Младшую я замечаю сразу –  она все еще крутится у шведского стола. Если девочка не будет осторожна, то вскоре растолстеет, как я.

Хочу подойти к ней, чтобы отвлечь от жирных пирожных и булочек, как вдруг замечаю Дейзи и ее отца, которые о чем-то секретничают в углу. По крайней мере, так мне кажется, а видит бог, у меня есть чутье на такие вещи. И отец, и дочь прикрывают рты ладонями. Когда я вижу, как Дейзи неловко возится с какой-то коробочкой, прежде чем с виноватым видом сунуть ее в карман, мое любопытство пересиливает, и я направляюсь к ним.

Оба вздрагивают от неожиданности, услышав мой вопрос:

– Что у тебя там, Дейзи?

– Ничего, –  заявляет она, стиснув зубы.

Встревоженный вид и бегающие глаза Винсента, а также досада на лице Дейзи, пойманной с поличным, сразу обращают на себя внимание. Они что, думают, я вчера родилась? Опасно так меня недооценивать. Очевидно, личина кроткой, безобидной старушки, которую я надеваю каждое утро и снимаю только вечером у себя в спальне, чересчур убедительна.

Девочка пытается что-то от меня спрятать, но я знаю, где она хранит свои сокровища, поэтому решаю пока отпустить ситуацию, ведь рано или поздно я доберусь до этой вещи. Дейзи пришла бы в ужас, узнав, что я уже обнаружила ее тайник под матрасом. Где лежат, например, разноцветный браслет от бывшей подруги, рукописное любовное письмо от мальчика по имени Бен, которому девять лет, и фото ее родителей, сделанное в день их свадьбы. И еще одно зернистое черно-белое изображение –  ее матери, сидящей на крыльце дома семь по Грин-роуд; бледное усталое лицо, пытающееся изобразить улыбку, словно символизирует всю тяжесть борьбы с психическим расстройством в современном мире.

Дейзи склонна к скрытности и таинственности, как и я. Еще одно наше сходство –  она недоверчива и быстро не привязывается. Подружиться с этой девочкой –  сложная задача. Получится ли у меня? Или я подведу ее, как случилось со Скарлет? Элис легко полюбить, но я поняла, что любовь, которая приходит легко, так же легко теряется.

У большинства людей есть темная сторона, и я не исключение.

Я чуть в штаны не наложил, когда миссис Касл неожиданно подкралась к нам, и, судя по виноватому выражению лица Дейзи, она тоже. К счастью, дочь успела сунуть телефон в карман, прежде чем бабушка его заметила. Вроде бы пронесло. Щеки Дейзи покраснели из-за того, что мы чуть не спалились, и она быстро смылась к сестре, оставив нас, взрослых, впервые наедине.

– Хорошие проводы получились, –  бормочу я. –  Уверен, Скарлет была бы довольна. Особенно выбором песни. Она обожала Селин Дион, и фильм, наверное, сто раз смотрела.

Глубокие морщины прорезают лоб миссис Касл.

– Какой фильм?

– «Титаник». –  По ее задумчивому виду становится ясно, что она о нем никогда не слышала. –  В общем, –  вздыхаю я, оглядываясь в поисках дочерей, которые уже куда-то сбежали, –  нам, наверное, стоит поговорить о девочках.

– Пожалуй, да, –  соглашается она с еще более тяжелым вздохом.

– Присядем? –  Стараясь вести себя по-джентльменски, как я это себе представляю, я жестом указываю на свободный столик.

Большинство скорбящих уже разошлись, но около десятка соседей Скарлет все еще толпятся у бесплатного бара, превращая мероприятие в типичные «поминки по-нинфилдски». «Сирые и убогие», как она их называла, представители низшего класса на похоронах гуляют на полную катушку. Сомневаюсь, что церковь сегодня получила много пожертвований; половина присутствующих скорее стащит деньги из ящика для сбора, чем положит туда свои.

У меня не выходит из головы та женщина, которую я видел ранее с моей бывшей тещей. Интересно, что между ними произошло? Несколько минут назад она выбежала в слезах. Впрочем, мы на похоронах… Не знаю, кем она приходилась Скарлет. Скорее всего, старая подруга миссис Касл.

– Принести вам выпить? –  вежливо предлагаю я, пока старуха устраивается за столом.

Она отвечает с неприятной улыбкой:

– Я не пью, а вы, пожалуйста, не стесняйтесь. Уверена, вам до смерти хочется.

