Она не успела договорить. Алик ее обнял и поцеловал — так нежно, так сладко, что все беспокойства испарились. Ради этих минут она все бросила в Москве и прилетела к нему. И плевать ей было на все риски. С ними ничего не могло случится плохого. Они умные и сильные. И они не новички, а опытные ныряльщики. Алик отпустил ее и сосредоточился на крутом спуске со скалы.

— Иди за мной. Проверяй каждый уступ, смотри куда ставишь ногу. Подниматься будет легче.

— Алька, я не боюсь высоты, не переживай. А нельзя было в городе сесть на катер? Что за сложности на пустом месте?

— Нельзя. Нас никто не должен видеть. Клиент не хочет светиться. Я пойду первым. Если закружится голова, дай мне знать.

— Глупый вопрос, но все же. Согласование с пограничниками на выход катера в открытое море получили? Кто-то знает о нашем погружении?

Наступила тишина. Карина подумала, что вопрос был действительно глупый. Кажется, она влипла. И чем дальше, тем больше. Спасать их никто не будет. Ей захотелось потрясти Алика за рубашку и выпытать у него всю информацию. Но она знала, что это не имело смысла. Алик ей рассказывал лишь то, что считал нужным. И так было всегда. Он играл в опасные игры, но ее никогда не посвящал в детали.

Не смотря на утро солнце уже припекало. Цикады кричали, как ненормальные. Спускались молча, концентрируясь на каждом уступе. Тропа и правда была крутой и опасной. Карина вспотела от напряжения. Пару раз она проехала на попе вниз. Алик ее страховал, не давая сорваться. Когда спустились, она облегченно вздохнула. Ноги тряслись с непривычки. Спина была мокрая от пота.

— Как ты, Касёнок?

— Шею не сломала, значит жить буду. Смотри, Алька, вон и катер. Пунктуальные, черти. Небось в бинокль за нашим спуском следили.

— Вижу, у нас еще три минуты, пока катер пришвартуется. Слушай меня внимательно и не перебивай. Еще раз напоминаю. На катере никаких личных разговоров. Предельная концентрация. Оборудование проверяй тщательно. Если что-то пойдёт не так, не паникуй. Возвращайся и гони сама в гостиницу. Меня не ищи. Я сам доберусь.

— Алик, ты чего? Я все с первого раза ловлю, мне не нравится, что ты повторяешься, это плохой сигнал, — Карина округлила глаза.

— Молчи и слушай. Помнишь дедушкину пасеку в горах в Сочи?

— Ну да. Дед Матвей там всем заправляет. Пчелы у него «по стойке смирно» стоят, не жужжат, — Карина рассмеялась.

— Кася, не до смеха сейчас, посмотри на меня и запомни. Я там кое-что спрятал в одном из ульев. Это так, на всякий случай. Все, что ты там найдешь, это тебе. Разберешься сама, ты — умная. И помни, что все телефоны прослушиваются и все твои и мои контакты в интернете просматриваются. Это все, пойдем, нас ждут.

Карина замолчала, переваривая информацию. Она внимательно осмотрела катер. Он был безымянный, ни номера, ни имени. Хреново. Но хуже всего было то, что управлял им мужчина в балаклаве. Она не могла рассмотреть его лицо. Солнцезащитные очки скрывали даже глаза. Никаких примет. Только рост- около 190. Здоровый. По фигуре было видно, что военный. Гора мышц и камуфляжный костюм. Даже через балаклаву прослеживалось очертание квадратного подбородка.

— Здравствуйте! Как дела? — Карина надеялась на ответное приветствие, чтобы запомнить голос капитана.

Никаких приветствий в ответ она не услышала. Понятно, профессионал. Тихая паника начала накрывать, постепенно завладевая всеми мыслями. Нет, убить он их не убьет. Ему нужна информация. Но что будет потом? От свидетелей обычно избавляются. Алик им нужен, а вот она нет. Может вообще лучше не всплывать на катер после погружения? Уйти под водой в направлении берега? Нужно проверить компас и проследить все координаты.

— Алик, я все проверила, мой комплект в порядке. Давление в норме, регулятор в рабочем состоянии, клапан стравливания работает. Фонарик включается.

— Посмотри показатели в компьютере. Определись с компасом. Зафиксируй курс пути по компасу. Следи за показателем кислорода. Нас может отнести течением. Капитан катера предупрежден. Он будет ловить нас правее точки погружения.

