— А вы не спешите, Кирилл Степанович, с выводами. Мы прекрасно осведомлены о ваших передвижениях по Европе. Слушайте внимательно, информация вам пригодится в будущем. Ваша супруга и гражданин Козырев вышли в море на катере в шторм, чтобы осуществить погружение с катера для обследования подводного объекта, ну назовем его S. Так вот, в процессе погружения, гражданин Козырев погиб, а ваша жена выжила. Капитан и катер бесследно исчезли. Сейчас полиция Геленджика расследует это дело. Вы в курсе, конечно? — конечно Кирилл был в курсе. В курсе, что его жена сука. Детали его не интересовали. Но какое он имел отношение ко всей этой суете? Пусть полиция разбирается, что там случилось.

— Ну, я не так информирован, как вы. Козырева я не знал лично и уже не узнаю. И если честно, мне абсолютно плевать, что с ним произошло. А с супругой я развожусь. Не думаю, что я еще встречусь с Кариной Анатольевной. Поэтому не вижу повода для нашей беседы. Если вам интересно, вы и допрашивайте Карину. Я могу быть свободен?

— А вот зря вы так спешите, господин Быстров. Нужно всегда видеть корешки, а не вершки, Кирилл Степанович. Нам нужно допросить вашу супругу. Это вы правильно подметили. Когда время придет, тогда и мы с ней пообщаемся. Вы же еще не разведены, и она является вашей супругой. Так?

— Ну, только формально. Я ей сообщил после поездки, что буду разводиться. Я ничего про Козырева знать не знаю. Я здесь ни при чем.

— Может вы не причем, а может причем. Допрос — это наше дело. А вот ваше- помочь Федеральной службе безопасности России и снять с себя все подозрения в шпионаже в пользу недружественных нам стран.

— Что? Что вы сказали? — Кирилл с трудом переваривал слова подполковника. В его голове концы с концами не сходились, — Я? Какой еще шпионаж? Я ничего не понимаю!

— Все очень просто, ваша супруга со своим любовником осуществляла действия по поиску и обследованию объекта S в акватории Черного моря, предположительно, по заказу разведки недружественных нам стран. А так как вы часто бываете за границей, то можно предположить, что ваши командировки — это прикрытие для передачи информации.

— Нет! Вы что! Я никогда ни с кем не встречался! Я- бизнесмен. Я только вел переговоры с компаньонами и все. Это бизнес и больше ничего! У меня компаньоны в Германии, в Бельгии, в Голландии! Все люди известные и уважаемые.

— Кирилл Степанович, вас могли использовать вслепую. Или вашу супругу. Мы не утверждаем, что вы — шпион. Если бы мы утверждали, то вас бы привезли на допрос и больше бы не выпустили.

— Нет, я не шпион! Я и знать не знал, что Карина в Геленджик полетит. Она меня обманывала.

— Охотно вам верю.

— Позвоните ей, она все подтвердит. Я ничего не знал о ее поездке. Она всегда скрытная была. Всю жизнь что-то за спиной у меня проворачивала.

— Что именно?

— Не знаю.

— А вот это нужно выяснить, Кирилл Степанович. Мы хотели связаться с вашей супругой, но ее телефон заблокирован. Она пропала.

— Да? Как это? — Кирилл задрожал. Вот так прилетело, он и в страшном сне не мог бы представить такого поворота. Нужно срочно разводиться.

— Да, обычно. Как люди пропадают. Был и нет. Ваша жена не выходит на связь. Телефон заблокирован. Сим-карта не прослеживается. Из отеля она выехала в неизвестном направлении.

— И что же я могу сделать? — Кирилл чувствовал себя полным овощем.

— Помочь Родине, Кирилл Степанович. Вы должны отыскать вашу супругу и выяснить все детали. Нас интересует заказчик погружения. Если это просто любознательный россиянин, то вы можете спокойно продолжать трудиться. Ну а если…

— Да, я понял. Вы хотите, чтобы я сам все узнал. Чтобы без шума.

— Вот именно. Вы очень проницательны. Зачем нам сейчас в наше неспокойное время раздувать скандал международного масштаба. Мы, конечно, могли бы и сами допросить гражданку Быстрову, но это поднимет волну. А вы — родной ей человек. Муж. Подберете ключики к ранимой женской душе, поговорите и все выясните. У вас есть неделя, Кирилл Степанович. Если никакой информации внятной не будет от вас, то мы вправе будем включить вас в круг подозреваемых. Мой вам совет, попробуйте на время помириться с вашей супругой. Это в ваших интересах.

