Телефон внезапно замолкает. Я закусываю губу с такой силой, что во рту появляется привкус крови. Что моя дочь хотела сказать? Боится, что бабушка обидит ее? Или, не дай бог, ударит? Сердце начинает бешено колотиться, а тело сковывает ярость. Дейзи только что подтвердила мои подозрения насчет миссис Касл –  с той явно что-то не так. При всех она ловко прикидывается «милой старушкой», но эта женщина угрожала силой выволочь Дейзи из комнаты, если та не подчинится. Разве любящая бабушка так себя ведет? Старая злобная ведьма. Скарлет в гробу перевернулась бы, если бы узнала.

Бутылка пива уже почти у губ, но я резко швыряю ее через гостиную. Звон разбивающегося стекла немного успокаивает. Я сижу в темноте в своем старом доме на Грин-роуд. Пришел сюда, чтобы хоть немного отдохнуть от нытья Лии. Меня достали ее восхищенные рассказы о новой работе Уэйна. Тот устроился вышибалой в стрип-клуб «Ангелы». Хоть бы подцепил что-нибудь от танцовщицы, сволочь.

Теперь у меня есть отличный предлог для побегов из дома –  надо выгуливать собаку. Везунчик даже не шелохнулся, когда я бросил бутылку в стену. Наверное, и не такое видел, живя с тем подонком. А я еще сочувствовал этому гребаному извращенцу! Даже думал оплатить его похороны. Надеюсь, для тех, кто насилует детей, в аду стоит отдельный котел.

Вскакиваю на ноги, приняв наконец решение, которое давно напрашивалось.

– Так, ну все! Пора постоять за себя!

Я не допущу, чтобы эта выходка сошла матери Скарлет с рук. Теперь ясно, что девочкам лучше со мной. Завтра первым делом найду адвоката, который поможет мне их вернуть. Конечно, опеку не оформят за один день, но по крайней мере работа пойдет. А пока… выбора нет, придется оставить их там. В самом деле, не будет же родная бабушка причинять им боль? Социальная служба не станет ничего предпринимать без доказательств, что миссис Касл –  ненадежный опекун. В конце концов, кому они поверят? Мне –  опустившемуся типу с кучей арестов? Или «респектабельной вдове»? Даже если Дейзи согласится рассказать правду, старуха заявит, что все подстроено специально, чтобы отправить детей обратно к папаше –  «наркоману и преступнику».

Что ж, я покажу этой старой гадюке, вот увидите! Легавые убедятся, что были неправы. Я стану тем, кем всегда хотел быть –  достойным человеком. Скарлет верила в меня, твердила, что я добьюсь успеха, если захочу. Она стала на мою сторону, даже когда ее собственные родители поливали меня грязью! Говорила, что сердцем чувствует –  Винс хороший человек. Любила и всегда поддерживала. Печально, что не дождалась от меня ответной преданности.

Почувствовав тошноту, бреду на кухню и выпиваю стакан теплой воды. Свет не включаю –  не хочу привлекать внимание соседей. Так и крадусь в темноте, как вор. Кем я и был. Но теперь с этим покончено. К прошлому возврата нет. И никаких наркотиков! Моя цель –  обеспечить дом для девочек и быть им хорошим отцом.

Часть меня все еще жаждет мести. Голос в голове подначивает прямо сейчас поехать к миссис Касл и –  плевать, что будет потом –  забрать своих дочерей. Однако второй голос –  мудрый и осторожный, который, как мне хочется верить, принадлежит Скарлет –  советует «все обдумать». Предупреждает, что, совершив безрассудство, я не только могу навсегда потерять Дэйзи и Элис, но даже лишиться права их навещать.

Ярость начинает уходить, уступая место чувству бессилия. Я плетусь в гостиную и плюхаюсь на диван, обхватив голову. Как я до этого докатился? Моим детям грозит опасность! Почему я не настоял, чтобы они переехали к нам? Я что, правда такой слабак, как говорит Лия? «Тряпка». Или «трус» –  как называл меня отец всякий раз, когда я не мог дать сдачи старшим парням. Таким, как Гэри Пирс, который до сих пор мной помыкает.