— Алик, а наш капитан немой? Или он нас игнорируют? — Карина не выдержала и недовольно посмотрела на мужчину в черной балаклаве. Он не вызывал в ней симпатию. Она его боялась, но не показывала виду.

— У него есть четкие инструкции. Такие же, как и у нас. Поэтому общаться нам не нужно. Не отвлекайся. Посмотри жилет, все проверь. Ты помнишь о термоклине? Это тебе не Красное море и не Средиземное.

— Да, помню. Холодное течение. Резкое понижение температуры. Я готова.

— Да, холод поймаем на двадцати пяти метрах. Может раньше. Будь готова. В компьютере забита программа. При подъёме отстаиваться будем каждые 6 метров. 7 остановок. Все поняла?

— Да, все ясно.

— И без самодеятельности. Спускаемся на объект, визуальный осмотр 5 минут и подъем.

— Тебе нужен номер подводной лодки?

— Да, или любой другой знак для идентификации. Это то, что мы должны найти. Детали, мне нужны детали. Если, конечно, видимость позволит нам рассмотреть объект. Больше нас ничего не должно интересовать. Ил поднимать нельзя, следи за ластами.

— Я поняла. Алька, все будет хорошо. Не переживай за меня. Я не испорчу твою экспедицию. Буду твоей тенью. Рыбой-прилипалой. Дай мне знак, если что-то у тебя пойдет не так.

— Хорошо.

Катер отплыл от полуразрушенного пирса и со всей скоростью направился в открытое море. Капитан стоял за штурвалом, не обращая внимания на гостей. Когда подплыли к нужному месту, берега почти не было видно.

Карина надела гидрокостюм, ласты, затем прикрепила на талию железные грузы для погружения и скинула свои баллоны с жилетом в воду. Лежа на воде, было легче надевать тяжелое оборудование для дайвинга. Алик сделал тоже самое. Волны кидали катер из стороны в сторону, не давая расслабиться ни на минуту.

— Я люблю тебя, Касёнок.

— Я тебя тоже люблю, Алька.

Они прыгнули в воду. Карина не обращала внимание на волны. Ей не было страшно. Для нее это состояние было нормальным. Она родилась и выросла в Сочи. Видела и попадала в разные штормы.

Капитан даже не повернулся в их сторону во время подготовки к спуску. И только, когда он услышал всплеск воды, то оторвался от штурвала и подошел к борту катера, чтобы проверить, как проходит погружение. Как только дайверы скрылись в темной пучине моря, он связался по рации с заказчиком. Его задача была лишь доставить дайверов и оборудование в нужный квадрат. Все остальное его не касалось. За это ему хорошо платили.

— Погружение началось. Мои действия?

— Уходи в другой квадрат. Они не должны тебя найти. Надеюсь, что до берега они не доплывут. Сколько баллов?

— Пока волнение два балла. К вечеру по прогнозам будет три. Они не доплывут. Это точно.

— Хорошо, это очень хорошо. Девка меня не волнует, а вот сукин сын не должен выплыть, ему там самое место.

— Без вариантов. У него нет шансов. Что с одеждой делать?

— Избавься.

— А мотоцикл? Он его на скале оставил.

— О нем позаботятся местные аборигены. Наш народ не пройдет мимо техники, оставленной без присмотра.

— Согласен. Долго он там не простоит.

Алик имел фотографическую память. Ему не просто так платили огромные деньги за консультации. Он знал почти все о подводных лодках второй мировой войны. Он изучал венные походы, обстоятельства их затоплений, технические характеристики каждой модели. Он был экспертом.

Спуск прошел нормально. Даже видимость была терпимой. Алик всматривался в силуэт огромной субмарины. Он не мог поверить своим глазам, когда обнаружил на обшивке подводной лодки эмблему белого медведя. Это была эмблема U-871. На дне Черного моря находилась огромная немецкая субмарина длиной 87 метров. Каждая подводная лодка Третьего Рейха имела свою фирменную эмблему, ошибки быть не могло. Алик моментально вспомнил, все, что знал о U-871.

«U-871 была большой океанской подводной лодкой времен Второй мировой войны. Она была спущена на воду в 1943 году в немецком городе Бремене, а потоплена в 1944 году в Индийском океане в районе Азорских островов. Немецкая лодка была атакована самолетом, британским бомбардировщиком, который сбросил на нее 8 глубинных бомб. После атаки лодка ушла на глубину и считалась потопленной. Утверждалось, что погибли все 69 членов экипажа. Во всяком случае больше эта лодка нигде не светилась.»