— Втереться в доверие? Но мы с ней разругались, и я собирался подавать на развод. Как я с ней могу помириться?

— Собирались, передумали. Подумайте, что у вас на кону стоит, Кирилл Степанович. Ваши визы и загранпаспорта мы можем аннулировать за один час. Вы будете невыездной. Соответственно доверие ваших компаньонов к вам упадет. Да, и вы хотели баллотироваться в депутаты в Московской областной администрации? Ваша репутация должна быть идеальная. Не подмоченная ни к какой стороны.

— Вы и это знаете? Откуда? — Быстрову на миг показалось, что подполковник Самойлов читает его мысли. Хотя, возможно, так оно и было.

— Мы все о вас знаем, господин Быстров. Даже больше, чем вы думаете. Так будем поднимать все ваши дела или попридержим коней?

Быстров не думал ни минуты. Он тут же принял решение.

— Я сегодня же вылетаю в Сочи. Я найду Каринку и все узнаю. Я вам обещаю. Сделаю все, что возможно. Ну поссорились, помиримся. Как мне с вами связаться?

— Мы вас сами найдем. У вас неделя. Всего хорошего, Кирилл Степанович.

— До свидания.

— Что ты на меня так смотришь? — Карина сидела в машине Коробея и чувствовала его изучающий взгляд. Ей было неуютно. Она не знала, что ждать от этого мужчины. Не могла его просчитать.

— Ничего, просто вспоминаю, какая ты была в школе. Ты изменилась, — на самом деле Герольд думал о другом. Он пытался понять, что на самом деле было известно Быстровой о заказе. А то, что она что-то скрывала, у него не было сомнений. Но он умел не опережать события. Его терпению можно было позавидовать. Он знал, что Карина, в силу своего темперамента, не сможет долго держать в себе информацию. Ее прорвет, как платину. Нужно только подождать. И не давить, а то перейдет в оборону. Пока она ему доверяет.

— Изменилась в лучшую сторону? — Карина улыбнулась. Первый раз за весь день.

— Не знаю, я не оцениваю людей по общепринятой шкале. Я наблюдаю и делаю свои выводы. Ты приобрела столичный налет, поменяла перья. Это заметно. Но неизменно в тебе осталось одно — ты такая же живая и такая же напористая. Алик рассказывал, что в школе ты никому не давала спуску. Всех обидчиков наказывала. Никого не боялась. Смелая была. Поэтому ты ему и понравилась.

— Ага, говори уже честно, больная на всю голову. Бесшабашная. Я всегда была в центре разборок. Возможно, ты не знаешь, но мне тоже доставалось. Вырван был не один клок волос с моей головы. Вечно в синяках ходила, пока Алик не появился. И молчать я не умела. Многие не хотели правду слушать. Я не терпела несправедливость. И сейчас не терплю.

— Здесь мы похожи. Только методы у нас разные.

— Ну, сейчас я уже не такая бойкая. Москва обломала. Тормоза работают. Я трезво оцениваю свои возможности. Время рыцарей прошло.

— Алик, Козырь — он был твоим рыцарем? — Герольд и так знал все ответы, но ему нужно было расслабить Карину и понять, что она задумала. Общие воспоминания о детстве их сближали.

— Да, он был моим защитником. Когда мы стали с ним дружить, мне стало легче жить. Ко мне перестали цепляться. Он всегда со мной на разборки ходил. Всем по морде давал. Но знаешь, я его ревновала. Особенно в старших классах.

— К кому? Ты была самая яркая и красивая девушка в школе, — Коробейников вдруг замолчал и поправился, — Так Алик считал. Твой характер тебе только больше шарма придавал. Никто не мог сравниться с тобой по популярности.

Карина покосилась на следока. Нет, в детстве она ему точно нравилась. Полное попадание. Она угадала. Хотя, с другой стороны, она нравилась всем друзьям Алика.

— Ты не понял, я не к девушкам его ревновала, а к вашему Ордену. Я ревновала его к вашим делам, к тебе, к вашим встречам, к вашей мужской компании, к пацанам, Алик вечно что-то скрывал. Он мне никогда не рассказывал, чем вы занимались. А я очень любопытная была. И я хотела быть частью вашей компании. Но ты не принимал девочек. Я знала, что ты был лидер. Вот поэтому я ревновала и обижалась. Честно скажу, я тебя недолюбливала, Коробей.