Стерва, конечно, попала в точку, но я из чувства противоречия опускаюсь на стул. Она совсем охренела, говорить мне такие вещи?

Прервав молчание, миссис Касл произносит с дрожью в голосе:

– Простите. Очень некрасиво с моей стороны говорить вам такие вещи.

Как будто прочитала мои мысли! Может, я все же ее недооцениваю? Могла бы и не извиняться; я бы на ее месте вряд ли стал бы.

Тишина между нами затянулась, и на этот раз ее нарушил я, неуверенно пробормотав:

– Ничего страшного.

– О чем конкретно вы хотели поговорить?

Смотрю в стол.

– Ну, как вы, наверное, знаете, сейчас я не в том положении, чтобы девочки жили со мной. Надеюсь, что в будущем все изменится… когда найду работу или кто-то даст мне шанс… –  Ловлю себя на мысли: неужели я прощупываю почву? Похоже на то. Закидываю удочку, чтобы узнать, не поможет ли она деньгами. Боже, до чего же я опустился. Только последние мерзавцы грабят беззащитных старух. –  В общем, пока я надеюсь забирать их на выходные, –  тихо заканчиваю я, мечтая провалиться сквозь землю.

– С ночевкой? –  интересуется она, беря со стола картонную подставку для стакана и безжалостно ее сминая.

– Нет. У нас мало места, новорожденный ребенок и все такое… –  Наши взгляды встречаются. Готов поклясться, она видит меня насквозь. Но я ни за что не признаюсь, что моя новая подружка не разрешит им оставаться. –  Только днем, в субботу или воскресенье, если вам удобно.

Миссис Касл откидывается на спинку стула и оценивает меня взглядом, как соперника на сельской выставке овощей.

– Мы с Дейзи и Элис только начинаем узнавать друг друга, поэтому я бы в любом случае предпочла, чтобы они нигде кроме дома не оставались на ночь.

Под ощутимый стук сердца я проговариваю:

– Хорошо. Значит, договорились?

Она кивает.

– Вы намерены проводить этот день у себя дома? Мне бы хотелось знать ваши планы.

Я ерзаю от неловкости.

– К нам будет неудобно –  малышка, –  так что мы просто сходим куда-нибудь.

– Придется тратить деньги, –  замечает миссис Касл.

– Как-нибудь справлюсь.

Она закатывает глаза.

– Не сомневаюсь. –  Не понимаю, издевается она или нет. Прежде чем я успеваю ответить, она продолжает: – Я буду давать вам по сто фунтов каждую субботу, когда вы будете их забирать, чтобы вы могли достойно провести с ними время.

У меня буквально челюсть отвисает. Она только что вручила мне ключ от наручников, которыми я был прикован к батарее, потому что теперь мне есть что подать Лие как свою победу.

– Спасибо, вы очень добры.

– О, я не вам оказываю любезность, –  безучастно отмахивается она, с досадой надувая щеки. –  Я просто хочу, чтобы о моих внучках хорошо заботились, вот и все. Имейте в виду, я буду ждать чеки. Еда, бензин, входные билеты в парки или музеи, все в таком роде.

Вот зараза. С другой стороны, а чего я хотел? Говорят, дареному коню в зубы не смотрят, а я как раз это и делаю. Она мудрая женщина, чего уж там. Наверняка догадалась, что часть денег ушла бы на сигареты, пиво или косметику для Лии. Да хоть бы и на подгузники для малышки.

– Могу я быть с вами откровенной, Винсент? –  спрашивает она, прищурившись.

– Конечно, –  отвечаю я со вздохом. Даже не знаю, чего бояться.

– Вы, без сомнения, в курсе, что я никогда не одобряла брак моей дочери с вами. Мой покойный муж считал вас недостойным ее, и я разделяла его мнение.

– Потому что я беден? –  вскидываюсь я, задетый такой несправедливостью.

– Не только, хотя, не буду скрывать, это тоже имеет значение. Но когда мы узнали про наркотики, да еще и побои… –  При этих словах у меня щеки начинают гореть от стыда. Я больше ее не перебиваю –  мне нечего сказать в свое оправдание. Пусть и дальше втаптывает меня в грязь, раз уж я нажил такую репутацию. –  Как вам известно, я поклялась не разговаривать со Скарлет, пока она не одумается насчет вас. Но она так и не изменила своего мнения, а если изменила, все равно была слишком горда, чтобы признаться. Вы, наверное, думаете, что упрямой до чертиков она была в меня –  мы обе стоили друг друга.