Я шокирована.

– Откуда ты можешь такое знать?

Из сарая доносится возмущенный голос Дейзи:

– Папа нам все рассказывает. А если нет –  тогда мама. Рассказывала… –  Она шмыгает носом.

– Вы еще слишком маленькие, чтобы слышать такие интимные подробности о личной жизни отца! –  возражаю я.

– Папа еще у полицейских? –  Элис тревожно грызет нижнюю губу.

– Конечно нет! Он вообще ничего не сделал! –  фыркает Дейзи. –  К нему просто цепляются.

Не делая замечания Дейзи за привычку перебивать, я печально смотрю на опущенную голову Элис и ласково говорю:

– Нет, его отпустили, не стали ни в чем обвинять.

Элис поднимает глаза, несколько раз моргает и с надеждой спрашивает:

– Значит, они арестовали кого-то другого?

Теперь обе девочки уставились на меня. В их взгляде –  и отчаянное желание узнать больше, и в то же время явный страх.

– Боюсь, что нет. Но я уверена, полиция найдет того, кто в ответе за смерть вашей мамы.

Дейзи, не жалующая полицейских, саркастически хмыкает в ответ на мои слова –  и я склонна винить в этом ее отца. Да и не только в этом.

– Мы ведь не знаем наверняка, что ее убили! –  возражает Элис. –  Может, это был несчастный случай. Мама могла умереть во сне, как принцесса, которая не захотела просыпаться.

Бедная девочка.

– Возможно, ты права, Элис, –  соглашаюсь я, тепло ее обнимая.

Элис хмурится и засовывает в рот еще одну спелую ягоду, размышляя вслух:

– Мама с папой ругались так же сильно после развода, как и до него. Наверное, хорошо, что они разошлись.

В ярости Дейзи топает ногой, швыряет книгу на землю и кричит:

– Неправда! Они бы снова помирились, если бы не Лия! Они любили друг друга!

– Ну-ну, девочки, давайте хотя бы мы не будем ссориться, –  успокаиваю я их.

Внезапно я понимаю: они считают ссоры нормой. Сказывается воспитание в доме, где родители постоянно скандалили, напивались, угрожали и применяли силу. Я полагаю, что Элис, доверчивая и отчасти защищенная сестрой от влияния родителей, сможет преодолеть последствия такого халатного отношения к детям. Что касается Дейзи, возможно, уже слишком поздно. Старшая, считавшая себя ответственной за семью, не слишком ли она изранена прошлым, чтобы когда-нибудь обрести счастливую, гармоничную жизнь?

В отличие от девочек, я не могу притвориться, что меня не шокирует образ жизни других людей –  особенно Скарлет, которая росла совсем иначе. У той как раз было идеальное детство с заботливыми родителями и безопасным домом. Однако представьте, что мужчина, которого вы любили, пусть и «неподходящий», бросает вас ради другой, успев при этом сделать ей ребенка. Теперь я понимаю, в каком состоянии Скарлет была перед смертью. По-моему, ее бывший муж должен за многое ответить.

В кармане звонит телефон. Увидев на экране номер полиции Лестершира –  его дал мне констебль Картер, весьма приятный молодой человек, –  я прикладываю палец к губам, шикаю на девочек и беззвучно шепчу: «Полиция».

– Ивонн Касл, –  говорю я от волнения звонко. Дети переглядываются, раскрыв рты, и я нарочно поворачиваюсь к ним спиной.

– Миссис Касл, это констебль Андерсон. Мы приезжали к вам домой несколько дней назад.

– Конечно, здравствуйте, дорогая, –  отвечаю я слащавым тоном, как подобает «безобидной старушке с больным бедром».

– Поступили результаты вскрытия, –  сообщает она с опасливой ноткой в голосе, будто ожидает, что я устрою сцену.

– И? –  Я поднимаю брови и бросаю взгляд на девочек, стараясь до поры не выдать слишком много. Им, конечно, нужно будет рассказать о том, что случилось –  я не собираюсь ничего скрывать. Но сначала надо подобрать правильные слова, чтобы не травмировать их еще сильнее.

Она не ходит вокруг да около:

– Все как мы и предполагали. Смерть наступила в результате удушения.

– То есть… это убийство? –  бормочу я, неожиданно для себя смахивая слезу.