– Соберись, шевели мозгами! –  велю я себе, отчаянно теребя волосы. Хоть мне и не терпится высказать этой женщине все, что я о ней думаю, нельзя позволять гневу взять верх. Придется пока играть по правилам миссис Касл, а значит, выполнять ее требования. Забирать девочек в субботу, как договорились. Вести себя, будто ничего не случилось. Брать ее деньги и весело проводить время с дочерьми. Будет нелегко, но по-другому не получится защитить Дейзи, пока она живет под крышей у своей бабки. Если Ивонн Касл узнает, что внучка мне все рассказала… Дейзи окажется в еще большей опасности.

Я изо всех сил буду налаживать свою жизнь. Решено: пора вернуться в дом номер семь по Грин-роуд и стать настоящим отцом. Плевать, кто что подумает. Мое имя вписано в договор аренды. Не выселят же меня, когда я объясню, что это единственный дом, который есть у девочек. Ну, кроме бабушкиного. Ничего, скоро они вернутся ко мне, своему отцу, человеку, который сумел встать на ноги. И когда этот день настанет… Миссис Касл даже не поймет, как так случилось.

– Дейзи, пожалуйста, не повышай голос. Ты потревожишь мистера Берджесса по соседству, а ему и так нездоровится. –  «Как и мне», мысленно добавляю я, опираясь на здоровую ногу и жалея, что вообще согласилась на операцию. В шестьдесят пять мои кости подводят, чувствую себя старой и немощной.

– Ты же сказала Элис, что Рыцарь не пропал! Что это была ложь, и на самом деле ты его отдала! –  яростно протестует Дейзи, размахивая у меня перед лицом голубым ошейником моего кота. Она держит его между большим и указательным пальцами, будто улику.

– Все верно, отдала. И мы обе знаем почему, –  намекаю я, раздраженно вздохнув. Затем продолжаю утешительным тоном: – Он живет у моей подруги, церковной служительницы на пенсии, в замечательном доме в соседнем городке.

– Тогда почему его ошейник валяется в мусоре? –  плаксиво визжит Дейзи и сует его мне под нос.

Как бы мне ни хотелось дать ей по руке, я зажмуриваю глаза и считаю до трех. Открыв их, невольно устремляю взгляд на мусорные баки, спрятанные за эстетичной травянисто-зеленой решеткой. Зачем, черт возьми, эта девчонка полезла на помойку?

Я покусываю губу и привожу логичное объяснение:

– Потому что на бирке мой почтовый адрес, который не нужен новому владельцу.

– А почему у тебя все руки исцарапаны? –  прищуривается Дейзи.

Эта девчонка ничего не упускает! Спутанные волосы делают ее похожей на дикарку. В отличие от маленькой Элис, которая утром ушла в школу с идеальными косичками, в клетчатом платье и блестящих туфельках.

Я угрюмо поправляю рукав блузки, тщетно пытаясь прикрыть следы от когтей на запястьях. Рыцарь терпеть не мог переноску, и, хотя обычно был послушным и спокойным, всякий раз когда я пыталась его туда запихнуть, он шипел, кусался и царапался. Никогда не забуду, с каким укором на меня смотрели его великолепные зеленые глаза, когда я предательски оставила его у нового владельца. Жалобное мяуканье преследовало меня до самых ворот.

С обидой в голосе я произношу:

– Не знаю, на что ты намекаешь, Дейзи. Ты понятия не имеешь, как больно мне было расстаться с Рыцарем… –  Достаточно произнести вслух его кличку, чтобы мой подбородок задрожал. –  Долгие годы он был моим единственным спутником, пока не появились вы с Элис.

Дейзи понижает голос до шепота.

– Значит, ты его не убила?

– Конечно, нет! –  ахаю я. –  Как ты вообще могла такое подумать?

Дейзи продолжает настороженно меня разглядывать, будто обдумывая следующий ход. Ждать приходится недолго.

– Верити заболела из-за тебя! Ты специально дала ей орехи, зная про аллергию, –  бросает следующее обвинение моя внучка.

Я неожиданно для нее усмехаюсь.

– Разве?

– Конечно, –  говорит Дейзи, однако ее голос слегка дрогнул.

– Если мне не изменяет память, именно ты при всех подала ей кусок торта. И вполне могла посыпать его ореховой крошкой. У кого была веская причина отомстить за обзывательство? Как думаешь, милая? –  спрашиваю я елейным тоном.

Дейзи распахивает было рот, но быстро смыкает губы и прищуривается. То-то же, девочка моя.

– Я тебя ненавижу, –  хмуро цедит она сквозь зубы, явно надеясь ранить меня этими словами, и тут же бежит в дом.