно отвечает Миллс.

Я скрещиваю руки на груди и угрюмо бормочу:

– Мне даже не предложили вызвать адвоката.

– Он тебе нужен?

– Нет, дело в принципе, –  секунду поколебавшись, отвечаю я.

Здоровяк Миллс сверлит меня взглядом нефритовых глаз, будто спрашивая: «Неужели?» Эту дуэль я проигрываю. У него всегда такой вид, будто он хочет мне вломить, а меня и так уже порядком отделали, спасибо, хватит.

– Меня арестовали? –  спрашиваю я, сгорбившись.

– Пока нет, –  недовольно бурчит Миллс.

Я выпрямляюсь, готовый удрать.

– Значит, я могу идти?

– Не торопись, –  предупреждает Миллс. –  Пока что мы хотим задать тебе пару вопросов, но, если понадобится, получить ордер недолго.

Я расслабляю плечи и поднимаю руки ладонями вперед, показывая, что не сопротивляюсь.

– Ничего страшного не случилось, просто два взрослых человека выяснили отношения.

Миллс надувает щеки от возмущения:

– И довыяснялись до того, что молодая женщина погибла!

По спине бежит холод, ощущение близкой опасности сдавливает горло. Дрожа от ужаса и выброса адреналина, я спрашиваю срывающимся голосом:

– О чем вы? Какая женщина?

Пока детективы качают головами и переглядываются, я смотрю на свои потрепанные кроссовки «адидас», сдерживая панику и пытаясь прогнать удушающее чувство, будто серые стены тюрьмы надвигаются на меня со всех сторон и вот-вот раздавят.

– Где ты был вчера вечером? –  допытывается Миллс.

– Я уже отвечал другим полицейским. Дома, со своей девушкой Лией.

– Но прежде заезжал к бывшей жене, Скарлет Спенсер? –  продолжает Миллс. –  Так ведь?

– Ну да. Я забрал детей из школы, как обычно. При чем здесь это?

Детективы снова обмениваются взглядами, и у меня не остается сомнений, что они знают больше моего. Это нервирует еще сильнее. На лбу и ладонях выступает холодный пот. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Соседи утверждают, что в день убийства из дома жертвы доносились крики. Можешь ли ты подтвердить, что разговор на повышенных тонах шел именно между тобой и Скарлет?

Мой взгляд мечется между Миллсом и его напарницей, пока я пытаюсь понять, на что они намекают. Когда наконец до меня доходит, что речь идет вовсе не про драку с Уэйном, а про мою бывшую жену, я вскакиваю с воплем:

– В день убийства?! Что значит «в доме жертвы»? Вы хотите сказать, Скарлет мертва?

Не обращая внимания на мою тираду, Миллс повторяет вопрос:

– Что послужило причиной ссоры?

– Она требовала еще денег, а у меня не было! –  выкрикиваю я в панике, все еще не в состоянии поверить в случившееся. Собраться с мыслями не получается. –  Я бы никогда не причинил боль Скарлет! Это невозможно. Кого угодно спросите, –  продолжаю я умоляющим тоном.

– Есть доказательства обратного, Винсент. –  Миллс прищуривается, явно довольный собой. –  За время вашего совместного проживания в доме на Грин-роуд твоя бывшая жена семь раз подавала заявление по поводу домашнего насилия.

– Вот, мои дорогие, пожалуйста, –  щебечу я, ставя две фарфоровые чашки на журнальный столик, который по вечерам служит для игры в бридж. Они оба из вежливости отказывались от чая, но я настояла, как умеют только пожилые леди. –  Угощайтесь печеньем, не стесняйтесь, –  добавляю я, сцепив руки и присев на край кресла с цветочным узором оттенка пыльной розы. Заметив, что на мне все еще фартук с кружевами, снимаю его, аккуратно складываю и вешаю на подлокотник. Мои розоватые очки запотели, когда я вынимала хлеб из духовки, так что я наскоро их протираю и надеваю снова. Женщина-полицейский все это время хмурится, будто ее намеренно поставили в неловкое положение.

А вот ее напарника ничего не смущает. Тепло улыбаясь мне, словно родной сын, он с благодарностью обхватывает чашку одной рукой, а другой берет печенье. Теперь его коллега, похоже, забыла про меня и с любопытством оглядывает комнату: ковер с высоким ворсом, плед оттенка «королевский розовый», узорчатые диваны, полированная мебель из темного дерева, абажуры с бахромой и картины в позолоченных рамах. Она очень молода, на вид лет двадцати пяти, так что моя старомодная гостиная, должно быть, кажется ей декорацией из прошлого века.