Пока констебль зачитывает жуткий отчет эксперта, мой взгляд падает на Дейзи, и я улавливаю в ее глазах страх. С виноватым видом девочка отворачивается и скрывается в темном сарае. Это наводит меня на мысль, что она рассказала мне не все подробности того вечера, когда умерла их мать.

Громкий стук в дверь застает меня в туалете, где я сижу, листая дурацкие видео, чтобы отвлечься от мыслей о Скарлет и девочках. Кричу Лии, чтобы открыла, но она отсыпается с похмелья и не слышит меня –  точнее, делает вид, что не слышит. Мы не разговаривали с тех пор, как сегодня утром я поймал ее на выходе из дома Скарлет. Я весьма обескуражен, не знаю, что и думать. Что на самом деле было на уме у Лии в тот вечер? Действительно ли она хотела только припугнуть Скарлет, или у моей лживой, манипулятивной подружки был куда менее безобидный мотив? Так или иначе, я не верю ни единому ее слову. Кто в здравом уме вернется в чужой дом ради дешевой безделушки, рискуя оставить на месте преступления свою ДНК?

Раздраженно ворча, я натягиваю шорты и иду вниз. Ступени скрипят, нарушая тишину дома. Когда я вижу крупный силуэт за матовым стеклом двери, то замираю. Первая мысль –  Уэйн пришел еще раз меня отделать. Неужели Лия провела полночи с ним, прежде чем приползти под утро? И если так… то что, черт возьми, с этим делать? Да и так ли меня волнует их связь? Сложно сказать. После того как Лия отказалась приютить моих девочек, мне сложно испытывать к ней теплые чувства. Я беспокоюсь лишь о Сэффи. Не могу позволить себе потерять еще одну дочь.

Сердце екает, когда я открываю дверь, готовясь получить удар в лицо, но, к моему удивлению, в проеме стоит детектив Миллс, заслоняя летнее небо своим медвежьим телом.

– Винс, –  кивает он с глубоко сосредоточенным видом.

– Что вам нужно? –  выпаливаю я, осматривая тротуар вместо того, чтобы смотреть ему в глаза. От его сурового вида можно обмочиться. Такой тип запросто может без спроса вломиться в дом, поэтому я прикрываю дверь за собой.

– Что, не пригласишь зайти? А я-то думал, мы старые приятели, –  усмехается Миллс. Своими манерами он напоминает профессионального киллера. Только сейчас я замечаю черный «мерседес» у тротуара с констеблем Фокс за рулем. Улица пустынна –  все местные, почуяв полицейских в гражданской одежде, делают то, что умеют лучше всего: уносят свои задницы подальше. Ненавижу легавых. Ни разу те не сделали мне ничего хорошего. Хотя бы в этом Лия со мной согласна –  пожалуй, единственное, что нас еще объединяет.

Моргнув несколько раз, я смотрю на него в оцепенении, опустив по швам татуированные руки.

– Это насчет Скарлет? –  нервно спрашиваю я.

Фальшивая ухмылка Миллса исчезает, уступая место деловому тону.

– Мы получили результаты вскрытия миссис Спенсер. Подозрения подтвердились –  смерть наступила в результате удушения.

Он отводит взгляд, сжав челюсти –  будто все еще подозревает меня.

– То есть… ее убили? Это не несчастный случай и не передоз?

Внутренний голос, мудрее меня самого, подсказывает, что поздно цепляться за «несчастный случай», на который я все это время тайно надеялся, хотя в глубине души понимал, что Скарлет не умерла мирно во сне.

– Мы собираемся допросить всех заново, теперь в рамках дела об убийстве.

Я твердо заявляю, опасаясь, что в голосе сквозит нотка страха:

– Я рассказал вам все, что знал.

– Тогда повторить не составит труда, верно? –  усмехается Миллс. –  Надеюсь, у тебя не запланирован отпуск на Бали или Мальдивах?

– Да бросьте! –  фыркаю я.

– Тем лучше. Однако мы все равно попросим сдать загранпаспорт на время.

– Откуда у меня паспорт?

– Так и думал, –  кивает Миллс, подпирая подбородок ладонью.

Пытаясь унять нарастающую панику, я спрашиваю:

– А что с телом?

– А что с телом? –  передразнивает он, как в детском саду. Как будто новости не должны меня потрясти до глубины души. Скарлет умерла. Я больше никогда ее не увижу.