– Мам, я тут подумала, может пойдешь со мной и Рози выбирать свадебное платье в следующую субботу? Если ты не занята.

– Было бы здорово, – встревает Рози, – а потом мы можем пообедать. Ну как?

Я чуть не всхлипываю в голос, но тут же подавляю эмоции, прежде чем девочки заметят.

– Я с удовольствием. Спасибо, Эбби. Можете на меня рассчитывать, особенно насчет обеда.

Эбби лучезарно мне улыбается, а Рози кивает, несомненно делая мысленную пометку в своем структурированном расписании учителя начальных классов, чтобы не забыть дату встречи.

– Все в сборе. Пора начинать, – внезапно объявляет Джим.

– Я помогу. – Я деловито вскакиваю на ноги, но Джим машет кухонным полотенцем в мою сторону, и я, изможденная, бухаюсь обратно на стул.

То, что я вчера засиделась с Гейл допоздна и выпила больше, чем нужно, плюс стресс последних дней, наконец взяло свое. Я широко зеваю за столом, от чего раньше сама бы поморщилась, так что хорошо, что никто этого не заметил. Потому что Джим как раз поставил на стол шипящее блюдо с тушеным ягненком, украшенное веточками розмарина и зубчиками чеснока. Следующей подоспела прожаренная до золотистой корочки картошка, и у меня от голода заурчал живот.

– Ого, Джим! Ты отлично справился. – Я не могу скрыть удивления.

– Он стал отлично готовить, да, мам? – с гордостью в голосе замечает Эбби. – Подумать только, раньше он и яйца не мог сварить…

Джим кидает предостерегающий взгляд на Эбби, и она тут же замолкает, испугавшись, что сболтнула лишнего. Все понимают, что «раньше» – это «до того, как ты ушла».

– Что ж, я ужасно им горжусь. – Я поднимаю большие пальцы вверх, и слон в комнате тут же растворяется в воздухе, а настроение у всех улучшается.

Но, пока я вгрызаюсь в мясо, а Джим наполняет тарелки брокколи и морковью до краев, меня снедает беспокойство. У всех, кроме меня, в бокалах вино.

– После вчерашнего я предпочитаю воду, – улыбаюсь я, борясь с тошнотой.

Но, несмотря на то что все пытаются создать счастливую, семейную атмосферу, Джиму меня не одурачить. С ним что-то не так. Почему он такой странный? Я внушаю себе, что опять все придумала, но всякий раз, когда наши глаза встречаются, он отворачивается, а когда он улыбается, его глаза остаются безэмоциональными.

Мне кажется, он что-то скрывает. Но что? Все знают, какой Джим прямолинейный. По крайней мере, я так думала, пока не узнала, что он умолчал о сообщении от миссис Бушар. Я до сих пор пытаюсь понять, нарочно он это сделал или нет. Мог же он случайно удалить ее сообщение, не прослушав? Но на Джима это не похоже. Скорее всего, он не знает, что она прислала мне письмо, и понятия не имеет о настолько шокирующем открытии, которое я вычитала из заметок подруги миссис Бушар, что оно до сих пор не укладывается у меня в голове, – загадочный человек, который рыскал в библиотеке, представился как Брайан Джеймс. Не тони Фортин и не Маркус Бушар.

Настолько невзрачное имя, что я тут же поняла, что оно выдуманное, так же как ложная личность арендатора Брюса Уэйна. И я была бы рада на этом успокоиться, но вдруг, когда я сидела на кухне, меня осенило, будто вспышка молнии, как сильно Джим похож на своих отца и деда. Отца Джима звали Брайан, а деда при крещении – Джеймс. Конечно, это может быть очередное совпадение, на множество которых я натыкаюсь, разбираясь в истории с Маркусом, но не слишком ли их много? И это может значить только одно.

Все совпадения не случайны.

Я никогда не любила воскресенья, они казались мне безмерно скучными, напоминали, что завтра понедельник и придется возвращаться на работу. И сегодня не исключение. Мы все вместе уютно утроились в гостиной и смотрим – подумать только, из всего, что можно посмотреть – мой, или, лучше сказать, наш, день свадьбы. Я отчаянно хочу спросить Джима про Брайана Джеймса, а мне приходится жевать попкорн и разглядывать зернистый, дрожащий экран, пока он объясняет девочкам, какой именно момент нашего «особенного дня» там изображен. Я окончательно уверилась, что он в чем-то виноват. И если еще вчера я сомневалась в его пользу, то теперь тайное стало явным, а именно его крупный просчет с Брайаном Джеймсом, и я дождаться не могу, когда же доберусь до него и посмотрю, как его оправдания посыплются под градом моих доводов.

Тщательно все обдумав, я решила, что он наспех изобрел первое пришедшее в голову имя, ошарашенный расспросами бесстрашной подруги миссис Бушар. Он что-то скрывает, и я намерена узнать, что именно, но Эбби и Рози точно так же намерены сделать вид, что мы – одна счастливая семья. Так что мне придется весь этот нескончаемый вечер держать язык за зубами.

Мы только поговорили про свадебное платье Эбби, как она изъявила желание увидеть наше свадебное видео, о котором, как она заявила, до того даже не знала.

– Только не сейчас, Эбби. – Голос звучал резче и более натянуто, чем нужно, и я тут же смягчила тон, уступив ее просьбе. И хотя в моем состоянии последнее, чего мне хотелось, это смотреть на нашу свадьбу, я не смогла разочаровать Эбби.

Мы уже на середине старой, девяностоминутной VHS, которую Джим давным-давно переписал на DVD, и пока бол́ ьшая часть записи – это скучные церковные приготовления. Хотя, должна признать, мне нравится видеть живых маму и папу, да и родителей Джима тоже. Деламер и Бутчер были крепко связаны, все выросли вместе, на одной улице, в паре домов друг от друга. Я украдкой бросаю взгляд на Джима, желая узнать, окажет ли на него путешествие в счастливое прошлое такой же эффект, как на меня, но он избегает встречаться со мной взглядом. Он сидит в так называемом «папином» кресле, ближе всего к камину, и неотрывно смотрит в телевизор, но при этом так сильно трясет обутыми в тапочки ногами, что становится неприятно. Это его выдает.

От этих его движений я подозреваю его еще больше и, когда смотрю на его отца и деда в записи, во мне вызревает злоба. Джим теперь с ними почти одного возраста и стал точной копией Брайана и Джеймса Деламеров, как я и думала. И теперь, когда я уверилась, что Джим – тот мужчина, которого видела в библиотеке подруга миссис Бушар, ничто не помешает мне метнуть нож в моего бывшего мужа. Других объяснений нет. Когда он перестал смотреть мне в глаза, чутье и его поведение подтвердили мою теорию. Внезапно я прямо вскипела, но ради блага девочек мне пришлось себя сдержать. Какое, черт его возьми, право он имеет вмешиваться в мою жизнь? О чем он только думал? Зачем? Ну зачем же?

– Мама, ты была такая красивая. – Эбби перестает жевать попкорн, и ее глаза наполняются слезами. – Рози, ты согласна?

– Ты полегче с прошедшим временем, – шучу я, чтобы порадовать Эбби, которая с тех пор, как была объявлена дата ее свадьбы, стала чересчур эмоциональна. – Я все еще красива.

– Еще как! – по-доброму посмеивается Рози. – Все говорят, что ты слишком молодо выглядишь, чтобы быть нашей матерью.

– О, спасибо, Рози. Как мило с твоей стороны.

Я едва узнаю себя на экране. Эта молодая женщина ничего не знает о жизни. Неужели она однажды сбежит от всего, чтобы начать новую жизнь за границей? Это вообще я? Дремавшая годами, спрятанная за детьми, подгузниками, бесконечной стиркой, она мечтала удрать и окунуться в приключения. Вот она идет к алтарю, сопровождаемая своим донельзя гордым отцом, уверенно улыбается миру так, будто он создан для нее, и мне хочется вернуться в тот миг и дать ей совет, полезный для каждой девушки. «Найди себя прежде, чем начнешь искать кого-то другого».

Впервые я верю, что в тот день была прекрасна. Но какая невеста не хороша? Натуральные светлые волосы отчасти прибраны сзади, отчасти свисают спиралями у лица. Я была на десять килограммов легче и могла обойтись без макияжа, ведь, не считая нескольких веснушек у носа, моя кожа была безупречной.

– Разве я не выгляжу слишком молодой? – с удивлением спрашиваю я. – Выходить замуж в двадцать шесть, а через четыре года оказаться в четырех стенах с двумя детьми… – Слова нечаянно слетают с губ. Но, к счастью, Эбби и Рози зачарованно взирают на происходящее на экране и не слушают меня, иначе они решили бы, что быть женой их отца и матерью двоих прекрасных детей для меня недостаточно. И они были бы правы, иначе мы не оказались бы в той ситуации, в которой находимся сейчас.